Госпожа Медвежьего угла (СИ)

Валентина обдумала сказанное и кивнула, давая понять, что услышала и осознала.
– При этой схеме, обучение девушки – риск, ведь она в любой момент может забеременеть, – продолжил Алберик. – И всегда есть большая опасность, что она умрет при родах. Если это случится, то никто потраченное наставнику не вернет. Большинство боится именно этого. Но и не стоит забывать, что беременность, роды, первые годы жизни ребенка – очень сложный период. У молодой матери попросту может не быть времени заниматься врачеванием. Повышается вероятность, что она не успеет выплатить полную сумму по контракту. Это главные причины нежелания лекарей брать себе учениц.
  
Валентина раздраженно вздохнула. Конечно, все дело в выгоде. Никто не хотел брать на себя риски, когда дело касалось денег.
Теперь она понимала, откуда взялись такие суммы. После десятилетия обучения новые лекари явно пытались как можно быстрее отдать долг, поэтому завышали цены на свои услуги, а после… после брали просто по инерции, ведь снижать никому явно уже не хотелось.
И да, становилось ясно, почему Овальд так настойчиво пытался продолжить лечение. Учитывая все, что ей довелось сейчас услышать, она была уверена, что тот просто не хотел терять постоянного клиента, который приносил ему существенную прибыль.
После обеда Валентина намекнула, что после усиленной физической работы им всем не помешало бы помыться.
Мылись здесь в доме, в большой деревянной лохани, в которой можно было только сидеть. Воду для нее таскали из колодца, а затем часть нагревали на печи.
Мыло было жидким, хранилось оно в горшочке. Мочалка была сделана из грубых тонких веревок, связанных между собой посередине.
На всю процедуру им пришлось потратить достаточно много времени, и к моменту, когда последний из обитателей дома закончил, на дворе был уже вечер.
На ужин Валя приготовила рагу из добытых корней и остатков курицы. Кроме этого, она напекла лепешек и сделала компот из ягод, яблок и ревеня. Для лечебного эффекта добавила туда еще и крапивы.
Гвендолина ела вместе со всеми, только гораздо меньше.
Когда все ложились спать, Валя поняла, что Рожер так и не прикоснулся к оставленному лекарем мешочку с травой. И ее он тоже не стал просить приготовить из них отвар.
Кажется, кузнец полностью потерял доверие к местным врачевателям.
Глава 26
Спрыгнув с телеги, Гаспар повернулся к возничему.
– Постой пока тут, – попросил он. – Доплачу.
– Как прикажете, господин, – согласился мужчина и принялся поглядывать по сторонам в ожидании.
Писарь, удостоверившись, что после окончания дела ему не придется шагать до городского управления пешком, поправил дорожные одежды и посмотрел на строение перед собой.
Обитель Создателя была вторым по высоте зданием в Клинраде. Первым, конечно, значился герцогский замок, стоящий в центре города.
Строение напоминало замок-крепость с четырьмя башнями, узкими окнами и решетками на входе. В опасные времена в этом месте можно было спрятать достаточно много жителей.
Гаспар знал, что довольствия в Обители хватит, чтобы выдержать осаду в течение года, а если экономить, то и на больший срок. Кроме еды здесь имелось и два колодца. Один был на виду, а вот местонахождение второго знал исключительно настоятель.
В это время решетка на арочном входе была поднята. Сделано это было для того, чтобы любой, кто нуждался в помощи, мог иметь доступ к монахам. На ночь решетка закрывалась.
Шагнув во двор, Гаспар остановился. Самостоятельно бродить по Обители не разрешалось. Ему следовало дождаться, когда кто-нибудь придет за ним.
Так и вышло. Не успел Гаспар посчитать до пяти, как дверь неподалеку открылась и во двор вышел один из служителей.
– Послание для настоятеля от его святейшества Алберика, – произнес Гаспар.
Монах не стал требовать подтверждения. Писарь бывал в обители достаточно раз, чтобы все хорошо его запомнили. Кроме того, совсем недавно он покинул это место вместе с Албериком, и многие видели это.
– Следуй за мной, – тихо ответил мужчина, не усомнившись в словах Гаспара.
Сразу после этого он развернулся и повел его к двери, из которой вышел совсем недавно.
Внутри было темно. Редкие факелы едва ли освещали путь.
Длинный петляющий коридор спустя время вывел их в пустой холл. В нем было гораздо светлее, так как имелись окна. И хоть они были небольшими, но дневной свет все-таки пропускали.
Добравшись до высокой деревянной двери, служитель бросил быстрый взгляд на Гаспара.
– Подожди здесь, – попросил он.
Писарь не стал ничего говорить, просто кивнул и замер на некотором отдалении от двери.
Служитель между тем постучал в дверь, а затем толкнул ее и вошел внутрь комнаты. Гаспар не успел заскучать, так как вскоре после этого монах вышел.
– Тебя ожидают, – сказал он и встал в стороне.
– Спасибо, – Гаспар поблагодарил его и вошел в помещение.
Первое, что бросилось в глаза, это большой деревянный стол, на котором лежало множество свитков и книг. За столом сидел сам настоятель.
Это был мужчина в годах. Его редкие волосы давно уже покрывала седина, и отблески серебра можно было увидеть и в аккуратно подстриженной бороде. Лицо настоятеля испещряли морщины, но глаза по-прежнему были цепкими и внимательными.
Человек за столом был одет в официальные черные одежды. На груди у него покоился знак веры – крест, заключенный в круг.
Когда Гаспар вошел, настоятель оторвал взгляд от бумаг, над которыми работал, и посмотрел в сторону двери.
– Мира и благодати, ваше пресвятейшество, – поздоровался Гаспар и поклонился настоятелю, выказывая свое уважение.
Климент Амворский, даже сейчас, будучи сосланным десятилетия назад новым королем из столицы в этот забытый богом угол, оставался весьма могущественным человеком. Не проявлять к нему уважения было попросту опасно, а Гаспар был осторожным, поэтому он предпочитал иметь хорошие отношения со столь неоднозначной фигурой.
– Мира и благодати, – ответил настоятель и указал рукой на стул, стоящий по другую сторону стола. – Я не вижу с тобой Алберика, – добавил он, когда Гаспар, приняв приглашение, сел.
Гаспар не стал тянуть время и сразу зарылся в свою сумку.
– Я как раз по этому поводу, ваше пресвятейшество, – произнес он, доставая на свет письмо от священника, оставшегося в деревне. – Его святейшество остался в Камнесерде.
Гаспар заметил, что подобное решение со стороны одного из служителей удивило настоятеля.
– Что послужило тому причиной? – спросил он, бросая взгляд на бумагу в руках Гаспара. – Полагаю, это от него?
– Да, ваше пресвятейшество, – откликнулся Гаспар и уважительно протянул письмо Клименту. – Он просил передать его вам.
Амворский взял послание, но сразу не открыл, вместо этого он вернул взгляд к Гаспару и попросил:
– Расскажи мне, как все прошло?
Писарь не стал ничего скрывать. Он знал, что лучше не влезать в дела Амворы. Именно поэтому он подробно рассказал обо всем, что случилось в Камнесерде, не упуская ни единой мелочи.
– Спасибо за то, что доставил послание, – поблагодарил Гаспара настоятель после того, как рассказ подошел к концу.
Гаспар принял благодарность, а затем, попрощавшись, ушел.
Как только дверь за ним закрылась, Климент опустил взгляд на письмо, лежащее перед ним на столе. Недолго думая, он взял его и открыл.
– Да пребудет с вами благословение Создателя, Ваше Пресвятейшество, – прочел Климент, ощущая какое-то странное предвкушение.
Глава 27
«– Пишет вам скромный служитель Обители Создателя нашего, дабы поведать о событиях, свидетелем коих я стал.
  
Как вы знаете, недавно я должен был исполнить последнюю волю веды, ушедшей к Создателю двенадцать зим назад. Имя веды той Ивонна. Со мной отправился Гаспар, несущий при себе документы, должные подтвердить мои слова.
В потаенном месте в предгорье, нашлась нужная нам деревня, носящая имя Камнесерд. Там, в одном из домов мы отыскали деву, чье имя было названо ушедшей ведой.