Инъекция безумия (СИ)

Коридор был усеян телами. В воздухе стоял запах пороха и смерти. Посередине стоял Элай, весь в крови — своей и чужой. Из раны на плече, которую я ему нанесла, сочилась алая струйка, смешиваясь с окружающим кошмаром. Он еле стоял на ногах, но всё же решительным шагом направлялся ко мне.
Я не знала, как защититься от него — он превосходил меня в силе и был выше ростом на полголовы. Пронеслась мысль: Здесь я и умру— и я крепко зажмурилась, готовясь к удару, который должен был оборвать всё.
  
Но вместо боли я почувствовала, как его сильные руки обхватили меня, а затем резким движением забросили на плечо, словно я была не человеком, а большой плюшевой игрушкой. Моё тело обмякло, лишённое сил сопротивляться, а голова закружилась от резкого движения. Мои длинные светлые волосы, выбившиеся из привычной причёски, свисали почти до середины его колен, раскачиваясь в такт его шагам. Каждый его вдох, каждое движение мышц под моими ладонями, которые я бессознательно упёрла в его спину, пытаясь хоть как-то стабилизировать свое положение, напоминали мне, что он всё ещё жив, всё ещё здесь, но уже не тот, кем был раньше.
— Элай, что ты делаешь? Отпусти меня... — прошептала я, но голос мой был слабым, едва слышным. Слова терялись в грохоте его шагов и гуле в моей голове. Я чувствовала, как разум затуманивается, края зрения смыкаются в черноту, а сознание начинает уплывать.
Он не ответил. Вися вниз головой, я смотрела на его ноги, под которыми линией тянулась лужа крови. Его шаги были тяжёлыми, давящими, но уверенными, не сбивающимися. Словно он знал, куда идёт, ведомый каким-то искаженным инстинктом, даже если сам не до конца понимал, что с ним происходит. Он нёс меня, как трофей, как добычу, но в его движениях не было злобы — только странная, почти механическая решимость.
Я пыталась сосредоточиться на чём-то, чтобы не потерять сознание, но мир вокруг казался размытым, как будто я смотрела сквозь мутное стекло. Единственное, что я чётко ощущала, — это его тепло, исходящее от его тела сквозь ткань, смешанное с запахом крови и пота. И странное, почти болезненное чувство, что даже сейчас, когда он стал монстром, я не могу его ненавидеть.
— Нам нужно спрятаться, — наконец произнёс он. Его голос изменился, казался чужим, но всё же тембр звучал как эхо из прошлого. Того самого прошлого, где он был не тем, кем стал сейчас.
Я хотела ответить, но слова застряли в горле. Элай, вопреки своему агрессивному поведению, которое он проявлял всего пару минут назад, теперь действовал с пугающей осторожностью. Он аккуратно усадил меня на пассажирское сиденье своей машины, словно боялся причинить мне ещё больший вред. После поправил мою голову, чтобы она не болталась, его пальцы, все еще невероятно сильные, на мгновение коснулись моей щеки с неожиданной нежностью. Его движения были резкими, но в них чувствовалась какая-то странная бережность, как будто часть его всё ещё боролась за контроль.
Он сел за руль и завёл мотор. Этот знакомый рык двигателя прозвучал нелепо обыденно. Мы тронулись. Улицы поплыли за окном, смазанные и нереальные.
Я смотрела на него, сквозь нарастающую пелену в глазах. На его напряжённое лицо, испачканное кровью – своей, моей, чужой. Его черты, обычно такие знакомые и спокойные – сильный подбородок, прямой нос, — теперь казались искажёнными — то ли от боли, то ли от чего-то более тёмного, что скрывалось внутри него.
Я понимала, что этот кошмар — только начало. Что-то пошло не так с той вакциной, и теперь Элай был не тем, кем был раньше. Он был моим другом, который прикрывал спину. Моим напарником, с которым прошла огонь и воду. Моей опорой, когда рушилось всё. Моим… всем. Сердце сжалось от этой мысли, острой и неизбежной. Но я не могла его бросить. Несмотря на кровь, боль и страх. Мне было необходимо найти способ вернуть его обратно, вернуть того Элая, которого я знала. Во что бы то ни стало. Даже если это будет стоить мне жизни. Это была клятва, выжженная болью в душе.
С этими мыслями темнота медленно накрыла меня, словно тяжёлое одеяло, глушащее свет и звук. Последним, что прорезало сходящуюся черноту, стал резкий поворот головы Элая в мою сторону — его красные глаза, уже без прежней ярости, сверлили меня холодной хищной оценкой, а губы сжались в тонкую, кривоватую черту. Ни улыбки, ни оскала. Лишь тупая решимость существа, тащащего добычу в логово.
Я провалилась в небытие, унося с собой один леденящий вопрос:куда он меня везёт?А боль, страх и рёв мотора — всё это навсегда растворилось в бездне.
  
Глава 2. Убежище во тьме
 
Я очнулась в полумраке. Сознание вернулось медленно, сквозь плотную завесу боли и дезориентации. Воздух был густым, словно пропитанным свинцом, тяжелым для вдоха, а в виске пульсировала боль — глухая, навязчивая, будто кто-то методично сверлил мой череп изнутри. Я попыталась пошевелить пальцами, но грубые волокна верёвок впились в кожу, оставляя жгучие полосы. Осознание пришло резко: мои руки были привязаны за спинкой стула, а ноги — к его ножкам. Паника, холодная и липкая, попыталась подняться в горле. Я замерла, пытаясь осознать, где нахожусь.
Комната была знакомой. Формы, очертания в скупом свете... Это была моя квартира, моя спальня. Но сейчас всё здесь казалось чужим, искажённым, словно я попала в параллельную реальность, где каждый предмет был лишь зловещей пародией на привычный уют. Знакомые очертания приобрели угрожающие тени. На рабочем столе горел ночник, его тёплый свет отбрасывал длинные, застывшие тени на стены, которые, казалось, сжимались вокруг меня. На губах я ощутила металлический привкус крови. Возможно, губа была разбита, но липкого ощущения на лице не было… Кто-то вытер мне лицо.Он.
— Проснулась, — прозвучал низкий голос из темноты. Он возник неожиданно, заставив меня дёрнуться. Это был тот самый тембр, который когда-то успокаивал, но в нём не было ни капли тепла.
Я медленно повернула голову. Элай сидел на кресле в углу комнаты рядом с моей кроватью, погруженный в тень. Его силуэт казался огромным в полутьме. Он был раздет по пояс, его мускулистое тело было напряжено до предела, каждая выпуклость мышц рельефно выделялась в слабом свете ночника. На плече виднелась самодельная повязка, сквозь которую просачивалась кровь тёмным, влажным пятном. Его голубые глаза, которые раньше напоминали мне небо, теперь горели красным огнём, словно два уголька, тлеющих в пепле. И они были прикованы ко мне.
— Я не хотел тебя ранить, Лэйн, — он кашлянул, звук вышел резким и был похож на рычание раненого зверя. — Но ты... не оставила выбора.
— Что они с тобой сделали? — прошептала я, стараясь сохранить спокойствие. Мой голос дрожал, мне нужно было держать себя в руках.
Он медленно поднялся с кресла и направился ко мне. Его шаги были тяжёлыми, словно каждый шаг давался ему с трудом. А глаза, эти красные глаза, сверлили меня, словно пытались проникнуть в самую душу.
— Вкололи какую-то дрянь, — он дёрнул головой, будто отгоняя ос.
Он резко схватил меня за подбородок. Его пальцы впились в кожу с такой силой, что я едва сдержала вскрик. Больно. Они были холодными, как лёд, но за этим холодом скрывалась ярость — нечеловеческая, животная, готовая разорвать. Он притянул моё лицо к своему, и я оказалась в плену его взгляда.
— Я чувствую, как это... — его голос дрогнул, словно он с трудом подбирал слова. — Как это разъедает меня изнутри. Как будто я больше не я…
  
Моё сердце бешено заколотилось, ударяя по ребрам, как отчаянный пленник. Я знала, что должна найти способ вырваться, но мой разум был затуманен страхом и болью. Элай всегда был моей опорой, моей защитой. А теперь он стал тем, кого я боялась больше всего. Ирония судьбы, горькая и жестокая.
— Элай, пожалуйста, — я попыталась говорить мягко, как будто успокаивала дикого зверя. Голос дрожал, но я вложила в него всю мольбу, на какую была способна. — Мы можем всё исправить. Дай мне помочь тебе. Развяжи меня.