Сердце даэдра (СИ)

Но их маленькая игра увлекла Эштона настолько, что, когда Алисия снова призвала его, он уселся на трехногую табуретку у окна, явно готовясь к длинному диалогу.
— Второй недостаток — амбиции и сильная воля. Стремление действовать свободно, не сковывая себя лишними условностями и обязательствами, — тихо, даже торжественно ответил Эштон.
Алисия замерла, пораженная искренностью воина. Неужели он и правда хочет избавиться от влияния своего лорда? Но какой ценой? Несколько десятков свободных лет, проведенных в Нирне, явно не стоят целой вечности, пусть и под контролем могущественного даэдра.
  
Эштон не дал колдунье раздумывать слишком долго и тут же задал следующий вопрос.
— Если бы ты могла ходить сквозь планы Обливиона, какого лорда даэдра ты бы навестила первым?
Алисия ни секунды не сомневалась в своем ответе и собиралась его озвучить, но дверь комнаты распахнулась. Вошел Жак. Колдунья сразу отметила, что он хмурится и сжимает в руке какую-то бумагу. Окинув дремору неприязненным взглядом, воин в несколько широких шагов пересек комнату и протянул магессе свиток.
Она заинтересованно взяла его и развернула. Пробежала взглядом по короткому посланию и улыбнулась: кто-то из магов видел ее в городе и не поленился оставить послание с приглашением в «Волчий череп» — именно там сейчас осели маги-отступники, предпочитающие игнорировать правила коллегии.
— Эштон, мы уходим, — подскочив как ошпаренная, колдунья тут же принялась собирать вещи.
— Я иду с тобой, — безапелляционно заявил Жак.
— Нет, — столь же твердо отозвалась Алисия.
— Ты хочешь сказать, что будешь бродить по окрестностям одна? — солдат подступил ближе.
Колдунья слегка поморщилась, когда расстояние между ней и Жаком сократилось настолько, что она чувствовала его тяжелое дыхание. Но отступить не стала — упрямо вскинула голову и посмотрела в глаза воина.
— Во-первых, тебя мои маршруты не касаются. Во-вторых, я пойду не одна. С ним, — магесса кивнула в сторону Эштона, который с легкой ироничной улыбкой наблюдал за открывшимся представлением.
«Весело ему», — со злостью подумала Алисия, но сказать ничего не успела — ее перебил Жак.
— Но это опасно! Никогда не знаешь, чего ждать от выродков из Обливиона! — почти прокричал он, нависая над колдуньей.
Его настырная забота только разозлила. Она шагнула в сторону и, подхватив дорожную сумку, закинула ее на плечо.
— Позволь, я сама решу, что для меня слишком опасно, а что — не слишком, — припечатала она и, не дожидаясь ответа солдата, хлопнула дверью. Ее не особенно беспокоило, что дремора остался внутри — все равно он скоро исчезнет, и она сможет призвать его, как только выйдет за городские ворота.
Уже на лестнице Алисия услышала позади звук шагов, затем глухой удар и громкое сопение.
«Дерутся?» — догадалась она и удивленно вскинула брови.
Тем временем возня усиливалась. Колдунья замерла, решая, стоит ли вмешаться, но быстро передумала и сбежала по ступенькам вниз. Бросила несколько монет трактирщику и, махнув ему на прощание рукой, покинула трактир.
С наслаждением подставила лицо теплому солнцу и прикинула, что к вечеру доберется до кургана, который очень давно собиралась посетить. За городскими воротами, отойдя подальше от постов стражи, призвала дремору. Оказавшись на дороге, воин Обливиона едва не сшиб колдунью мощным ударом кулака, но осознав, где находится, качнулся назад, потерял равновесие и рухнул на камни. При этом он выглядел таким растерянным, что Алисия расхохоталась как ребенок.
— Я бы на твоем месте такого пса держал на цепи и желательно под присмотром, — проворчал Эштон, поднимаясь с земли и отряхивая перчатки от пыли. — А не то он сделает какую-нибудь феерическую глупость. Влюбленный мужчина — зверь опасный, знаешь ли.
— Он не влюблен. Вернее, не в меня, — Алисия нервно дернула плечом и отвернулась от дреморы.
Колдунья прошла шагов десять, прежде чем Эштон ее догнал. По его вопросительному взгляду она поняла, что воин был бы не против выслушать объяснение столь противоречивой фразы. Вот только стоит ли говорить?
— Я всегда думал, что разбираюсь в человеческих чувствах, но ты поставила меня в тупик, — наконец, признался дремора, поравнявшись с колдуньей.
Теперь они вместе шагали вдоль побережья, и Алисия, умиротворенная спокойствием окружающей природы, решила, что от ее честности большого вреда не будет. В конце концов, она, может, с Жаком вообще больше никогда не встретится, а уж Эштон его точно найти не сможет — по крайней мере до тех пор, пока не получит физическое тело в Нирне. В том, что ему это удастся — с ее помощью или без — колдунья почему-то не сомневалась.
— Он придумал себе какой-то образ милой нежной девушки, которую надо оберегать, и влюбился в него. Почему-то решил, что я именно такая и есть. Может, в годы ученичества в коллегии бардов я и в самом деле походила на милую мечтательную поэтессу, но те времена давно прошли, а он… упорно не хочет видеть реальность.
Только когда слова отзвенели в свежем воздухе, Алисия поняла, что произносить их вслух не стоило, но поздно — ехидная улыбка уже пробежала трещиной по тонким губам Эштона. Колдунья ждала, что он отвесит какой-то едкий комментарий, но дремора промолчал, и от этого на душе почему-то стало еще более мерзко.
Алисия взглянула на солнце, которое лениво перекатывалось через середину неба, потом на горы, торчавшие затупленными зубьями зверя, бессильного надкусить хотя бы краешек неба, и поняла, что она почти на месте. До кургана, в котором она прятала кое-какие пожитки, оставалось не больше получала пути.
Призывать дремору колдунья уже порядком устала, но продолжала упорно делать это, и сейчас Эштон беззаботно шагал рядом. Ведьма повернулась к нему, чтобы отвесить какую-нибудь беззлобную колкость — просто так, без причины — и успела заметить его молниеносное движение. Одной рукой воин оттолкнул ее, второй поймал стрелу.
«Даэдра вас подери!» — мысленно выругалась Алисия, призывая лук и укрываясь за ближайшим камнем.
— Справа! — крикнул Эштон.
Колдунья выглянула на миг и выпустила стрелу почти наугад, не попала, но противник тоже целился, поэтому она дождалась, пока железная стрела с тихим свистом пролетит мимо. Второй выстрел попал в цель, и теперь на дороге позади нее остались только два наемника. Один скакал вокруг деморы с мечом, второй, в тяжелой броне и с топором наперевес шагал к ней.
Вояка не торопился, уверенный в своей защите, Алисия тоже. Она выбралась из-за укрытия и мелкими шагами двинулась назад, сохраняя между собой и бородатым мужиком, который мерзко ухмылялся, небольшое расстояние.
Времени ей хватило, чтобы достаточно сосредоточиться, и, как только Алисия сделала быстрый пасс рукой, вояка наступил в огненную ловушку. Лицо колдуньи обдало волной жара, уши заложило от грохота. Треснули и разлетелись в разные стороны крепления доспехов, а обугленный труп наемника повалился на пыльную дорогу. Через несколько мгновений тот, что сражался с Эштоном, тихо захрипел, задергался и затих. Его рука опустилась — до этого он несколько мгновений бессмысленно пытался зажать ладонью глубокую рану на горле.
— Обыщи его, — Алисия кивнула на мечника, а сама направилась к стрелку, который валялся в траве неподалеку.
От воина с топором мало что осталось, проверять его не было смысла.
За пазухой лучника колдунья нашла только тощий кошель с монетами и решила забрать деньги себе. Улов дреморы оказался более богатым: несколько драгоценных камней и записка, нацарапанная наспех полузасохшими чернилами.
  
«Убейте девчонку и принесите мне все вещи, который при ней найдете», — гласил текст.
«Онмунд», — тут же догадалась Алисия. — «Пытается вскрыть пещеру, в которой я хранила механизмы из гномских руин».
— Я смотрю, твои старые друзья не унимаются.
Голос Эштона раздался над самым ухом Алисии. Так близко, что она ощутила горячее дыхание на щеке и отпрянула от неожиданности.