Платон едет в Китай

Гу Му завершает утверждением о необходимости срочно вернуться к «конфуцианским ценностям» и отмечает, что гармония между людьми достижима только в том случае, если студенты, протестующие и другие «дурные элементы» воздерживаются от разрушения самой ткани общества требованиями таких западных пороков, как свобода слова, свобода прессы и так далее. Как язвительно замечает Джон Делюри, «эти пафосные слова напоминают то, что могли бы сказать генеральный секретарь Компартии Китая Ху Цзиньтао или премьер-министр Вэнь Цзябао, объясняя программу “построения гармоничного общества” в процессе управления “мирным подъемом” Китая к статусу великой державы»2.
  
Это возвращение к Конфуцию впечатляет. Как рассказывает Цзян Ихуа, в 2013 году Си Цзиньпин посетил место рождения Конфуция в Шаньдуне и произнес хвалебные слова о его учении3. В 2014 году дальнейшие проконфуцианские мероприятия были приурочены к девяносто пятой годовщине движения «Четвертое мая», и Си выступил с программной речью на международной конференции, посвященной 2565-летию Конфуция. Как считает Цзян, «эти три последовательных события в целом воспринимаются как стремление КПК показать миру, что она продвигает конфуцианство». На конференции Си говорил об этой философской традиции как о «важнейшей составляющей китайской культуры, которая “отражает духовную деятельность китайской нации, рациональное [кхе-кхе!] мышление и культурные достижения в строительстве своей родины, а также духовные искания китайской нации, и стала важнейшим источником энергии, который питает нашу нацию и обеспечивает ее непрерывный рост”».
 
I. Гармония содержит множества
 
Коммунистический режим Мао отодвинул основополагающую концепцию конфуцианства – гармонию – на второй план, и это неудивительно, ведь сам Мао был больше заинтересован в манипулировании конфликтами, которые подрывают, а не укрепляют гармонию. (Его политическую философию часто сравнивали с легизмом)4. В годы «культурной революции», когда Мао начал полномасштабное наступление на остатки «феодальной» конфуцианской системы убеждений, «хунвейбины громили конфуцианские храмы, уродуя статуи мудрецов и скандируя “Долой Конфуция, долой его жену!” ‹…› Захоронения семьи Кун [19] были осквернены и разграблены. Трупы были выкопаны из могил на семейном кладбище Кунов и повешены на деревьях. Более 6000 артефактов были разбиты или сожжены»5. По легенде, которую невозможно проверить, племянник Мао, Мао Юаньсинь вспоминал слова дяди: «Если для Коммунистической партии наступит такой момент, когда она не сможет править или столкнется с трудностями и ей придется пригласить Конфуция обратно, это будет означать, что конец [партии] близок»6.
Но партия все еще была в полном порядке, когда генеральный секретарь Ху Цзиньтао пригласил старого мудреца обратно. Возвращенного из изгнания Конфуция очистили от пыли и пустили в дело. Политический поворот произошел в ответ на рост социальных и политических волнений в условиях нового экономического порядка. Гармонию следовало поставить на видное место: пришло время вновь обратиться к этому принципу, глубоко укорененному в древней традиции. Начиная с конца 1980-х годов конфуцианские понятия гармонии и «гармоничного общества» (хэсе шэхуэй) уверенно завоевывали важные позиции в партийной пропаганде. 11 октября 2006 года председатель КНР Ху Цзиньтао официально одобрил строительство «гармоничного общества» в качестве одной из целей партии. По словам Морин Фань, написавшей об этом на следующий день в газете Washington Post, это означало «смещение фокуса внимания партии со всестороннего экономического роста на преодоление обостряющейся социальной напряженности»7. В заявлении, опубликованном после пленума, говорилось: «Китай – в целом гармоничное общество, но существует множество конфликтов и проблем, негативно влияющих на социальную гармонию. Мы должны неизменно сохранять ясную голову и бдительность даже в спокойные времена»8. Назвав гармонию приоритетом своего правления, Ху придал ей такое же значение, как и другой важной цели партии – стимулированию экономического прогресса9. Морин Фань несколько витиевато написал в своей колонке следующее:
В новом веке Китай определяет гармоничное общество как «демократическое верховенство закона, честность и справедливость, единство и дружбу, стабильность и порядок, исполненный жизненной энергии и гармонии между человеком и природой». Нельзя отрицать, что это определение действительно отражает новые проблемы и вызовы, с которыми столкнулось человечество на новом историческом этапе. И оно очень хорошо передает прекрасное видение счастливого будущего, которое, я верю, станет реальностью, так же как я верю в наступление коммунизма»10.
 
Ху в итоге распространил идеологию гармоничного общества на свою внешнюю политику, подчеркивая важность мира и сотрудничества между странами. (Такая гармония, пожалуй, является примером мягкой силы в большей степени, чем хотелось бы Конфуцию.)
Понятие хэсе есть во всех основных китайских традициях (конфуцианской, даосской и буддийской), но особо важную роль оно играет в классических конфуцианских трудах11. Хэ 和 (первая половина термина) встречается во всех частях «У Цзин» (Конфуцианского «Пятикнижия») и в трех частях канонического «Сы шу» («Четверокнижия»)12. Первоначально оно обозначало музыкальную гармонию [20], важный элемент умения правильно держать себя в обществе – ли (ритуал). Эта гармония возникала в результате сочетания звуков, темпов и громкостей в мелодичное целое и, следовательно, рассматривалась как качество, основанное на соединении различий в процессе благотворного синтеза. Среди музыкальных нот «есть ясные и широкие, маленькие и большие, медленные и быстрые ‹…› – все они уравновешивают друг друга»13. Уже из этого видно, что этот музыкальный смысл в применении к социальным взаимодействиям и управлению государством подразумевает, что гармония должна опираться на разнообразие и даже может включать противоположные элементы; один гудящий тон не является «гармоничным». Далее в этом же тексте мы читаем: «Благородный муж слушает такую музыку, чтобы успокоить и умиротворить свои сердце и разум. Когда сердце и разум его спокойны и умиротворены, его добродетель гармонична». Во фрагментах утраченного «Канона музыки» («Юэцзин»), частично сохранившегося в «Ли цзи», говорится, что «первые правители создавали ли [ритуалы] и юэ [музыку] не для того, чтобы ублажить рот, желудок, уши и глаза, но чтобы научить людей умерять свои чувства и придавать им верное направление»14. Как говорил Конфуций, «Воодушевляйся [Каноном] стихов, опирайся на Правила, совершенствуйся музыкой»15.
Гармоничная музыка также воспитывает людей – но всегда путем сочетания различий, а не их сглаживания. В «Книге ритуалов» яюэ (ритуальная музыка) поддерживает иерархическую природу гармоничного общества:
Поэтому [когда] музыка звучит: в храме предков государя, где правитель и подданные, верхи и низы, вместе слушают ее, нет никого, [кто бы] нарушил гармонию и отринул почтительность; [когда звучит] во внутренних покоях, где отец и сыновья, старшие и младшие братья вместе слушают ее, нет никого, [кто бы] нарушил гармонию и отринул родственную близость; [когда звучит] в деревнях у старейшин, где старшие и младшие вместе слушают ее, нет никого, [кто бы] нарушил гармонию и отринул послушание 16.
   
Даже правитель или цзюньцзы (благородный муж) не должен стремиться к такой гармонии, которая состоит лишь из одного общего мнения17. Как говорил Конфуций, «благородные живут в согласии [с другими людьми], но не следуют за ними, низкие – следуют [за другими людьми], но не живут с ними в согласии»18. Иными словами, только ничтожный человек предпочитает вынужденное согласие гармонии. Вот почему в «Цзочжуань» («Хроники царства Цзо») – комментарии к «Весны и осени», государственный муж Яньцзы критикует «неправильную» гармонию придворного, который соглашается с правителем: