Домик в деревне 2022 (СИ)

И вообще, я сволочь последняя. Но я мужик, а это инстинкт. Мозг отключается в некоторых случаях. Напрочь.
Так и произошло на том корпоративе, куда я сначала вообще не хотел идти. Меня уговорили. Ну и там все случилось.
Мир устроен нечестно. И если мужчине, чтобы заполучить женщину, надо устраивать шаманские танцы с бубном, клясться в вечной любви (плохо работает) или демонстрировать материальное благополучие да долговременные стратегические планы... то даме достаточно призывно посмотреть, взять его за руку и - если и этого оказалось мало - прошептать ему нежно на ухо какую-нибудь чушь. Лучше всего невзначай упомянуть, что на ней нет трусиков или они есть, но какие-нибудь особенные. И всё. Глаза у него станут как у зомби, и на которое-то время с ним можно делать что хочешь.
Но есть еще одна разница. Если изменяет женщина, это означает, что ее сердце уже привязалось к кому-то (отвязавшись от предыдущего) и она имеет на нового партнера большие планы. Уже знает, как будут звать всех троих общих детей и какую страну они посетят вместе после выхода на пенсию. 
А если налево идет мужчина – он дальше пары ближайших часов планы не строит. Все остальное для него в этот момент не имеет значения. Не существует. Только коннект. Подключение. Состыковка с маршрутизацией. Введение флешки с генетической информацией.
И если сама новая партнерша не предпримет специальных усилий для «увода» этого здоровенного дитяти под сто кило из родной гавани, то он может забыть ее лицо и имя уже завтра, даже проснувшись с ней рядом. И вернется к жене. Или постоянной девушке.
Лена не предприняла.
Но я, вспоминая это, всегда говорю себе - даже если бы она попыталась, ей бы это не удалось. Честно. Ничего, кроме размера груди, не могу о ней сказать. Ничего в ней больше выдающегося не было. Пустышка. Но будь на ее месте хоть эльфийская принцесса… я бы все равно очухался от этого морока, вызванного инстинктом и пьянкой… и послал бы ее к лешему.
Сказать по правде, я не знаю, зачем ей это было нужно. Хотела что-то доказать? Поднять себе самооценку? Отомстить кому-то? Или тоже выпила лишнего? Или просто гормоны и отсутствие душевной близости? Странно, о душе она как-то со мной в этот момент не разговаривала. Да и я ее долго ждать не заставил.
Когда мы все это сделали, и я уехал с той тусовки – мы даже не созванивались больше. Я хотел написать ей в «Вайбере», но так и не придумал, что написать. «Было классно, давай повторим»? «Было хреново, и мне теперь стыдно»? Тоже смешно. И не совсем правда. 
В общем, ничего вразумительного не написал, а она и подавно. Хотелось забыть это недоразумение. Вроде бы Лена не виновата ни в чем… но я был на нее зол и чувствовал, что это мной попользовались. Хотя виноват, конечно, был сам. 
Но и она не должна была делать это откровенное селфи и уж тем более, присылать его мне. 
А теперь надо было замести следы.
Был бы умный, почистил бы историю в мессенджере. Но я не ожидал, что Настя будет его просматривать как свой собственный.
Никакой эмоциональной связи контакт сам по себе не вызывает. И она для него не нужна. Так природа задумала. Чтоб даже при дефиците времени и стабильности все состоялось. Даже на бегу от саблезубого медведя или хищного страуса. Ей, природе, на наши чувства наплевать. Мы для нее как хомячки или кролики.
Примерно такую версию я хотел изложить Насте… но язык у меня будто отнялся. Я понял, что это глупо и мерзко. И сделает только хуже.
Поэтому пробормотал что-то невразумительное, попытался ее обнять, она вывернулась и ушла в свою комнату. Хлопнула дверь.
Вот-те раз…
Мы ссорились и раньше. В основном ─ в первые месяцы, в процессе взаимной притирки. Из-за вопросов распределения обязанностей. Из-за денег не ссорились. Но и такого, что у каждого свои, хоть это и модно сейчас, у нас не было. Как-то с самого начала договорились, что все общее, а распоряжается тот, кто в данном конкретном вопросе лучше понимает. Обычно это была Настя.
Она отнюдь не паинька, когда злится. 
  
К тому же этот день был, как она сказала, особенный. 
Настя стала часто смотреть видео на Ютубе с детишками. Это был толстый намек, который даже я понимал. Глаза у нее делались при этом какие-то странно печальные. Инстинкт.
На тот момент мы не так давно оформили отношения. До этого жили полтора года в гражданском браке, который языком милицейского протокола называется сожительством, а батюшки в церкви именуют еще проще – словом «блуд».
А в том марте расписались, отметили свадьбу, хотя и не собирали большую пьяную толпу, как некоторые любят. И в свадебное путешествие за границу не ездили. Провели несколько дней в Питере, посмотрели дворцы и музеи. Она давно мечтала.
Но о детях она мечтала куда сильнее. И я… хотя и не чувствовал жгучего желания, сдался. Нежелания тоже не чувствовал. Было, как говорят, «параллельно». Теперь я же могу об этом честно сказать? Думаю, этим я не отличался от большинства ровесников.
В прошлом на такие заявки я даже шутил: мол, сначала надо ипотеку выплатить, а через десять лет можно и родить. Это юмор. Но обиды, конечно, были. Еще я говорил в ответ на ее грустный взгляд: «Ты что? А вдруг война, а я уставший?». Потом, конечно, клялся ей, что как только, так сразу. Она вроде бы верила.
Но то было, пока мы еще не были настоящими мужем и женой.
А вместе с законным статусом мне самому показалось, что некуда больше тянуть. Я понял, что вроде бы и сам хочу.
И вот так тупо влипнуть! А все потому что не имел привычки к алкоголю и устойчивости к нему… И не почистил вовремя мессенджер.
Обычно после вспышек гнева наступало примирение, и мы были счастливы. Но такого повода еще не было. Честно скажу, мне было страшно. Я чувствовал ужас.
Я хотел, чтоб она закричала. Или кинула в меня вазу со шкафа. Я бы увернулся, или поймал. Да даже если бы получил по своей глупой башке… все лучше.
Но она просто смотрела на меня. И это молчание было похоже на крик. 
Хотелось упасть перед ней на колени и прижаться к ее ногам. Может, я так и сделал бы, если бы не подумал, как выгляжу со стороны. И вдруг устыдился своей слабости.
«Да что я, тряпка, что ли? Тоже мне, мужик. Все так живут. Все так делают. И ничего, не каются всю жизнь. Мы ведь даже расписаны на тот момент не были».
Гораздо позже мне будет стыдно за этот стыд. Она не все, и я это знал. Может, те, кто встречались мне до этого… Может, им мимолетное предательство не нанесло бы раны… потому что они сами могли проделать это не один раз. А она была другой. И обидеть такую ─ все равно, что изжарить на гарнир к картошке птичку колибри. Как бы она не притворялась иногда тигрицей, я-то хорошо знал, как она ранима.
– Я знаю, ты хороший, – заговорила вдруг Настя. – Все оступаются. Это я виновата. Думала, что ты, – она нервно хохотнула, – не поверишь ─ что ты не такой, как все. Что ты ─ единственный в целом свете, кто меня понимает. Тот, кого я искала все эти годы. А ты… чужой. И все это время, что ты был со мной, ты жил двойной жизнью. Знаешь, тот принц с удивительными глазами, которого я увидела и не смогла забыть, для меня умер. Я с тобой останусь. Но только ради ребенка.
Как же она любила мелодрамы, черт возьми. «Люк, я твой отец!».
Я молчал, переваривая услышанное. Видели бы вы мое лицо. 
Почему она мне ничего не сказала, хотя знала уже несколько недель? 
Да, тот самый тест со сложными вопросами.
Выбирала время. Хотела преподнести мне сюрприз, а вышло так, что сюрприз ей сделал я. Моральный урод.
Она хотела, чтобы тот день запомнился навсегда. Так и вышло.
То были ее последние слова, адресованные мне, как близкому человеку. После этого мы разговаривали только на бытовые темы, словно два соседа по коммуналке.
Она не представляла, насколько была права. Я действительно жил двойной жизнью. Но она не догадывалась, что моя вторая жизнь не имела ничего общего с глупой интрижкой, сломавшей судьбу нам обоим.