Вирус В-13
В его распоряжении были считанные минуты. С удовлетворением прислушиваясь к приглушенной возне за стенкой шкафа, Байдаров быстро привел себя в порядок – пригладил растрепавшиеся волосы, поправил галстук. Сунув в рот папиросу, постарался принять спокойный, самоуверенный вид. Затем подхватил с кресла Таню и направился к дверям.
– Танечка, – сказал он ей на ухо, – ничему не удивляйся и ничего не говори.
Толчком ноги Байдаров открыл дверь и поспешно захлопнул ее за собой: возня в шкафу становилась уже слышной.
Оба служителя в приемной поднялись ему навстречу.
Увидя больную на руках Байдарова, рыбоглазый выразил удивление, но тот спокойно перебросил в зубах папиросу.
– Отнесите больную в машину фрейлейн, – сказал он.
Расчет Байдарова оказался верным: служители у фрейлейн были хорошо вышколены, и им не нужно было повторять приказания дважды. Не говоря ни слова, красномордый служитель принял девушку на руки и вышел с ней в коридор. Второй сделал какое-то беспокойное движение, но Байдаров тут же позвал его и открыл двери в кабинет.
Рыбоглазый нерешительно вошел. Осмотрел пустую комнату… быстро повернулся, и Байдаров резким точным движением ударил его в подбородок. Служитель расставил руки, глаза его закатились, и он осел на ковер.
Как хороший боксер Байдаров почувствовал, что ударил, пожалуй, несколько слабее, чем нужно: но задерживаться было некогда. Фрейлейн Морге, очевидно, уже выпуталась из одежды – филенки шкафа дрожали под ее ударами. Захватив с собой ее шляпу и меховую накидку, Байдаров вышел.
Служителя он догнал уже у машины. Они вдвоем усадили Таню в кабину, Байдаров старался не подать вида, как он торопится. Он сунул служителю крупную кредитку, но тот удалился, очень довольный неожиданным заработком.
На свежем ночном воздухе Таня почувствовала себя легче. С трудом удерживая покачивающуюся голову, она смотрела недоумевающими глазами на Байдарова, который, быстро набросил на ее плечи накидку фрейлейн и надел шляпу.
– Наберитесь сил, Танечка, – отрывисто прошептал он. – Через три минуты мы будем свободны. – Включи мотор. Кнопка стартера справа под рулем.
У Тани кружилась голова, перед глазами мелькали красные круги. Держась за рулевое колесо, закусив от напряжения губу, она включила зажигание… ноги привычно нащупали педали газа и сцепления. – Быстрее!
Байдаров опасался сесть за руль сам. Дежурный, увидя за рулем мужчину, мог заподозрить неладное.
Опасность появилась с другой стороны. Откуда-то из темноты показалась неясная сгорбленная фигура. Послышалось звяканье ведра. Заметив Байдарова, фигура остановилась, пригляделась, блеснули стекла очков.
Байдаров уже сжал кулаки и подался вперед, но в это время услышал хлопанье дверей и топот… По ступеням лестницы сбегал рыбоглазый. Он размахивал руками и мычал.
– Поезжайте одни! – бросил Байдаров. – задержу их… Прямо к воротам. Ну! – почти крикнул он.
Но Таня, лежа грудью на рулевом колесе, упрямо качнула головой.
– Садитесь… я не поеду без вас,..
Рыбоглазый уже подбегал к машине, как вдруг темная фигура в очках неожиданно бросила ему под ноги ведро. Служитель растянулся на дорожке. Он тут же вскочил на колени, но в глаза ему полетела полная лопатка морского песку, он закрыл лицо руками, мыча и отплевываясь.
Байдарову уже некогда было выяснять, кто так вовремя пришел к ним на помощь. Он только успел бросить «Спасибо, товарищ!» и вскочил в кабину. Машина тронулась.
Оставалась еще одна преграда: ворота и сторож, сидящий в проходной…
Они не успели еще подъехать к воротам, как в кабинете треснула и вылетела прочь филенка стенного шкафа. Царапая грудь и плечи, разрывая платье острыми обломками дерева, фрейлейн Морге ползком выбралась из своей темницы.
Она задыхалась, волосы ее были всклокочены, лицо страшно.
Вскочив на ноги, она метнулась к столу, к телефону…
Дежурный в проходной спокойно посиживал на своем табурете, безмятежно насвистывая какой-то веселый мотивчик.
Телефонный звонок заставил его удивиться – обычно ночью ему никто не звонил. Он перестал свистеть, кашлянул и уже протянул руку к телефонной трубке, как вдруг услышал в ограде знакомый требовательный сигнал.
В окно его будки уперлись слепящие лучи фонарей.
Мешкать было нечего – это подходила машина хозяйки. Махнув рукой на яростно трещавший телефон, дежурный кинулся к рычагу, отворяющему ворота.
Пропустив машину, он спокойно уселся на табурет и снял телефонную трубку.
От первой же услышанной фразы он вскочил, как ужаленный гремучей змеей. Бросив трубку на стол, остервенело дергая из кармана пистолет, кинулся к дверям.
Но белая машина уже подходила к повороту аллеи.
Красный огонек заднего фонаря насмешливо подмигнул дежурному и исчез.
Спасение
Через заднее стекло кабины Березкин увидел стремительно приближающиеся огни. Резко затормозив, машина остановилась. Свет погас, в темноте появилась неясная фигура Байдарова, который нес на руках что-то неподвижное и, казалось, безжизненное.
Сердце Березкина забилось встревожено и неровно.
Он поспешно распахнул дверку кабины. Тело Тани безвольно скользнуло по спинке сидения, он подхватил ее за плечи.
– Яша! – испугался Березкин. – Что с ней? Она жива?
– Жива… в обмороке. Дай мне твой нож. Скорее, Сережа…
Раскрыв перочинный нож, Байдаров поспешно вернулся к машине фрейлейн. Звякнула шторка капота, закрывающая мотор…
Поддерживая Таню, Березкин заглянул ей в лицо. Отблески звезд проникали в кабину, при их слабом свете лицо Тани казалось бледным и неживым. Он приложил ладонь к ее щеке – она была пугающе холодной.
И вдруг Сергей услышал тихое, как стон: – Сережа…
– Да, да, Таня! это я! – радостно зашептал Березкин, и тут же почувствовал, как плечи девушки вздрогнули от тяжелых, очевидно, давно сдерживаемых рыданий.
Хлынувшие слезы смочили ему ладонь.
– Таня… ну, что вы, Таня!
– Голова болит… очень… – услышал он слова вперемежку с рыданиями. Сережа, я так рада, что я с вами… я поплачу немного… мне там так страшно было… так хотелось плакать и… и нельзя было.
Слезы ее текли все сильнее и сильнее. Березкин молча гладил ее по голове и кусал губы, чтобы не расплакаться самому.
Вернувшийся Байдаров протиснулся за руль “кадиллака”.
– Ну, теперь держитесь, – бросил он через плечо.
Машина с места прыжком рванулась вперед, разбрасывая колесами гравий и песок. Почти не сбавляя скорости, Байдаров вылетел на шоссе, развернулся с ходу – задние колеса скользнули юзом по асфальту – погнал машину в сторону Кенна.
Спустя несколько минут к клинике промчался красный лимузин фон Штрипса.
Глубоко засунув руки в карманы прорезиненного пальто, фрейлейн Морге размеренными шагами ходила перед воротами. Волосы ее были наскоро убраны. Лицо бледно, как застывшая гипсовая маска.
У раскрытых дверей проходной стоял окаменевший, как столб, дежурный. Пальцы его рук, вытянутых по швам, слегка вздрагивали.
Лимузин шефа полиции развернулся у ворот, лучи света описали стремительный полукруг. Фрейлейн Морге на ходу заскочила в кабину к фон Штрипсу, тот поспешно подвинулся.
– Обратно на шоссе! – глухо бросила она шоферу.
Фон Штрипс взглянул на ее лицо и не решился задать приготовленные вопросы.
– Они, конечно, поехали в консульство, – высказал он свое соображение. – послал вслед агента на мотоцикле с приказом задержать вашу машину. Но они очевидно, пересели на свой “кадиллак”: вашу машину мы видели здесь на аллее.
– Надо было сообразить это раньше, – процедила сквозь зубы фрейлейн Морге.
– Мой агент все равно обгонит их до стопятидесятого километра, возразил фон Штрипс. – Там он опустит шлагбаум на переезде и задержит их.
Они остановились возле белой машины, брошенной Байдаровым на шоссе. Быстро осмотрели ее. Казалось, все было на месте и в порядке. Даже ключ зажигания торчал в переднем щитке.