Вирус В-13

Слева, на углу улицы, отдельно от всех строений, стоял небольшой мрачный особняк, с узкими стрельчатыми окнами и такой же дверью.
– Это типичный готический стиль, – продолжал Березкин, с увлечением художника разглядывая дом, – видишь, двери какие. А окна узенькие-узенькие. Такое впечатление, будто кто за ними прячется.
– А может и прячется, – заметил Байдаров, с неодобрением посмотрев на окна узкие, как бойницы. – Давай-ка, на всякий случай, отойдем подальше.
  
Березкин послушно шагнул в сторону. В ту же секунду из узкого окна особняка сухо щелкнул пистолетный выстрел. С Березкина слетела пилотка, он охнул и медленно повалился на бок.
  
Первая встреча
 
Байдаров подхватил товарища на руки и закрыл его своей широкой спиной. Но второго выстрела не последовало, за стеклами углового окна что-то мелькнуло и исчезло.
Не заботясь о том, будут в него стрелять или нет, Байдаров присел тут же на мостовой и положил голову Березкина себе на колени.
– Сережа, – позвал он тихо, как будто тот спал и жалко было разбудить его, – Сережа!
Глаза Березкина были закрыты. Тонкая струйка крови сбегала по щеке, и Байдаров с холодеющим сердцем несколько секунд смотрел на эту ярко-красную полоску.
Потом медленно отодвинул в сторону нависающую прядь волос с побледневшего лица юноши… и тут же облегченно вздохнул. Над виском виднелась неглубокая рваная ссадина – Березкин был только контужен пулей, скользнувшей по голове.
Опустив товарища на плиту вывороченного асфальта, Байдаров вскочил на ноги. Оглядевшись, он окрикнул проходивших мимо солдат, показал им на раненого, а сам, не теряя времени, кинулся к особняку.
Тяжелые стрельчатые двери с резными филенками были закрыты. Несколько раз ударив в них сапогом, Байдаров подскочил к окну. Однако стена и подоконник были гладкие, ухватиться было не за что. Тогда он вернулся к дверям, выхватив из сумки гранату, сунул ее в дверную ручку и, сдернув кольцо, быстро стал за выступ подъезда.
Взрывом сильно рвануло воздух, мимо Байдарова пронеслось облачко дыма, посыпались осколки филенок.
Ударом сапога он вышиб остатки дверей и кинулся по лестнице в глубь дома.
Он пробежал коридор, комнату, запутался в складках тяжелой портьеры и оторвал ее вместе с кусками штукатурки, которые посыпались ему на голову.
Никого не обнаружив в пустых комнатах, Байдаров выскочил в коридор и внезапно очутился на крыльце, которое выходило в садик за домом. От крыльца шли дорожки, посыпанные песком. За кустами роз он увидел сгорбленную человеческую фигуру.
Байдаров сбежал по лестнице.
– Стой! – крикнул он, вскидывая автомат.
Человек за кустами медленно выпрямился, повернулся и выронил из рук лейку. Вода брызнула на белый передник.
«Садовник, – удивился Байдаров. – Но кто в эти дни может заниматься садоводством? Это или переодетый враг или сумасшедший…» Капитан, не снимая пальца со спуска автомата, подошел ближе и пригляделся.
– Черт возьми! – воскликнул он.
Перед ним стоял Артюхов, сержант-разведчик, которого Байдаров не раз видел в штабе полка. В конце прошлого года сержант не вернулся из разведки, его считали погибшим.
«Но как он попал сюда? И что это с ним?» Артюхов, видимо, потерял рассудок. Глаза его смотрели бессмысленно. Синеватые веки испуганно вздрагивали, рот перекашивался в жуткой неприятной гримасе.
Но тем не менее это был он.
– Артюхов! – громко позвал Байдаров.
Бывший сержант опустил руки по швам. Он даже сделал неуверенное движение, как будто хотел выпрямиться и стать, как и положено стоять перед командиром. Но тут же забормотал что-то гневное, схватил Байдарова за рукав и потащил куда-то сквозь колючие кусты.
Удивляться было некогда. Следуя за ним, Байдаров увидел в ограде полуоткрытую калитку. Артюхов мычал, показывая в сторону улицы трясущимися пальцами.
Не раздумывая, Байдаров проскочил в калитку, очутился в узком пустом переулке. Направо, в конце следующего квартала виднелись советские танки. Он побежал налево, завернул за угол и чуть не налетел на женщину, которая не то стояла за углом, не то шла ему навстречу. Она посторонилась, но он на бегу задел ее прикладом автомата и вышиб из рук сумочку.
Байдаров остановился. Одетая в простой темный костюм, женщина была молода и красива. В ее прозрачных глазах он не заметил ни тени испуга или волнения. Она спокойно посмотрела на него, потом перевела взгляд на сумочку, валявшуюся у его ног. Извинившись, Байдаров поднял сумочку, мимолетно про себя удивившись ее тяжести, и подал ее женщине.
– Данке, – коротко поблагодарила она и неторопливо прошла мимо.
Байдаров добежал до следующего угла, но и там не увидел ничего подозрительного. Бесцельно было продолжать поиски на улице. Бедняга Артюхов мог ошибиться; да и кто знает, что он подразумевал, показывая на калитку.
Возвращаясь, Байдаров еще раз взглянул вслед удаляющейся женщине. Если бы она оглянулась, заторопилась, то, возможно, он бы остановил ее. Но она шла не оборачиваясь, чуть помахивая сумочкой, и ничто в ее поведении не давало ему повода заподозрить ее в убийстве из-за угла. Он вернулся к калитке, где его ждал Артюхов, но, не задерживаясь с ним, пробежал в дом. Артюхов, ковыляя, заторопился за ним.
Толкнув ногой первую попавшуюся дверь, Байдаров попал в комнату, которая, очевидно, была женской спальней. Над туалетным столом висела большая фотография.
Байдаров шагнул ближе и тотчас узнал на фотографии ту самую женщину.
«Болван! Сумочка потому и была тяжела, что в ней лежал пистолет!» Байдаров помчался обратно.
Но в спешке он заблудился в коридоре и вместо выхода в садик влетел в комнату, выложенную белым кафелем. На полу валялся небольшой латунный цилиндрик, и как Байдаров ни торопился, он все же обратил на него внимание.
Гильза револьверного патрона! Так вот откуда стреляли?!
Взглянув за окно, он увидел лежащего на тротуаре Березкина. Кто-то уже перевязывал ему голову.
Внезапно Байдаров услышал за своей спиной резкий хлопок.
Он обернулся. По коридору, отрезая путь к выходу, пронеслась дымящаяся струя огня. Еще хлопок, более громкий, и по комнате, прямо ему под ноги хлынула волна нестерпимо жаркого пламени.
Байдаров поспешно отскочил в угол за столик, на котором стоял черный микроскоп. Пламя быстро разливалось по комнате, поднимаясь до потолка бледно-розовой стеной. Байдаров закрыл ладонью слезящиеся от дыма глаза. О выходе через дверь нечего было и думать, он схватил со столика тяжелый микроскоп, с силой швырнул его в оконный переплет и, замотав голову попавшимся под руку белым халатом, через пламя бросился в окно.
  
Загадочная находка
 
– Ну вот, Сережа, а ты говорил, что с нами уже ничего не случится.
Койки друзей стояли в палате рядом. Березкин, с забинтованной головой, полулежал на кровати, опираясь локтем о подушку. У Байдарова забинтованы левая рука и плечо, прыгнув из окна, он сильно разбил ключицу и колено.
– И подумать только, – продолжал сокрушаться он, – конец войны, праздник, – а тут, на вот тебе, лежи, как бревно.
Березкин закрыл глаза и поморщился. В голове стоял шум, как будто к ней протянули телефонные провода.
В висках усиливалась тупая боль.
– Что? – посмотрел на него Байдаров. – Болит?.. А ты бы лег?
– Ничего, – тихо произнес Березкин. – Лежать еще хуже.
– Да, – задумчиво произнес Байдаров. – Неплохо стреляет эта особа. Но я-то хорош, сам отдал ей сумочку.
В палату быстро и бесшумно, как мяч, вкатилась пухлая краснощекая сестра.
  
– Байдаров, – сказала она певучим голоском, – на рентген.
Она осторожно помогла Байдарову накинуть на больное плечо халат, взяла его под здоровую руку и повела из палаты. Вернулся Байдаров в хорошем настроении.
– Доктор сказал, – ничего страшного. У вас, говорит, кости не иначе, как из орудийной стали сделаны. Со второго этажа на мостовую хлопнулись и ничего как следует сломать не смогли. – Он достал из кармана халата плитку шоколада и положил Березкину на одеяло.