Измена. Давай останемся никем (СИ)

— Ладно, мне бежать нужно, — задумчиво отвечает.
— Ты ведь поедешь? Не смей оставлять меня одну, некрасиво будет. Тем более Катя тебе больше подруга и кума, вообще-то. Мне она так, никто.
Он не улавливает моего сарказма, что-то угукает.
— Сама доедешь? Я приеду уже туда с работы.
— Хорошо, любимый, буду ждать тебя на месте.
Он отключается, а я смотрю на Ленку и кривлюсь. Мерзко-то как.
  
— Что дальше?
— Татуировка, — говорю решительно, на что получаю еще один удивленный взгляд подруги.
— Я не уверена, — говорит она.
— А я уверена как никогда, мне нужно напоминание, понимаешь? Чтобы не простить никогда. Я должна пройти это и пережить, ну а потом еще и платье нужно выбрать.
В тату-салоне я долго выбираю, что же написать, и главное — где. А потом решаю сделать надпись на английском, под грудью. Это будет только для меня, но каждый раз, стоя перед зеркалом, я буду помнить все это и знать, что подобной ошибки я больше не совершу. Нет ничего ценнее в жизни, чем время, его не вернуть.
Спустя некоторое время я слушаю, как ухаживать за татуировкой, что можно, а что нет, и смотрю в зеркало.
Под грудью правой у меня красуется надпись: «Lost time is never found again.». Что в переводе означает: потерянное время никогда не вернется.
Лиза и Мирон украли у меня долгие девять лет жизни, которые уже не вернуть, и теперь мне нужно встать на ноги и стать сильнее. Стать сильнее для того, чтобы заставить его пожалеть о том, что он меня предал.
— Теперь я хочу просто офигенный брючный костюм, — говорю подруге, и она довольно кивает.
— Вот тут я тебе могу помочь. Сегодня ты поразишь всех, я тебе гарантирую. Это будет просто пушка. — Обнимает меня и ведет к выходу из салона.
  
ГЛАВА 4
 
Алиса
Мы обошли не один бутик с платьями, костюмами. Но все было не то.
— Слушай, у меня уже ноги болят, давай передышку и потом продолжим? От того, сколько мы перебрали всего, у меня уже голова кругом идет.
— Кофе? — предлагаю подруге, и она, соглашаясь тянет меня в кофейню, что была рядом.
Пока она делает заказ, проверяю телефон.
Пара пропущенных от мужа. Один от Кати и еще несколько от Лизы.
Мирон звонит снова, и я принимаю вызов.
— Ты вообще где? Почему трубку не поднимаешь? Лиза уже закончила, говорит, ты не приехала за ней. Ты в порядке? Катя звонила, тоже до тебя дозвониться не смогла.
— Я все еще привожу себя в порядок к вечеру, сам ее забрать сможешь? Или может, Катя сможет? Она говорила, что свободна до вечера должна быть.
— Катя? — как-то удивленно переспрашивает муж, а меня так и тянет сказать, что да, та самая Катя, которую ты, мой милый, имел с утра пораньше. Видимо, перед работой заскочил — поздравить личным проникновением.
Урод чертов!
— Ну да, она все же не чужая нам, крестная нашей Лизочки, может иногда за крестницей присмотреть. Тем более время у нее есть сегодня.
— С тобой точно все хорошо? Ты какая-то странная.
— Ленка вернулась, и мы встретились, она предложила мне помочь с внешним видом для вечера. Ты ведь знаешь, что мы давно не виделись. Поэтому я так замоталась, что время упустила.
— Та, которая меня на дух не переносит? Тогда понятно, она на тебя всегда плохо влияла.
— Она самая, — смеюсь, — но сейчас она уже иначе к тебе относится, мы ведь столько времени вместе, и ты не предал меня, не обидел ни разу, как она говорила. Так что не стоит ее остерегаться, поверь, она хороший человек. Лена поверила в твою любовь и прекрасное отношение ко мне и смирилась с моим выбором. Мне повезло с семьей.
— Ну, мне с ней детей не крестить, так что плевать. За Лизой сам поеду или такси ей вызову, пусть домой едет, у нее там занятия еще какие-то с парнем. Успеть надо к нему добраться. Проект там какой-то.
— С тем, что был в прошлый раз у нас?
— С ним самым, — говорит муж, — а что не так?
— Я говорила тебе в какой позе их застала, неужели тебе все равно на ее жизнь? Лиза могла переступить черту, а тебе плевать?
— Мне не плевать, просто, поговорив еще и с Катей на эту тему, мы подумали, что Лиза уже не так мала и может сама принимать решения, как ей поступать. Но Катя поговорила с ней лично, и, думаю, Лиза поняла, что не стоит отдавать себя парню, которого она так мало знает и тем более в ее возрасте. Ты понимаешь, что чем больше мы будем ей запрещать, тем больше она будет делать назло?
— Ей всего почти пятнадцать, о чем речь? Какие решения она сама может принимать? Спать или нет с парнем? Ты ненормальный?
— Алиса, прекрати кричать, я ее отец и даю ей свободу выбора и действий. Лиза понимает, что будут последствия, и понимает какие, поэтому глупостей не сделает. Она послушает Катю.
— Катю? А я ей уже не авторитет?
— Катя, в отличии от тебя, на нее руку не поднимала. На нее Лиза не злится.
— Это было заслуженно, Мирон, ты знаешь это.
Лена ставит кофе передо мной и смотрит обеспокоенно, у меня глаза на мокром месте.
— Она еще ребенок, а вы вдруг в обход меня решили, что я не имею права голоса в ее жизни?
— Ты ей не мать! — вдруг повышает голос до крика Мирон. — Она тебе не дочь, и никто, кроме меня, не имеет права повышать на нее голос, поднимать руку или указывать. Я тот, кто может рассказывать своей девочке, как и с кем поступать. Ни ты, ни Катя не имеют на это права.
Молчу и сглатываю ком в горле. Я едва держусь, чтобы не разревется от обиды и боли, что внутри растет с невероятной скоростью.
Ленка слышит его крик через телефон, на меня смотрит и показывает дышать глубоко, по руке гладит.
— Не показывай ему своих эмоций, — шепчет подруга, — вдох — выдох.
Мирон замолкает и, видимо, тоже старается взять себя в руки.
— Кать, прости меня… — Осекается, замолкает, я тоже молчу, он назвал меня ее именем. — Любимая, я просто на нервах, — продолжает как ни в чем не бывало.
— Я понимаю. — Делаю глоток кофе, чтобы хоть как-то отвлечь себя. — Я тоже переживаю и тебя понимаю, Мирон. Все нормально. Ты прав. Давай не станем усугублять и встретимся уже вечером, хорошо?
— Да, конечно, я буду ждать тебя там.
Он отключается, а я смотрю на подругу и тут наконец могу дать волю слезам.
— Я ненавижу его, — говорит подруга и садится рядом, обнимает меня за плечи. — Я знаю, что мы тебе купим. Никакого брючного костюма, я видела невероятно сексуальное платье, мы его заберем. Пусть слюной захлебнутся — и он, и его чертова сучка.
— Боже, какая же я дура, просто поверить не могу, что столько лет не видела всего этого.
— Ну, тебе не восемьдесят, так что все прекрасно. Теперь ты знаешь, и преимущество на твоей стороне. Давай выпивай уже этот напиток и пошли за тем платьем.
— И белье нужно еще новое, — вытирая слёзы, добавляю.
— Для этого платья, тебе оно особо и не нужно, — хитро подмигивает, а мне уже интересно, что же это за платье такое? — Это будет не пошло, а нереально сексуально, подруга.
  
ГЛАВА 5
 
Я долго сомневаюсь, но все же мы покупаем это платье, платит за него подруга, настаивая на том, что это ее вклад первый в мою новую жизнь.
— Я хочу, чтобы сегодня ты была уверенной в себе. Не думала о нем или о ней. Плевать, что это ее вечер или что ты там гостья. Ты должна быть главной там. Пусть твой Мирон просто захлебнется в своей собственной слюне от того, кого он потерял. И поверь, он прекрасно знает, что потерял тебя уже.
— Об этом даже говорить не стоит, он сделал свой выбор.
— И еще один совет, — говорит Ленка, смотря мне в глаза, — хотя нет, тут не совет, тут скорее требование. Ни в коем случае не давай себя ему. Он может захотеть то, что по праву пока ему принадлежит, увидев тебя. Ты должна быть камнем. Женщина кремень, поняла?
  
— Конечно, что за глупости, Лен?
— Всякое бывает, ты выпьешь, он тоже, и мало ли что. Придумай что угодно, скажи, что у тебя месячные и ты не можешь. Что голова болит или ты устала. Все что угодно, но никакого секса с ним.