Сердце даэдра (СИ)

Дремора поморщился, но отказаться не мог, и Алисия видела, что ноги сами понесли его к камину.
«Ничего, подкоптишь броню — может, отпадет желание таскаться за мной», — не без злорадного удовольствия подумала Алисия, но мелкая радость тут же сменилась болью, когда дремора занес импровизированный факел над одной из полок.
«Остановись!» — хотела выкрикнуть чародейка, но лишь с усилием сжала зубы и с влажными от слез глазами наблюдала, как в огне морщатся и чернеют результаты ее многолетних трудов.
  
Дремора пробежался вдоль книжных рядов дважды, потом бросил остатки поленьев в огонь и выскочил в коридор. Как только он оказался рядом, Алисия закрыла вход магическим барьером, чтобы огонь не выбрался наружу, в другие помещение коллегии. Стих и гул пламени, а простые заклинания тишины и темноты, окутавшие полыхающую башню, скрыли трагедию от посторонних глаз.
«Думаю, до утра ничего не заметят», — решила Алисия.
Колдунья хотела уйти, но не могла. Она как завороженная смотрела на чернеющую в пламени кожу потрепанных дневников, на то, как огненные языки поглощают переплетенные страницы, карты и схемы. Она хотела убедиться, что все сгорит дотла, но когда она смотрела, как погибают плоды ее трудов, ей казалось, что горят не записи, а ее сердце.
Колдунья пошатнулась и, чтобы удержать равновесие, уперлась лбом в стену. Одним глазом она продолжала наблюдать за пожаром, который, поглотив все, что могло гореть, начинал постепенно угасать.
За спиной колдунья услышала стук подошв о каменные полы и только тогда вспомнила, что не изгнала дремору. От доспехов Эштона еще веяло жаром. Он подошел к чародейке почти вплотную и сделал то, чему она впоследствии долго искала хоть какое-то логическое объяснение: снял перчатку и положил тяжелую ладонь на ее плечо.
— Это потеря для коллегии, а не для тебя, — тихо произнес воин, наклонившись так низко, что от его дыхания шевельнулись пряди ее волос.
«Кожа пахнет пеплом», — с удивлением отметила колдунья и дернула плечом.
Пламя уже догорало на остатках горячего пепла. Дремора убрал руку, помедлив лишь несколько мгновений, а потом с электрическим треском исчез.
«Больше нечего ждать», — с этой мыслью Алисия развернулась и, не таясь, поспешила выбраться из здания коллегии.
Гулкие шаги колдуньи эхом разносились по коридорам, но никто не заметил ее ухода.
  
Глава 5
 
Путь до Солитьюда казался на редкость спокойным. Едва выбравшись из города, Алисия заметила вдалеке фонарь повозки. Нагнала ее и, бросив вознице пару монет, забралась внутрь. Ее спутник — огромный, как орк, редгард с парой мечей за спиной — угрюмо молчал, изредка поглядывая на нее исподлобья.
«Может, не стоило так уходить?» — думала колдунья, прячась в складках плаща от ледяного ветра. — «С другой стороны, бороться с Онмундом… Разве мои записи стоили того? Да и к тому же он в коллегии в последнее время приобрел большое влияние. Что я могу против него?»
Алисия терзалась сомнениями под скрип колес и шорох ветра, изредка поглядывая на небо, усыпанное бледными веснушками звезд. Она поступила так же, как и всегда — сбежала, когда опасность стала слишком значительной. Но именно сейчас, спалив за несколько минут результаты многих лет кропотливого труда, впервые усомнилась в некогда надежной тактике. И чем больше она размышляла, тем сильнее сомневалась.
Но долгая хандра была не в ее характере.
Колесо стукнулось о камень, повозка с мерзким треском подскочила, а вместе с ней — и редгард, и Алисия. Колдунья тряхнула головой, из хвостика выпала на лицо прядь светлых волос. Поправлять прическу чародейка не стала, просто откинула голову назад и посмотрела на небо.
Слабая заря уже окрасила горизонт в бледно-розовые и голубые тона. Алисия узнала горы, мимо которых медленно проезжала повозка. Она помнила, что неподалеку есть тропинка, по которой за пару часов можно выйти к морю.
«Сделанного не воротишь», — наконец, решила колдунья и потянулась.
Как только ее разум немного прояснился, сидеть в трясущейся повозке стало совершенно невыносимо. Недолго думая, Алисия коротко попрощалась с возницей и спрыгнула на дорогу, не дожидаясь, пока остановится лошадь. Когда цокот копыт удалился, она огляделась.
Остаться в одиночестве и тишине ночи она не боялась. Может, на первый взгляд она казалась слабым противником, но годы странствий по древним руинам и богами забытым дорогам многому ее научили.
Даже в темноте колдунья быстро нашла тропу, по которой когда-то вышла от морского побережья к Винтерхолду, и тихо двинулась по ней. Память и опыт подсказывали, что путешествие вдали от дороги гораздо безопаснее, чем по ней. За два часа она так никого и не встретила, зато окончательно взбодрилась и пришла в себя. А когда-то услышала мерный шум воды, торопливо прибавила шаг, чтобы уже через несколько минут вдохнуть соленый запах холодной воды и влажного песка.
Парочку грязекрабов на берегу она зарубила призванным мечом и уже собиралась отозвать оружие, когда услышала за спиной характерный треск. Увернулась и почувствовала, как правое плечо присыпало инеем.
Ледяное привидение отдалилось на метр и закружилось над водой. Алисия отскочила, привычное заклинание будто само сорвалось с пальцев, и вот уже перед ней парил огненный атронах, разгоняя утренний полумрак в паре метров вокруг себя. Алисия быстро указала на привидение, и в него тут же врезалось несколько огненных шаров. Мерзкое чудовище зарокотало и после очередной атаки с треском исчезло, так и не добравшись до колдуньи.
Атронах вернулся и замер перед Алисией, покачиваясь в воздухе и обдавая ее лицо жаром. Чародейка всмотрелась в антропоморфную фигуру, безразличную маску — подобие лица — и изгнала существо обратно в Обливион. Когда-то, только прибыв в коллегию, она пыталась расспрашивать атронахов о месте их обитания, но они могли отвечать лишь невнятное «да» или «нет», их сознание — хаотичное и в то же время примитивное — мало походило на человеческое.
«Интересно, если я призову дремору, то появится другой или опять Эштон?» — внезапный вопрос породил в душе Алисии смутное сомнение.
Она почти не верила, что снова когда-нибудь увидит именно этого Эштона. Почти.
Поддавшись любопытству, колдунья прочла заклинание призыва, чтобы окончательно избавиться от сомнений. И замерла, не находя цензурных слов, вглядываясь в слишком хорошо знакомое лицо с острыми скулами и ехидным прищуром блестящих глаз.
— На этот раз даже не забавно, — сквозь зубы прошипела Алисия, отступая от дреморы на шаг. — Как тебе это удается?
— Я точно не знаю, — уклончиво ответил Эштон.
Ощущения Алисии подсказывали, что он не лжет, но и ответ прозвучал слишком широко.
«Он может не знать деталей, но наверняка должен понимать, хотя бы предполагать».
— Говори неточно, — полная решимости добиться ответа, Алисия внимательно посмотрела на дремору.
— Должно быть, что-то до сих пор связывает нас. Что-то кроме кольца, — осторожно, хоть и спокойно, заговорил воин Обливиона.
По едва заметно углубившимся морщинками на лице и вокруг глаз Алисия поняла, что дремора старательно что-то скрывает.
— Что это? — резче, чем того требовала ситуация, спросила колдунья.
— Любая нитка с твоей одежды или волос, оставшийся на моей броне. Любой обломок даэдрического металла от кольца — в твоей сумке. Что угодно могло вызвать такой забавный эффект, — отвечал дремора уже спокойнее.
Судя по тому, как выровнялся его голос и заблестели хитростью глаза, Алисия поняла, что он уже выбрал тактику ответов.
  
— Что именно это могло быть? Что тебе известно об этой вещи, которая до сих пор связывает нас? — продолжила настаивать она, хотя уже не особенно верила в успех допроса.
— То и известно, что из-за нее я постоянно откликаюсь на твой призыв.
В голосе Эштона Алисии послышались издевательские нотки. Она стиснула кулаки и подняла руку, чтобы изгнать хитреца и хорошенько подумать над вопросом, от которого он не сможет увильнуть, но дремора вдруг спросил: