Тайна ее сердца

Только ею ведь руководило желание забеременеть, а не получить удовольствие. Если бы можно было сделать одно без другого, она непременно бы это сделала. Кроме того, Мэггс была уверена, что вовсе не получит никакого удовольствия в постели с Годриком, ибо это просто невозможно. Ведь она любит Роджера, а не своего мужа-сухаря. В любом случае все эти рассуждения не имели значения, потому что желание стать матерью стало слишком сильным, чтобы забыть о нем.
  
Мысли о Роджере заставили Мэггс вспомнить, что в Лондон ее привела еще одна причина. Ведь она не только собиралась стать настоящей женой, но и разыскать Призрака Сент-Джайлза и заставить его заплатить за все. Если она зашла в тупик в одном деле, то можно с удвоенным рвением взяться за другое. И в тот самый момент, когда Хиггинз высвободил из пучков сухой травы желтый крокус и удовлетворенно заворчал, в голову Мэггс пришла блестящая мысль. Ее первая встреча с Призраком оказалась не слишком успешной. Так, может, стоит подсобрать чуть больше информации о нем, прежде чем встречаться снова?
Поэтому, оставив угрюмого садовника в полном одиночестве, Мэггс отправилась на поиски Сары.
– Вот ты где! – наигранно весело воскликнула Мэггс, отыскав золовку в комнате, располагавшейся на самом верхнем этаже.
– Да, я здесь, – согласилась Сара и оглушительно чихнула. С помощью двух девочек она снимала с окон шторы.
Мэри Морнинг – девчушка лет одиннадцати с веснушчатым лицом и каштановыми волосами – захихикала. Другая же девочка – Мэри Литтл с волосами цвета соломы – казалась более серьезной.
Она бросила на подругу укоризненный взгляд, после чего обе дружно произнесли:
– Будьте здоровы, мисс.
– Благодарю тебя, Мэри Литтл, – произнесла Сара и подмигнула Мэри Морнинг. – Почему бы вам, девочки, не снять шторы самостоятельно, пока я поговорю с леди Маргарет?
– Да, мисс! – Девочки понеслись к окну, не обращая внимания на клубы пыли.
– Что это за комната? – спросила Мэггс, оглядываясь по сторонам. Помещение очень походило на спальню. Но не для слуг.
– Честно говоря, я не знаю, – замялась Сара, а потом добавила: – Но в любом случае тщательная уборка ей не помешает.
– Это точно, – кивнула Мэггс, наблюдая за тем, как одна из штор упала на пол в облаке пыли.
– Кажется, ты хотела о чем-то со мной поговорить, – напомнила Сара подруге.
– О да. – Мэггс вспомнила, что привело ее в это странное помещение. – Кажется, вчера за ужином ты сказала, будто бы мы получили большое количество приглашений.
– Вообще-то большинство из них адресовано Годрику, – ответила Сара. – Ты не поверишь, но я нашла целую стопку приглашений, датированных прошлым годом. Мне определенно нужно подыскать для брата секретаря.
– Полностью с тобой согласна.
– Но некоторые приглашения прислали нам с тобой и твоей бабушке, – продолжала Сара. – А между тем мы в городе всего два дня! Я никак не привыкну к тому, с какой скоростью распространяются в Лондоне новости.
– Хм. А среди них есть приглашение от графа Кершо?
Сара задумчиво сдвинула брови и принялась отряхивать с передника пыль.
– Кажется, да. Но оно адресовано Годрику. Граф приглашает его на бал, который состоится сегодня вечером.
– Прекрасно! – просияла Мэггс. Кершо был другом Роджера, и в те несколько ужасных месяцев, последовавших за смертью ее возлюбленного, Мэггс слышала, что граф разыскивает Призрака. Сегодня вечером она отправится на бал и, возможно, сумеет расспросить графа об этом. – Думаю, мы поедем в одном экипаже. А теперь я пойду спрошу у бабушки Элвины, не хочет ли она к нам присоединиться. Ей очень нравятся балы, и даже несмотря на деликатное положение Ее Светлости…
– Но… – начала было Сара и тут же осеклась.
– Какого черта вы тут делаете?
Обе леди обернулись при звуке тихого, но угрожающего голоса.
В дверях стоял Годрик. Его лицо было настолько спокойным и непроницаемым, что Мэггс не сразу поняла, что оно побелело от ярости.
– Я не давал вам разрешения заходить в эту комнату.
О Господи.
Одна из девочек, испуганно ойкнув, выронила из рук штору.
Сара откашлялась.
– Прошу вас, девочки, отнесите шторы вниз миссис Крамб. Она знает, как их отчистить.
Годрик посторонился, чтобы пропустить притихших девочек, не отводя взгляда от лица Мэггс.
– Вы не должны находиться в этой комнате. Я не хочу, чтобы вы здесь находились.
Мэггс ощутила, как краска негодования залила ее лицо, и своенравно вздернула подбородок, выдержав горящий взгляд мужа.
– Годрик…
Он подошел ближе и навис над ней подобно скале.
– Можете считать меня марионеткой, повинующейся малейшему движению вашего пальца, мадам, но уверяю вас, я не таков. Я терпеливо сносил ваше вмешательство в привычный уклад моей жизни, но вы зашли слишком далеко.
Глаза Мэггс непроизвольно расширились, а сердце отчаянно забилось. Она беззвучно открыла рот, еще не зная, что сказать в ответ.
Вместо нее заговорила Сара. Ее голос заметно дрожал:
– Мне очень жаль. Но вина лежит полностью на мне. Мэггс только что вошла. Мы просто прибирались во всех комнатах. Мы ничего здесь не передвигали, хотя я не могу взять в толк, для чего предназначается эта комната.
– Это спальня Клары, – безучастно произнес Годрик. – И я не хочу, чтобы вы устанавливали тут свои порядки.
– Годрик, я…
Но Годрик уже развернулся, чтобы уйти. Бросив взгляд на расстроенное лицо Сары, Мэггс поспешила за мужем.
Он быстро шагал по коридору, очевидно, не понимая, какую боль причинил сестре.
– Годрик!
Но он даже не подумал замедлить шаг.
Тогда Мэггс забежала вперед и встала прямо перед ним, вынуждая остановиться. Годрик посмотрел на нее, и Мэггс увидела в его глазах… острую, неприкрытую боль.
Мэггс судорожно сглотнула, понимая, что ступила на опасную дорожку.
– Она не знала.
Годрик поджал губы и отвернулся.
– Мне очень жаль, – прошептала Мэггс, осторожно касаясь рукава Годрика и ожидая, что тот сбросит ее руку.
Но вместо этого он просто посмотрел на ее пальцы.
– Саре следовало сначала спросить разрешения.
– Конечно. Мы все должны были спросить разрешения, прежде чем переворачивать ваш дом вверх дном. Но, Годрик… – Мэггс подошла ближе, сжав в пальцах краешек рукава мужа и едва не касаясь лифом ткани его сюртука. Она задрала голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – Но ведь вы бы не дали своего согласия, если бы мы спросили, верно?
Годрик молчал.
– Вы такой независимый. – Мэггс с трудом подавила смешок. – И это приводит в растерянность, потому что все мы не такие. Ваши сестры и мама…
– Мачеха. – Годрик посмотрел на жену. В его взгляде по-прежнему читалась непреклонность, но по крайней мере он согласился ее выслушать.
– Хорошо, мачеха, – согласилась Мэггс. – Но я знаю миссис Сент-Джон и могу с уверенностью сказать, что она вас любит. Как и вся ваша семья. Они почти ничего о вас не знают. Вы редко присылаете письма, а если и пишете, то очень сухо и скудно. Они беспокоятся за вас.
Годрик раздраженно поморщился.
– В этом нет необходимости.
– В самом деле?
Годрик посмотрел на жену. Теперь на его лице отражалась усталость, и Мэггс поняла, что он научился скрывать истинные чувства под маской сурового безразличия.
– Вы знаете, что такая необходимость есть, – прошептала Мэггс. – Вы знаете, что у тех, кто вас любит, есть веская причина для беспокойства.
– Маргарет…
Мэггс выпрямилась.
– Поэтому вы должны вернуться и извиниться перед сестрой.
Годрик гневно посмотрел на жену.
– Она понятия не имела, что это комната Клары, но даже если бы она знала об этом… – Мэггс беспомощно развела руками. – Вы что, намереваетесь сделать из этой комнаты место поклонения смерти?
  
Внезапно Годрик оказался совсем близко. Он наклонил голову, и Мэггс замерла.
– Вам, – выдохнул он так, что его губы едва не коснулись губ Мэггс, – нужно научиться вовремя останавливаться.