Ешь, пей, спи

После активного поиска схожих названий среди кафешек неподалеку и сравнения фото из отзывов в интернете… Бинго! Нашла! Кажется, Исук таки узнала, где именно сейчас обедает Сончжэ.
– Ну, погоди у меня!
Когда она вошла в кафешку, которая находилась рядом с офисом, Сончжэ аккуратно нарезал отбивную. Увидев Исук, он посмотрел на нее, как испуганный кролик.
– Ого! Вы поняли, где я, увидев отбивную?
  
– Зачем вы постоянно шлете мне эти фото? – спросила разозленная Исук, протягивая телефон Сончжэ.
– Ну… Просто потому, что подумал о вас.
– Но почему вы вообще думаете обо мне, глядя на отбивные? Почему?
– Подняли на уши весь район… Наверное, ты ему просто нравишься! – с укором сказал Чжонгю, ответственный продюсер программы, который обедал за соседним столиком.
Он спрашивал у Исук, в чем вообще проблема и почему она обращает внимание на подобные незначительные вещи. М-да, она совсем забыла, что это место находится прямо у телестудии. Тут же сотни глаз и ушей! Снова окружающие начнут трепаться и плодить нелепые слухи. И как Исук не подумала об этом?
– Вот только попробуйте еще раз прислать мне подобное фото! Да я тог…
– Вкусно ведь?
Исук не успела договорить – Сончжэ засунул ей в рот кусок отбивной. Ей так много хотелось ему сказать, но вместо этого она неосознанно кивнула в ответ. Она почувствовала великолепный вкус мяса сквозь хрустящее тесто. Сончжэ широко улыбнулся и предложил сесть рядом. Но ведь это не то, зачем Исук сюда пришла. Почему тогда все вот так закончилось? О, как же она была зла!
– Можно нам еще одну отбивную из филе в кляре? – крикнул Сончжэ.
Он с силой потянул Исук за руку, и ее это немного удивило. Какое-то время она стоически терпела, но в итоге сделала вид, что не в состоянии выиграть эту битву, и просто села. Сончжэ с таким удовольствием раскладывал перед ней приборы, будто ждал ее все это время. Для себя Исук отметила, что у него безупречные манеры.
– Когда едите жирное, то лучше пить теплую воду, – сказал Сончжэ, наливая воды в стакан.
«Может, он просто ни одной юбки пропустить не может?»
Больше всего Исук удивило то, что как только ей принесли тарелку с отбивной, Сончжэ аккуратно переложил маринованную редьку со своей тарелки на ее.
– Я в прошлый раз заметил, что вы едите с редькой. Не успел даже попробовать, так что вот.
Он это запомнил? То, как и с чем она предпочитает есть отбивные?
Взгляды Сончжэ и Исук пересеклись. Она увидела его улыбку и внезапно вспомнила тот дождливый день и как он обнимал ее за талию в их первую встречу. Его темные глаза, стук ее сердца… Может, она и правда ему нравится? Да нет, быть не может!
* * *
– Так и что в итоге? – спросила Канок.
Какой тут может быть итог? Что она вообще хотела узнать? Да и какой смысл дальше обсуждать? Она ведь ее подруга, должна и сама все понимать.
Солнце уже садилось, Канок и Исук не спеша прогуливались по парку в спортивных костюмах, пока народ вокруг активно занимался спортом. Канок потягивала пиво, а в руках несла пакет с жареной курочкой. Было не совсем понятно, она и правда позвала Исук, чтобы позаниматься, или с самого начала просто собиралась поесть.
– Ну вот все как-то так! Никаких итогов!
– Ты глянь, как она бесится… Признался он тебе? Сказал, что нравишься, нет?
– Да понятия не имею!
Исук остановилась, задумавшись о широкой спине Сончжэ, который почему-то напоминал ей Винни Пуха. Боже, она уже начала сравнивать его с милым мишкой, она думает о его спине! Вот ей он действительно нравится, это факт.
«Он… Мне…»
И как же быть? Нельзя, чтобы Канок что-то заподозрила! Но та заметила, что Исук избегает ее взгляда, и громко цокнула.
Больше можно было не задавать лишних вопросов. Канок присела на скамейку и принялась открывать коробку с куриными крылышками, поглядывая на Исук с жалостью.
– Почему даже я знаю ответ, а ты нет?
– Чего?
– Есть только три причины, по которым парни могут бегать за такими, как мы. Первая – тебе светит большое наследство. Вторая – у тебя хорошие накопления. Третья – твоя зарплата выше, чем у него! Ты же сказала, что он PD? Значит, зарплата у него точно выше твоей, большого наследства тебе не видать… Выходит, у тебя только жира больше, чем у него.
– Ты вот иначе не можешь, да? Вот же курица нафритюренная!
– Эй! Не называй меня нафритюренной курицей, еда во фритюре слишком хороша! – Канок разразилась смехом, который эхом прокатился по всему парку. – Я же просто хотела тебя рассмешить, ну!
Канок, почти рыдая от смеха, открыла новую банку пива и сделала глоток. Исук не хотелось на нее смотреть. И слышать ее смех тоже не хотелось. Слышать ее противную отрыжку тоже. Сейчас ее бесило в Канок абсолютно все. Когда Исук отвернулась, она услышала тихий вопрос:
– Ты что, обиделась, что ли?
Нет, просто Исук стало грустно. Всё сказанное Канок было правдой. Такая, как она, не может нравиться Сончжэ. Она влюблена в него всего три дня, но уже смогла осознать реальность, и все благодаря лучшей подруге!
Естественно, этому красавчику не может нравиться такая толстуха. Но как же теперь не переживать из-за этой безответной любви? Тоже мне подруга… Рассмешить она якобы хотела! Наверняка специально по больному била.
Нет, ну и сучка… Настоящая убийца романтики!
* * *
Тем вечером по дороге домой Исук купила пакетик картошки фри. Она снова и снова думала о том, что сказала Канок. Исук пыталась отогнать от себя эти мысли, и в итоге остались только мысли о жареном. От горя ей ужасно захотелось съесть чего-нибудь повреднее. Того, из-за чего она и обречена на страдания. Как же это унизительно!
Сплошное разочарование в себе. Исук хотела быть худой. Хотела, чтобы все считали ее красивой. Хотела, чтобы ее любили! Ей всегда этого хотелось, но ни одно из этих желаний не исполнилось, а ведь ей уже перевалило за тридцать! Что ж тут поделать? Остается только есть, чтобы обо всех этих желаниях забыть!
Кто все эти женщины, которые, когда злятся, не могут даже глотка воды сделать? Может, у них ген худобы сразу заложен в ДНК? Тогда это не ген, а настоящий тлен! За день все равно не похудеешь, так что в топку все. Исук жевала картошку, думая о Канок с особой злостью. Но даже еда ее предала.
«Блин, я же колу не купила!»
Да, сегодня и впрямь выдался грустный денек. Исук пришлось признать это. Как можно наслаждаться картошкой без газировки? Она ведь идеально дополняет жирный фастфуд! Это магия! Волшебство!
Видимо, Исук действительно была немного не в себе. Ее охватило чувство отчаяния.
Тем не менее, стоило ощутить хруст золотистой корочки, как она забыла обо всем. Еда дарила экстаз, который растекался по всему телу вплоть до кончика носа. Канок права, еда из фритюра – верх удовольствия. Это чертовски вкусно! Даже если дико плохо, и даже без газировки. Истина в еде. Обзывать Канок едой было оскорблением для еды!
Толстушки не плачут, независимо от того, насколько им одиноко и грустно. Только едят! Но если продолжить так питаться, можно набрать вес. А если набрать вес, то снова станет одиноко, а от этого станет грустно. Потом все повторится по кругу и ты снова начнешь есть, а значит, и снова набирать вес!
Госпожа О, мать Исук, называла этот замкнутый круг «поросячьим адом». Каждое воскресенье, возвращаясь из церкви, она приклеивала на холодильник записку со следующими словами:
«Слово Божье – благо, еда – зло! Без соли – рай, много соли – ад! В овощах – сила, в масле – боль!»
   
Даже Господь был в курсе обжорства Исук.
– Да что все от меня хотят, когда в мире так много вкусной еды? – спрашивала Исук у мироздания, разглядывая свое пухлое тело в зеркале.
И все равно в голове весь день вертелось:
«Я тоже хочу любвиииии!»
Убеждение Канок, что толстушки могут заинтересовать парня, только если богаты, невероятно талантливы или имеют большое наследство, было лишь ее собственным мнением, основанным на личном опыте. Она, девчонка, которую в школе никто не замечал, сейчас могла крутить шуры-муры сразу с двумя парнями-моделями. Она владела интернет-магазином одежды больших размеров, который носил гордое название BigBLACK. Он и сделал ее роковой женщиной.