Магическое фотоателье попаданки (СИ)
Крыса снова мелькнула у стены. Я вжалась в стеллаж, дыша через раз, мечтая, чтобы эта тварь убралась отсюда. И тут же воздух в лаборатории замерцал, и крыса исчезла. Не взорвалась, не испарилась, а просто исчезла. Как будто кто-то вырезал ее из пространства.
Зериус хлопнул глазами.
— Что ты сделала?
— Я… не знаю. Просто захотела, чтобы ее не было. Очень сильно. И она исчезла. Все.
Он медленно подошел к месту, где только что был грызун. Проверил, прошелся рукой по полу, присел, осмотрел угол.
— Никаких следов. Даже энергетического фона не осталось.
Я села прямо на пол, пытаясь отдышаться.
— Значит, работает. Я могу активировать магию, если мне очень сильно чего-то не хочется. Страха или отвращения хватает.
Зериус фыркнул, отряхнул руки.
— Все вы женщины одинаковые. И с пауками, и с крысами, и даже теней в углу боитесь. Но ты — молодец. Это магический импульс высшего уровня. И без разрушений.
Я слабо усмехнулась.
— Только бы крыса не вывалилась где-нибудь в соседнем королевстве.
— Если вывалится, мы об этом скоро узнаем.
К вечеру, пока Зериус варил нечто едкое и бормотал формулы, я снова вернулась к проявке. Уже не ждала чуда, просто попробовала другой состав: изменила пропорции, добавила стабилизатор, заменила воду на отстоявшийся фильтрат с кристаллами. И… получилось.
Реакция шла медленно, ровно, без осадка. Изображение проявилось, не растворилось, и не почернело через два часа. Я вырезала еще один лист бумаги, обработала его раствором — он засох ровно, без пятен. Фотобумага — есть. Проявка — есть. Теперь нужен был только прибор, который даст стабильную картинку.
Я пошла наверх, неся в руках первый полноценный снимок — криво скомпонованный силуэт склянки, но он был четкий. Настоящий. Не нарисованный.
Зериус взглянул на бумагу, прищурился:
— И как?
— Работает. Реакция стабилизирована. Изображение сохраняется. Я нашла формулу.
— Надеюсь, ты не использовала мою азурную эссенцию?
Я промолчала, ведь он и сам знал ответ.
— Не взрывается, значит — пригодна, — недовольно пробурчал старик, отворачиваясь. — Поздравляю.
Я опустилась на табурет и уставилась на изображение. И тут в голову пришла мысль, которую я проговорила вслух, почти не задумываясь:
— А ведь я могу использовать магию как источник изображения. Не просто как вспышку или фильтр. А как основу. Что если я… научусь фиксировать магический отпечаток на бумаге?
Зериус оторвался от котла.
— Как?
— Пока не знаю. Но если магия может создавать проекцию — может, я смогу ее «поймать» и закрепить на бумаге так же, как свет. Только нужно понять, как стабилизировать ману в момент создания изображения.
Старик задумался:
— Теоретически возможно. На практике полное безумие. Но если у кого и выйдет — так это у тебя. Главное, не спали мне подвал, прошу.
Он ушел, а я осталась сидеть одна, держа в руках снимок.
Пусть он и был совсем неказистым, но первым, который получился. И если получится соединить магическую проекцию с химической фиксацией — я смогу перевернуть этот мир.
Глава 19
Я целый день просидела в подвале, крутя в руках кусок стекла и размышляя, как из него сделать магический объектив.
Идея звучала красиво: если свет можно зафиксировать на бумаге, а магия может управлять светом, значит, все, что нужно, — направить этот свет через артефакт и заставить его оставить отпечаток. В теории — просто. На практике же…
— Черт. Опять мутно, — пробормотала я, проверяя очередную линзу. На ней не проявлялось ничего, кроме мерцания ауры.
Слишком много маны — и изображение плывет. Слишком мало — и ничего не происходит.
Я вздохнула, отложила артефакт в сторону и взялась за заварочный чайник, когда в доме раздался стук. Сначала легкий, потом все более настойчивый. Я поднялась наверх, вытирая руки.
На пороге стояла Лия — с корзиной в руках и сияющей улыбкой.
— Привет. Отец просил передать Зериусу «живую эссенцию мха». Говорит, вы просили именно ее, не заменители. Я вызвалась отнести. Ну, и… ты же здесь.
— Заходи, — я распахнула дверь, улыбаясь. — Я как раз проклинаю магические стекляшки.
Она вошла, озираясь:
— У вас тут… странно. И интересно.
— Это точное описание. Проходи в подвал, покажу. Только не трогай банки без этикеток — одна из них вчера пыталась пошевелиться.
Мы спустились, и я показала ей свой почти-объектив — прозрачный диск с выгравированным глифом на внешней стороне и зачарованной линзой внутри.
— Хочу сделать артефакт, который улавливает световую проекцию и передает ее на бумагу. Чтобы снимать магические изображения не только магам, и чтобы снимок сохранялся. Но не выходит.
— А как делают маги? — спросила Лия, заинтересованно глядя на мой стекляшку.
— Я не знаю. Мне Зериус что-то бормотал про «временную проекцию», но это все эфемерно, не фиксируется. Только висит в воздухе.
— Ну… я могу попробовать. У меня есть слабая магия света. Хочешь покажу?
— Конечно хочу.
Лия сосредоточилась. Над ее ладонью вспыхнул небольшой, теплый светящийся шарик — не яркий, но стабильный. Он дрожал в воздухе, как светлячок.
— Мы в академии на ярмарке видели, как настоящие маги делают снимки. Один создает вспышку, другой управляет проекцией, а третий — фиксирует. Говорят, нужна синхронность. А еще — якорь. Как будто цепляешь изображение за магическую точку.
Я замерла. Синхронность. Якорь. Управление проекцией. Вот же оно! Это и было решением. Не пытаться стабилизировать свет как химик — а как маг. Нужно не просто поймать изображение, а зафиксировать его в нужной точке при помощи маны.
— Лия, ты гений! Серьезно. Я два дня ковыряюсь в формулах, а ты за одну минуту подвела меня к ответу.
Девушка покраснела.
— Да ладно тебе. Я просто повторила, что слышала. У меня самой дар-то совсем слабый. Свет, да немного тепла. Не серьезно. Таких в академию не берут.
— Почему? Ты же можешь развивать его.
Она слабо улыбнулась.
— Обучение — только платное. Или по протекции. А мы — простые торговцы. Папа говорит, магия — это хорошо, но поесть важнее. И лавка тоже.
— Все равно несправедливо. У тебя есть талант, и он просто лежит в тебе, потому что не хватает денег.
Лия пожала плечами.
— У нас здесь так. Если ты не из старого рода или не родился под счастливой звездой — тебя никто не ждет. Простолюдинам вообще лучше держаться тише воды. Особенно если рядом аристократы. Перешел дорогу не тому — и пропал.
Мы молчали. Потом я поставила чайник.
— Будешь чай? У меня есть… странное печенье, которое Зериус назвал «смола в крошке», но оно вкусное.
— Конечно.
Мы пили чай, болтали обо всем: о рынке, где одна старушка продает зелья, не глядя на состав; о баронессе, которая требует магические духи с эффектом гипноза; о том, как тяжело живется тем, кто не умеет защищаться.
И я вдруг почувствовала, что теперь не одна в этом мире.
У меня уже есть наставник, пусть и ворчливый, но хороший, и по-своему обо мне заботится. А теперь у меня есть подруга. Настоящая, честная, умная и добрая. И она помогла мне больше, чем все книги в библиотеке Зериуса.
Когда Лия ушла, я взяла чистый лист и записала все:
«Магическая проекция. Синхронизация света. Якорь фиксации. Линза как канал. Магия как триггер. Бумага — как приемник».
Новая схема фотокамеры была готова — в голове. Осталось собрать. А потом — проверить.
Глава 20
Когда у тебя почти получилось, а потом снова не вышло — это не просто обидно. Это бесит.
Пятый лист фотобумаги ушел в мусор. Свет мигнул, линза загорелась, вспышка была — но ничего не осталось. Ни проекции, ни изображения. Просто чистая бумага с легким запахом озона. И все.
Я сжала кулаки, отбросила испорченный лист и встала. В груди закипало. Злилась на себя, на линзу, на ману, на магию, на этот мир, на все сразу. А в голове только одна мысль: