Опасная связь

– Пожалуйста, не заставляй меня ждать.
– Я даже не знаю, с чего начать, – пробормотала Амелия, но слова тут же полились бурным потоком: – Вчера днем Ланден взял меня на верховую прогулку. В мужском седле. Я никогда не ощущала себя более живой!
– Ты зовешь его по имени?
Встревоженный тон Шарлотты мгновенно охладил ее энтузиазм, хотя Амелия отказалась от возможности следовать строгим правилам, установленным Ланденом, приказавшим, чтобы Шарлотта и он обращались друг к другу только с употреблением титулов. Она не хотела омрачать разговор с подругой и потому пояснила:
– Тут нет ничего неприличного. Я знаю его с детства. Иногда Мэтью приглашал его в Лейквью. Это кажется вполне естественным. Кроме того, сейчас не время заботиться о деталях.
Они уселись на скамье под деревьями, и Амелия взволнованно продолжила:
– Такое волшебство – скакать по полю, ощущая силу лошади под седлом. Ничего похожего на то, что испытываешь в дамском седле. Легко понять, почему мужчины предпочитают держать женщин в этом громоздком устройстве. Если бы каждой женщине позволили испытать свободу езды верхом, нам никогда бы не пришлось слышать ужасающие истории о дамах, пойманных в капкан брака без возможности сбежать.
Она закончила на высокой ноте и кокетливо склонила голову, довольная своей пылкой речью.
– Хотелось бы мне иметь хоть крохи твоей отваги. Ты сказала, что намерена выполнить все пункты списка, и тебе это удается. Горжусь тобой. Если бы только я могла испытать подобную радость!
Шарлотта продолжала улыбаться, хотя ее слова не соответствовали выражению лица.
– О, но ты можешь! Я тебя научу. Ланден почти ничего не сделал, если не считать того, что выбрал подходящую лошадь. Верно, что я испугала ее, когда пустила в галоп, но я много лет наблюдала, как скачут джентльмены, и изучила их повадки. В езде верхом нет ничего сложного. Если в субботу поедешь со мной в поместье, я все тебе покажу – и никто ничего не узнает, – заверила Амелия, сжимая руки подруги. – Ты попыталась еще раз спросить лорда Диринга?
Тень досады мелькнула в глазах Шарлотты. Она поспешно опустила взгляд на их сцепленные руки.
– Боюсь, ничего не изменилось.
Подруги замолчали. Но у Амелии было слишком много мнений на этот счет, чтобы надолго прикусить язык.
– Умоляю тебя попробовать еще раз. Сегодня среда, а я собираюсь уехать в субботу, еще до полудня. У нас еще есть время убедить лорда Диринга, что поездка в деревню обрадует тебя, а кроме того, ты просто обязана выразить наилучшие пожелания моему больному отцу. Я видела, как муж смотрит на тебя, и верю, что его можно урезонить, иначе все будет потеряно. Как можно запретить доброе дело?
– Он никогда не думает о доброте, – вздохнула Шарлотта. – Боюсь, что не могу снова затронуть эту тему. Диринг считает, что ты вбиваешь мне в голову неприличные мысли, сначала предложив взять кошку, а теперь – эту поездку.
– Абсолютный бред. Ты знаешь, что это вздор! – Амелия выпустила руки подруги и встала так резко, что взметнулись юбки. – Мы думаем одинаково. Я всего лишь уговариваю тебя озвучить эти мысли. Лорд Диринг показал себя чрезвычайно упрямым человеком. Как, по-твоему, может, мне поговорить с ним напрямую? Объяснить, как я наслаждаюсь твоим обществом и как радушно тебя встретят в нашем поместье?
– Боже, нет! – Шарлотта так резко вскочила, что Амелия в тревоге попятилась. – Это ужасная идея!
– Хорошо.
Спеша сменить тему, чтобы успокоить подругу, Амелия заговорила о том, что постоянно было у нее на уме:
– Ланден необыкновенно красив, несмотря на то, что никогда не улыбается. Вчера я изучала его лицо, когда он не знал, что на него смотрят.
Закрыв глаза, она представила его угрюмую гримасу. При таких привлекательных чертах он наверняка способен на очаровательную улыбку. На что придется пойти, чтобы его лицо просветлело?
Открыв глаза, она увидела, что Шарлотта смотрит на нее озадаченно. Было необходимо немедленно внести ясность.
– Он возбуждает во мне любопытство. Все, касающееся его бегства из Лондона, окутано тайной, а теперь он вернулся, готовый сделать моему брату одолжение и выполнить все требования из моего списка. Крайне любопытно. Он кажется очень сговорчивым, и все же его словно подстегивает еще что-то. Эта завораживающая, интригующая тайна окружает все его поступки.
 
– Осмелюсь сказать, что твой брат выдаст тебя замуж за уличного торговца на углу, если узнает, что ты ездила верхом в компании Скарсдейла. Это была невероятно скандальная затея. И нужно заметить, что ни одна порядочная леди никуда не отправится с холостяком, да еще в отсутствие настоящей компаньонки. Ты нарушила все правила.
Амелия попыталась сдержать смех:
– Я взяла с собой Мари.
Шарлотта закатила глаза, но Амелия проигнорировала неодобрительную гримаску подруги.
– Правила для того и созданы, чтобы их нарушать, – усмехнулась она. – Я не сделала ничего плохого, если только не анализировать мои поступки в соответствии с замшелыми законами общества. Диктаты света поистине смехотворны, и твое замужество – ярчайший тому пример. Будь у тебя возможность, сама бы выбрала мужа и добилась бы финансового благополучия родных в браке, основанном на любви, а не расчете. Но поскольку общество не позволило тебе узнать о грядущем обнищании семьи, тебя выдали замуж без всякой подготовки и предупреждения.
– Да, хотя могло быть хуже. – Шарлотта посмотрела куда-то поверх фонтана в центре парка. – Мне не стоит жаловаться.
Амелия успокаивающе сжала плечо Шарлотты.
– Стоит. Пожалуйста, знай, что ты всегда можешь поговорить со мной. – Она придвинулась ближе и искоса взглянула на горничных: – Поверь, я не оставлю тебя в таком положении. Мы поможем лорду Дирингу узнать, какое ты сокровище. Я должна хорошенько поразмыслить.
Амелия отступила и задумчиво постучала пальцем по губам.
– Сколько тебе удалось сэкономить денег, выданных мужем на булавки?
– Боюсь, у меня ничего нет. Лорд Диринг весьма прижимист и часто напоминает мне, что принял на себя огромное финансовое бремя, когда улаживал долги отца.
Амелия подавила раздраженный вздох.
– Подожди. Должно же быть решение. Мы просто пока что его не нашли. Пусть любовь необязательно должна присутствовать в вашем браке. Но взаимная симпатия может родиться, если дать ей возможность.
Подруги замолчали. Где-то в ветвях запел козодой. Амелия не знала, что еще сказать.
Но тут Шарлотта повернулась к ней. Мягкие карие глаза лукаво блеснули:
– Какой он? Я имею в виду Скарсдейла.
Задумчивая улыбка расцвела на лице Амелии.
– Он очень красив, почти порочно красив, и когда говорит со мной, меня охватывает незнакомое, но приятное волнение. Должно быть, я просто нервничаю.
Учитывая потрясение Шарлотты при упоминании о том, что они с герцогом зовут друг друга по именам, Амелия посчитала, что лучше не упоминать, как она лежала на кровати Ландена вчера вечером, хотя мысль об исповеди вызвала дрожь возбуждения, прошедшую по всему телу. Но она не могла сдержать таинственной улыбки.
– Амелия, ты никогда не нервничаешь.
Шарлотта ничего не сказала об улыбке.
– Полагаю, всему виной эта болтовня о замужестве. Жаль, что брат так упорно старается найти мне жениха. Думаю, я смогла бы найти счастье в качестве независимой женщины, пока не встречу мужчину, который пообещает мне прекрасное будущее. Я хочу влюбиться, а не быть предметом сделки. Возможно, попытаюсь убедить в этом отца, когда поеду к нему в субботу.
Шарлотта только головой покачала:
– Как насчет семьи и детей? Ты всегда говорила мне, что хочешь быть окружена малышами.
– Да. Это правда. Но опасаюсь, что это скользкая тема. Запомни мои слова: я не выйду замуж без любви.
Ланден спешился и отдал поводья лакею, стоявшему у дома Добсонов. Джон Кендалл, граф Добсон, был честным человеком, хорошим знакомым в прошлом и практически единственной надеждой Ландена в настоящем. Более того, Добсон был охотником и знал, как обращаться с оружием.