Звездный Бруствер
Комитет Совета Планет по разведке незамедлительно приступил к реализации принятого решения. Перед ним стояла чрезвычайно сложная задача: прежде всего, требовалось построить уникальный космический аппарат, способный выдержать невероятные условия Звёздного Бруствера и обеспечить прохождение через него. Технические вопросы постройки звёздолёта решались оперативно, поскольку человечество уже обладало необходимыми технологиями и опытом создания крупномасштабных космических объектов.
Однако основная проблема заключалась в совершенно другом – звёздолёту требовался чрезвычайно мощный и стабильный источник энергии для входа в другое измерение, которым могла стать чёрная дыра. Астрономы и навигаторы начали активные поиски природных чёрных дыр, способных удовлетворить необходимые условия, но быстро стало ясно, что подходящего объекта в обозримом пространстве не существует. Следовательно, комитету предстояло создать искусственную чёрную дыру.
Создание искусственной чёрной дыры требовало использования совершенно новых технологий, включая генераторы гравитационных полей, сверхпроводящие системы удержания и сверхмощные энергетические установки, способные контролировать и стабилизировать процесс образования и функционирования объекта такой мощи. Комитет сформировал специализированную команду учёных и инженеров, которые немедленно приступили к разработке соответствующих устройств и моделей управления экстремальными процессами.
Решение нашли: в качестве платформы для реализации проекта выбрали звездолёт класса «Дредноут». Его размеры, прочная конструкция и технологические возможности идеально подходили для размещения всего необходимого оборудования, способного генерировать и удерживать искусственную чёрную дыру. Для обеспечения максимальной безопасности и надёжности конструкции было принято решение дополнительно усилить защитные системы корабля, используя передовые материалы и новейшие системы контроля структурной целостности.
Определившись с технической частью проекта, комитет перешёл к следующему важнейшему этапу: подбору экипажа и специалистов, которые должны были не только обеспечить управление столь сложным аппаратом, но и гарантировать успешное выполнение миссии. Отбирались лучшие из лучших – профессионалы с высочайшей квалификацией, большим опытом работы в экстремальных условиях и безупречными личными качествами. Каждый член экипажа должен был обладать не только техническими навыками, но и устойчивой психикой, готовностью к непредсказуемым ситуациям и способностью принимать решения в самых критических условиях.
Председатель Совета Планет Воронов Константин Тимофеевич сидел за своим рабочим терминалом, тщательно сверяя и анализируя поступающие данные. Мягкий свет голографического интерфейса отбрасывал на его лицо задумчивые тени. Внезапно перед ним сформировалась голограмма руководителя комитета по разведке Трифонова Петра Ивановича. Воронов поднял взгляд, недовольно нахмурившись, и вопросительно посмотрел на коллегу.
– Слушаю вас, уважаемый коллега. – В голосе звучала явная усталость, смешанная с раздражением от внезапного отвлечения от важных дел.
Трифонов явно осознавал, что выбрал неудачное время, однако дело срочное и не могло ждать.
– Прошу простить, Константин Тимофеевич, дело действительно срочное… – он попытался объясниться, но председатель жестом его прервал.
– У нас всегда всё срочно, разве не так? Ладно, что у вас?
– Я по последнему решению Совета… – осторожно начал Трифонов, но Воронов вновь перебил, внимательно вглядываясь в лицо собеседника.
– Что, не согласен с решением? Что-то не устраивает?
Пётр Иванович привычно сдержал лёгкое раздражение от манеры общения председателя и твёрдо продолжил:
– Дело вовсе не в моих предпочтениях, а в формировании команды, которая отправится к аномалии.
– Подобрали кандидатуры на руководящие посты? Самое важное сейчас – капитан корабля, – голос председателя прозвучал спокойно и требовательно.
– Вы совершенно правы, – кивнул Трифонов. – На должность капитана предлагается кандидатура адмирала Артамонова Ивана Всеволодовича.
Воронов внимательно посмотрел на Трифонова и спустя мгновение произнёс с лёгким сомнением в голосе:
– Пётр Иванович, вы уверены в этом выборе?
Трифонов слегка помедлил, прежде чем ответить:
– Я понимаю вашу обеспокоенность, Константин Тимофеевич. Конечно, кандидатура Артамонова не является идеальной…
Председатель снова резко перебил его, не давая закончить:
– Так что мешает подобрать идеальную кандидатуру?
– Идеальные кандидатуры есть, и их немало. Но именно потому, что они идеальные, они и не подходят. Нам нужна рабочая кандидатура. Капитан на корабле – это закон и порядок, его компетентность и решения критически важны. От этого зависит успех всей миссии, – Трифонов дал председателю возможность осмыслить сказанное.
Воронов задумчиво помолчал, взвешивая слова своего собеседника, и наконец ответил:
– Вы правы, Пётр Иванович, идеальных много, а профессионалов единицы. Вопрос в другом: согласится ли Артамонов на такое назначение?
– Понимаю ваше беспокойство. Артамонов – человек непростой, но вполне адекватный.
– Я не об этом, – председатель покачал головой. – Он адмирал, командующий целым флотом, а тут будет всего лишь капитаном корабля?
Трифонов спокойно кивнул, показывая понимание проблемы:
– Ваше беспокойство вполне оправдано. Я постараюсь объяснить ему важность и необходимость этого шага. Вариантов у нас немного.
– Не согласен с вами, Пётр Иванович, – Воронов пристально посмотрел на него. – Варианты всегда есть, незаменимых людей нет и никогда не было. Если не согласится Артамонов, найдём другого. Свет клином на нём не сошёлся.
Трифонов понял, что спорить бессмысленно, и предпочёл не продолжать дискуссию.
– Вы абсолютно правы, Константин Тимофеевич. Если что, найдём замену. Свет клином на Артамонове действительно не сошёлся.
– Хорошо, что ещё у вас?
– Нужно согласовать кандидатуру научного руководителя экспедиции.
– Кто же это?
– Академик Соловей Ирина Петровна. Высококлассный специалист, всесторонне развита, блестящий учёный…
– Знаю её, стоящая кандидатура, – Воронов слегка кивнул. – Но смогут ли они сработаться с Артамоновым?
– А какие варианты? – улыбнулся Трифонов. – Кругом бесконечный космос, притрутся друг к другу.
– Раз так, я утверждаю обе кандидатуры. Остальные назначения проведёте самостоятельно.
– Конечно. Благодарю вас, у меня всё.
– Хорошо, работайте, – Воронов отключил связь, возвращаясь к работе за терминалом.
Закончив серьёзный разговор, Трифонов с облегчением вздохнул и переключился на следующий этап. Впереди ожидал непростой разговор с Артамоновым и академиком Соловей – двумя сильными, яркими личностями, каждая из которых требовала индивидуального подхода. Он понимал: беседа с ними будет напряжённой, если не найти правильный тон.
Проанализировав ситуацию, Трифонов пришёл к выводу, что оптимально провести встречу с обоими сразу. Это позволило бы избежать недомолвок, ускорить обсуждение и, возможно, добиться согласия. К тому же они редко пересекались лично, и совместная беседа могла принести больше пользы, чем две отдельные. Приняв решение, он без колебаний дал указание секретарю пригласить обоих.
Однако, размыслив ещё раз, отметил и другую сторону: раздельные беседы дали бы больше простора для гибких решений. Но в условиях ограниченного времени важнее двигаться быстрее. Он прокручивал в голове возможный ход разговора, расставлял акценты, стараясь сделать диалог не конфликтом, а шагом к продуктивному сотрудничеству.
Вскоре вошёл секретарь и доложил, что приглашённые уже в приёмной. Трифонов по привычке собрался было сразу их пригласить, но вдруг замер. Его взгляд упал на окно. Мысль мелькнула неожиданно:
"Пусть немного посидят, поговорят. Совместное ожидание – тоже форма сближения. Общая проблема может сплотить лучше любого вступительного слова".