Гувернантка (СИ)
В других коттеджах жили — директор кирпичного завода, ведущий с местного телеканала, вечный кандидат в депутаты в Областное законодательное собрание и несколько бизнесменов. Олег отпускал остроумные реплики и мы много смеялись. Я постепенно расслабилась, перестала терзаться угрызениями совести и стала получать удовольствие от общения. Мы как-то незаметно перешли на «ты».
— Таня, а хочешь мы с Ильей покажем тебе заброшенную церковь? — вдруг спросил Олег.
— Конечно хочу! Обожаю все старинное.
— Я тоже. Тогда пошли.
Мы спустились к озеру и направились в сторону небольшой дамбы, чтобы перейти на другую сторону. Деревья здесь были гуще и выше, подлесок тянулся к свету, создавая впечатление непролазности, поэтому церковь совершенно неожиданно возникла из-за поворота тропинки, поразив меня своей мрачностью.
Куполов уже давно не было, крестов, соответственно, тоже. Церковь была сложена из красного кирпича, потемневшего от времени. Эрозия сделала свое дело, и кирпичи во многих местах казались кем-то выеденными. В стене, обращенной к лесу, открывался сводчатый дверной проем. Мы собирались войти внутрь, но я вспомнила про Чифа. Олег правильно понял меня и приказал собаке остаться снаружи.
На внутренних сводах церкви, как ни странно, кое-где сохранились фрагменты голубых фресок. Можно было угадать цветок, с трогательно поникшими лепестками, край плащаницы с орнаментом из стилизованных крестов, полу стёршийся лик святого с невероятными глазами, обращенными к небесам.
Илья притих. Видимо на него тоже действовала атмосфера величественного запустения, присущая всем разрушенным святыням. Эти стены, перенесшие святотатство воинствующих атеистов, обдавали холодом отчуждения всякого, вошедшего внутрь. И лишь для тех, кто не разучился поднимать глаза к небу, нежно голубели сохранившиеся фрагменты фресок на недосягаемо высоком полукружии церковного свода.
Мы молча вышли из церкви и отправились по тропинке назад. Олег задумчиво покусывал сорванную травинку и я не решалась прервать его раздумья. Вдруг он спросил.
— Таня, у тебя когда-нибудь было так, что ты явственно видишь человека, а потом оказывается, что это была галлюцинация или видение, не знаю, как точнее определить?
— Это что же, святое место навеяло на тебя мысли о нечистой силе? — Усмехнулась я, но неожиданно вспомнила услышанный вчера вечером разговор между супругами. Олег между тем продолжал говорить.
— Вся история церкви от Рождества Христова до наших дней пронизана мистикой, но я сейчас не об этом. Вчера ночью я открыл глаза и увидел, что по комнате ходит Наталья. Я ее окликнул, но она молча прошла мимо и вышла в дверь.
— И что тут такого, ведь она твоя жена? Или у вас не принято приходить друг к другу по ночам? — не удержалась я от вопроса.
— Да, не принято. — получила я неожиданный ответ. — Но странность не в этом. Когда я позже спросил Наталью, она сказала, что вообще никуда ночью не выходила, тем более, не была в моей комнате.
Я непроизвольно зафиксировала внимание на словах «тем более». Слишком уж однозначно они прозвучали. Неужели супруги в ссоре? Но я слышала, как Наталья называла его Олежком. Согласитесь, слишком ласково для поссорившихся.
Было очевидно, что Олег придает большое значение случившемуся и мне стало его жалко. Сразу захотелось помочь, защитить, приласкать. В порыве сострадания я задала бестактный вопрос.
— Олег, а что за приступы слабости случаются с тобой? Может быть в этом все дело и ты действительно переутомился. — договаривая, я поняла, что выдаю себя с головой, повторяя слова его жены. Но Олег ничего не заметил.
— Да, знаешь, с весны начались какие-то странные приступы. Вроде ничего не болит, но вдруг накатывает дурнота, головокружение, сильная слабость и очень хочется прилечь. Такое состояние здорово выматывает.
— А у врача был?
— Нет, зачем? Это быстро проходит. И вообще я думаю, что Наталья права — это переутомление.
Что же за непререкаемый авторитет у Натальи? Муж и сын страдают с весны одинаковым недомоганием, а к ним до сих пор не допущен врач! Странно все это. Я шла задумавшись и опустив голову, а Олег неверно истолковал мою отрешенность.
— Извини, Тань, загрузил я тебя своими проблемами.
— Да что-ты, я просто задумалась.
— Не знаю, зачем я тебе это рассказал?
— Наверное, больше некому? — предположила я и, осмелев, продолжила. — Что-то в вашей семье не наблюдается теплых взаимоотношений.
— Ты здесь всего-то сутки, неужели со стороны все так очевидно? — удивился Олег.
— Извини, да! — констатировала я. — Может быть не каждый бы это заметил, но я как-никак преподаю на кафедре психологии.
— Ну-у-у, тогда тебе и карты в руки. Если разберешься в нашем милом семействе, считай, докторская у тебя в кармане. — рассмеялся Олег, но глаза его при этом оставались какими-то тоскливыми.
— Не стремлюсь «остепеняться», предпочитаю просто преподавать, но от практики не откажусь.
— Договорились, по рукам! Когда начнутся сеансы психотерапии?
— Так уже начались. Правда, я не по этой части, но могу помочь разобраться. Но для этого придется много разговаривать. — нагло выторговывала я себе общение с Олегом.
— Вечерние прогулки для этого подойдут?
— Конечно, Илья с Чифом будут в восторге! — прикрылась я невинным ребенком и собачкой.
Мы продолжили прогулку, но солнце так и не желало показываться. Мало того, запахло дождем, и мы вернулись. Скоротав время за компьютером, Илья сразу после обеда ушел в свою комнату. Он снова выглядел переутомленным и я не стала ему мешать. Прихватив книжку, я направилась в сад и расположилась в беседке, которую не заметила в прошлый раз за деревьями. Садовые беседки навевают на меня странные чувства — этакий ностальгический коктейль из запаха сирени, звездного неба и романса со словами: «Отвори потихоньку калитку…».
Сидеть здесь было очень приятно, Ветер теребил листья на дубах, заставляя их шелестеть. Иногда он пробегал по траве и поднимал вверх нежный аромат цветов. И вдруг пошел дождь. Он был несильный, принес с собой свежесть и успокаивающий шум капель в кронах деревьев. Минут десять я сидела без движения, наслаждаясь покоем. Дождь стал стихать и, наконец, выглянуло солнце. Сад мгновенно преобразился, тысячи мелких капель заиграли под яркими лучами. Деревья и трава были словно усыпаны алмазной крошкой. Мой взгляд привлекла длинная паутинка, унизанная каплями, как драгоценными бусинами. Она тянулась от ствола дуба и терялась в тени дома.
Странно, подумала я, какая-то она неподвижная, эта паутинка. Мысль засела в голове как заноза и испортила очарование момента. Меня заело любопытство. Я положила книгу на скамейку, разулась, и прямо по мокрой траве отправилась осматривать чудо природы. Подойдя ближе, я поняла, что это вовсе и не паутинка. От ствола дуба прямо к дому тянулась тонкая рыболовная леска. Я потрогала ее рукой, стряхнув завораживающие капли. Никакого сомнения — тонкая крепкая леска. Немного подумав, я направилась вдоль нее, как по нити Ариадны. Путеводная нить привела меня к одному из окон и скрылась в узенькой щели, нырнув в комнату. Интересно в чью?
Я огляделась и определила, что стою у левого крыла дома. Значит, это хозяйские комнаты. У Натальи я уже была и, вспомнив расположение, поняла, что это не ее окно. В остальных комнатах я пока не была. Тогда необходимо восполнить этот пробел. Я знала, что Ольга расстилает хозяевам кровати перед сном, а потом заправляет их утром. Делает она это тогда, когда в комнатах уже никого нет. Надо этим воспользоваться. Я вернулась в беседку, обулась, забрала книгу и помчалась искать Ольгу. Нашла я ее в столовой за вышиванием и просто опешила от такого зрелища. Редко сейчас увидишь молодую девушку с вышиванием в руках. Я подошла и заглянула ей через плечо. Толстая ветка с зелеными листьями и тремя крупными красными яблоками была уже почти готова. Перед Ольгой лежал рисунок и она поминутно сверялась с ним. Я завороженно следила за иглой и вздрогнула, когда Ольга оглянулась.