Тайна ее сердца

Годрик прищурился. Если бы он не считал себя человеком умным и практичным, то непременно заподозрил бы, что его жена владеет магией. Леди Маргарет сидела напротив него и оживленно болтала со своей двоюродной бабкой и Сарой. Она старательно избегала встречаться с ним взглядом, непрерывно обсуждая красоты Лондона и историю создания дамского благотворительного общества.
Щеки ее покрылись легким румянцем возбуждения, а карие глаза оживленно поблескивали. Непослушный локон выбился из прически и теперь соблазнительно покачивался у виска, словно маня какого-нибудь неосмотрительного глупца стать его укротителем.
  
Годрик поджал губы и посмотрел в окно.
Возможно, у его жены есть любовник.
Не слишком приятная мысль, но зачем еще столь живой молодой женщине искать его общества? Нет, в Лондоне у нее определенно есть воздыхатель. Годрику никогда не приходило в голову, что его отсутствующая жена может искать утешения в объятиях другого мужчины. Впрочем, если бы это оказалось правдой, он бы не удивился. Маргарет не была девственницей. К тому же он сам никогда не пытался сделать их брак настоящим во всех смыслах. То, что он вел уединенный образ жизни и не искал женского общества, вовсе не означало, что Маргарет следует его примеру. Она молода и красива. И весьма энергична. У такой женщины может быть не один, а даже несколько любовников.
Впрочем, нет. Присущий Годрику здравый смысл свел на нет все эти теории. Если его жена и завела любовника, то он скорее всего живет где-то недалеко от его поместья. Ведь леди Маргарет покидала Лорелвуд-Мэнор всего несколько раз за прошедшие два года. Да и то для того, чтобы навестить свою семью. Наверняка существовала какая-то другая веская причина для ее приезда в Лондон.
– Ну, вот мы и приехали! – воскликнула между тем Мэггс.
Годрик выглянул в окно и увидел, что экипаж остановился перед Домом призрения несчастных младенцев и сирот. Это величественное высокое здание, занимавшее большую часть Мейден-лейн, было построено всего два года назад. Его чистые, еще не потерявшие первоначального цвета кирпичи резко контрастировали с остальными гораздо более старыми и обветшалыми строениями улицы Сент-Джайлз.
Годрик дождался, пока лакей опустит ступеньки, после чего спрыгнул на землю, чтобы помочь леди. Бабушка Элвина тяжело поднялась с сиденья. Этой даме уже стукнуло семьдесят, и, несмотря на упрямое нежелание пользоваться тростью, она большей частью очень нетвердо держалась на ногах. В руках она сжимала беременную собачку, и Годрик понял, что должен поступить как джентльмен.
– Позвольте, я подержу Ее Светлость! – крикнул он в ухо бабушке Элвине.
В глазах пожилой леди вспыхнула благодарность.
– Благодарю вас, мистер Сент-Джон.
Годрик осторожно взял в руки теплое, тяжело дышащее тельце, постаравшись не обращать внимания на льющиеся на рукав слюни. После этого он протянул руку бабушке Элвине.
Пожилая леди спустилась на землю, а потом огляделась по сторонам и сдвинула брови.
– Какой ужасный район, – презрительно протянула она, но потом просияла. – Леди Кембридж испытает настоящий шок, когда я напишу ей об этом!
Все еще прижимая к себе мопса, Годрик помог спуститься Саре, а потом взял теплую, подрагивающую и такую живую руку леди Маргарет в свою. Она не подняла на мужа глаз, а непослушный локон и вовсе скрыл от Годрика выражение ее лица. Воздух вокруг Годрика наполнился еле слышным сладковатым ароматом. Спустившись на землю, Мэггс принялась подчеркнуто тщательно поправлять слегка примявшийся подол платья.
Дьявол, она на него не смотрит! Повинуясь какому-то странному инстинкту, Годрик протянул руку, взял своенравный локон и заправил за ухо жены.
Только теперь Мэггс подняла на него глаза. Она стояла настолько близко, что Годрик смог разглядеть золотистые искорки в ее карих глазах. И в этот самый момент он внезапно узнал аромат: цветущее апельсиновое дерево.
Когда Мэггс заговорила, ее голос звучал так, будто она слегка запыхалась:
– Благодарю вас.
Годрик поджал губы.
– Не стоит благодарности.
С этими словами он развернулся, поднялся по ступеням и коротко постучал в дверь.
Дверь отворилась почти сразу. На пороге возник высокомерный дворецкий, которому впору было служить в королевском дворце, а не в приюте в этом захудалом районе Лондона.
Годрик приветственно кивнул дворецкому.
– Моя супруга и ее друзья приехали на собрание дамского благотворительного общества. Позвольте узнать, здесь ли мистер Мейкпис?
– Конечно, сэр, – важно растягивая слова, ответил дворецкий и взял из рук леди шляпы и перчатки. – Я позову его.
– Не беспокойтесь, Баттерман. – Дверь в дальнем конце коридора отворилась, и на пороге возник Уинтер Мейкпис. Он по-прежнему был одет в черное с ног до головы, только вот покрой его одежды заметно улучшился после женитьбы на леди Бекинхолл. – Доброе утро, Сент-Джон. Леди, мое почтение.
– О, мистер Мейкпис! – Мэггс схватила хозяина приюта за руку и лучезарно улыбнулась. При виде этого Годрик нахмурился, испытав совершенно смехотворный укол ревности. Судя по всему, его жена улыбалась так лучезарно всем без исключения. – Позвольте представить вам мою золовку и дорогую двоюродную бабушку.
Мистер Мейкпис почтительно поклонился обеим леди вместо привычных расшаркиваний, но ни бабушка Элвина, ни Сара ничуть не расстроились.
При виде же тяжело дышащего умильного мопса в руках Годрика в глазах хозяина приюта заплясали веселые искорки.
– А кто ваша попутчица, позвольте спросить?
– Ее Светлость, – отрывисто буркнул Годрик.
Мейкпис удивленно заморгал.
– Прошу прощения?
Годрик покачал головой, но в это самое мгновение в коридор выбежал небольшой белый терьер. Он издавал странные звуки, похожие на жужжание шмеля, но при виде Ее Светлости разразился истеричным лаем.
Мопсиха пронзительно завизжала в ответ, несмотря на то что леди Маргарет и Сара попытались ее успокоить, а бабушка Элвина вознамерилась потихоньку отвесить терьеру пинка.
Мейкпис отошел в сторону, открыл дверь в гостиную и многозначительно вскинул бровь. Годрик понимающе кивнул, быстро сунул мопса в руки хозяйки и провел трех леди в гостиную, где уже собрались остальные члены благотворительного общества.
Мейкпис захлопнул дверь столь поспешно, что едва не прищемил терьеру нос. Он взглянул на Годрика и повернул в сторону лестницы, расположенной в дальнем конце коридора.
– Сюда.
– Ты вела себя очень негостеприимно, Додо.
Собака с обожанием посмотрела на хозяина и приподняла одно ухо, будто прислушиваясь.
– Тебе очень повезло, что я не запер тебя в погребе, – спокойно отчитывал собаку Мейкпис.
Годрик откашлялся.
– А… э… Додо всегда нападает на гостей?
– Нет. – На лице Мейкписа возникла сардоническая усмешка. – Такого приема удостаиваются лишь собаки.
– А…
– Прошлой ночью у нас в приюте появились две новые девочки, – сухо продолжал Мейкпис, поднимаясь по мраморной лестнице. – Их привел сюда скандально известный Призрак.
– В самом деле?
Мейкпис устремил на Годрика проницательный взгляд.
– Я подумал, вам захочется с ними познакомиться.
– Пожалуй. – По крайней мере его путешествие не будет бесцельным.
– Вот мы и пришли, – произнес Мейкпис, распахивая дверь в одну из классных комнат.
На скамьях ровными рядами сидели воспитанницы и старательно записывали что-то на грифельных досках. На дальнем конце одной из скамей сидели Молл и ее старшая сестра, почти соприкасаясь головами. Годрик был рад тому, что они тихонько перешептываются. Ведь болтают без умолку лишь вполне довольные жизнью женщины. Годрик сразу же вспомнил Маргарет. Оставалось лишь надеяться, что девочки будут здесь счастливы.
  
– Молл и Дженет Макнаб, – тихо пояснил Мейкпис. – Молл еще слишком мала, чтобы заниматься в этом классе, но мы решили, что на первых порах сестер лучше не разлучать. – Мейкпис прикрыл дверь и зашагал дальше по пустынному коридору. Судя по всему, все дети находились сейчас на занятиях. – Эти девочки сироты. Джанет рассказала, что ее отец служил уборщиком нечистот. Он провалился в яму на одной из лондонских помоек и был насмерть придавлен осыпавшейся землей.