Владыка Зазеркалья (СИ)

Задвижка быстро вернулась на место, а замки двери заскрежетали, после чего та распахнулась. Стоявший на страже инкуб постарался слиться с этой самой дверью и не попадаться мне на глаза, а доносящиеся отголоски громкой музыки исчезли полностью, сменивший приятной слуху классической, живой мелодией.
В центре большого зала, держа в руке микрофон, выступала миниатюрная нимфа, чей цвет кожи был полностью зелёный, а в волосах цвели побеги.
  
Здесь не было беснующихся на танцполе людей. Здесь вообще не было людей даже среди обслуживающего персонала. Только переселенцы. Посетители культурно отдыхали за столами, огороженными живыми изгородями. Общались и предавались праздному безделью. Им не было нужды держать активным облик человека, а потому контингент был очень разнообразен.
Я заметил двух детей рассвета, выпивающих в компании трёх суккубов. Демоницы были одеты столь фривольно, что одно их появление в мире Небесного Града привело бы к мгновенной казни. Причём осуществили бы эту казнь сами дети рассвета, что сейчас со смехом подливали выпивку демоницам, а заодно потягивали кальян.
Неподалёку от них три гоблина рубились в карты с гномом. И, судя по тому, как коренастый коротышка в сером деловом костюме дёргал свою бороду, дела у него шли неважно.
В такт музыке, по залу танцевали женщины-джины, чью синюю кожу украшали светящиеся символы, а из одежды были золотые наряды с цепочками и белой шалью на восточный манер.
Моё появление не осталось незамеченным и чем дальше мы шли с
Адалиндой, тем больше посетителей оборачивалось нам в след. Танцовщицы быстро уходили с пути, будто обтекающая волна. Зазвучали шепотки, а поющая нимфа запнулась, но быстро взяла себя в руки.
— Отдаю должное, Сэмюель не соврал, — произнёс я, оставшись довольным от увиденного. — Вы хорошо поработали.
— Благодарю, Владыка, — натужно улыбнулась Адалинда. — Вы дали нам шанс и мы сделаем всё, чтобы не разочаровать вас.
Зал закончился очередным коридором, но небольшим. В конце я увидел обитую войлоком дверь. Без стука горгона открыла её и сразу же поклонилась, пропуская меня внутрь.
— Мы на месте, Владыка, — сообщила горгона. — Вас уже ждут.
Я кивнул, достал из кармана спортивных штанов пару золотых монет, от которых явственно тянуло магией, и протянул горгоне. Она покачала головой.
— Не стоит, Владыка. — жадно глядя на монеты, попыталась отказаться девушка.
— Это уже мне решать, — твёрдо сказал я, отчего она вздрогнула и потупила взгляд. — Возьми.
Осторожно, будто боясь уронить, горгона взяла монеты и быстро спрятала их в нагрудный карман пиджака. Словно опасалась, что кто-то увидит.
— Спасибо, Владыка… — в её глазах отразилась огромная благодарность.
Отмахнувшись, я переступил порог, оказавшись в небольшом, богато обставленном кабинете. Запах листьев дурман-травы, которую жители трёх миров использовали вместо табака, витал в воздухе. Он смешивался с нотками дорогого алкоголя. Одна единственная хрустальная люстра освещала хорошо обставленный кабинет. Множество шкафов с картинами, вазы с цветами и одинокий сейф в углу.
У затемненного окна, за массивным столом, я и нашёл того, кто воспользовался правом Альтиора.
Выкуривший по меньшей мере две пачки сигарет Семаркл опустошал содержимое мутной бутылки без этикетки. Белоснежная рубашка на нём была помята. Верхние пуговицы расстёгнуты, являя свету мохнатую грудь. Впрочем, он весь был мохнатым, в своём истинном облике сатира. Один рог обломан, а второй представлял из себя закрученную половинку кренделя. Чуть вытянутая козлиная морда, часть клыков он потерял и их заменили золотые протезы.
Дёрнув длинными ушами с кисточками, сатир поднял взгляд от гранённого стакана и посмотрел на меня. Секунда, две, и главный из сатиров в Зазеркалье резво поднялся со своего места, преодолел за мгновение разделяющее нас расстояние, и бухнулся на одно колено.
— Семаркл Оран Зиратрас приветствует Владыку Зазеркалья!
— Поднимись, — поморщился я. — Знаешь же, что я не люблю эти условности.
Сатир чуть помедлил, но послушался, а я прошёл к кожаному дивану у стены и уселся. Не забыл и конфету из вазочки с рядом стоящего стола прихватить.
— Ну давай, Семаркл, рассказывай, — зашуршал фантик, а карамель отправилась в рот. — Что же такого произошло, что ты решил отвлечь меня от, несомненно, важных дел?
— Прошу простить за мой проступок, Владыка, — дёрнулся старый сатир, чтобы вновь упасть на колено, но сдержался. — Я бы никогда не посмел потревожить вас, не будь на то веской причины!
Моё молчание он понял правильно и, схватив со своего стола пульт, включил телевизор, что был напротив дивана. И то, что я увидел на экране, заставило меня нахмуриться.
— Когда вы его нашли? — посмотрев на Семаркла, сухо спросил я.
— Вчера вечером, о Великий! — торопливо ответил сатир. — Я хотел обратиться к Совету, но…
— Ты всё правильно сделал, — кивнул я и, поднявшись с дивана, подошёл к экрану. — И я искренне надеюсь, что ты не успел об этом никому разболтать, Семаркл.
  
Глава 2
 
На записанном видео я увидел небольшую комнату, внутри которой находился лишь один человек. Именно так, человек. Голый и прикованный цепями к стене. Он рычал, будто зверь и пытался вырваться, а всё его тело испещряли тонкие, словно паутина, чёрные линии. На собственные раны, которые несчастный себе наносил попытками вырваться, ему было плевать. Кровь стекала с кандалов на пол, пена бежала из его рта, а глаза источали тёмную дымку.
В комнату к заражённому человеку зашли двое. Своего истинного облика они не скрывали и являлись сатирами на службе у Семаркла.
Один из них потянул цепи и успешно зафиксировал человека, чтобы тот не вырывался, хотя и очень пытался. Брыкался и дёргал руками, пытался зацепить своих посетителей пальцами, скрюченными на манер когтей.
Второй сатир подкатил стойку капельницы. На ней висело несколько прозрачных пакетиков, от которых вели трубки.
— Мы пытались ему помочь, Владыка, — поспешил сообщить Семаркл, стоило мне нахмуриться. — Заражённый не ел и не пил, мы хотели…
— Я понял, что вы хотели, — остановил я сатира. — Молодец, достойный поступок. Но заражённому Скверной подобные методы не помогут.
Проблема Скверны была в том, что она захватывала не только разум и тело, но и душу заражённого. Влияла на неё, извращала и превращала своего носителя в неразумное чудовище. Судя по общему виду прикованного цепями человека, он заразился недавно. Ещё день-два и вряд ли эти оковы смогли бы его удержать.
Вторая проблема вытекала из первой. Для всех изменений, что несла Скверна, требовалось топливо. Материал тела, энергия души. Именно поэтому заражённые не жили дольше недели, максимум двух. Сгорали очень быстро, обычная пища им больше была неинтересна и бесполезна, а единственное, что могло продлить их существование — пожирание жизненной энергии других. Плоть, кровь, кости, органы. Сойдёт всё.
Идеальное оружие для захвата миров. Быстрое, беспощадное, а затем ещё и стремительно погибающее от голода, когда жрать становилось нечего. Зараза, которую проще выжигать, чем пытаться остановить обычными способами.
Видео закончилось ровно на том моменте, когда заражённому вставили иглы в руки в попытке поддержать его состояние медикаментозно. Пустая работа, так ему не поможешь, но поступок Семаркла я оценил.
В кабинете настала звенящая тишина. Хрипы и рычание перестали звучать из динамиков телевизора.
— Владыка, что мне дальше делать? — чуть притоптывал копытом и нервно заламывал пальцы сатир. В голосе его звучала паника. — Вы обещали нас защитить… Обещали, что здесь мы будем в безопасности…
  
— Дерзишь, Семаркл, — сухо сказал я и медленно перевел на него взгляд с погасшего экрана. Сатир издал испуганное блеяние. Упал на колено, склонил голову и весь сжался.
— Твоя паника мне понятна, как и твой страх, — продолжил я, а Семаркл даже не пытался поднять взгляд. — Но что-то я не припомню, чтобы нарушал собственных обещаний.