Вирус В-13

Она уже не думала о том, зачем ей все это нужно и что будет с ней, если ее заметят за таким неблаговидным занятием. Холодная логика рассуждений уступила место пылкому любопытству… Мисс Фруди вздрогнула, услышав голос своего шефа, но потом освоилась и затаила дыхание.
– …после того, как профессор Морге ознакомил вас, господа, с сущностью своей талантливой многолетней работы, я хочу дополнить его доклад маленькой иллюстрацией – представить вам экспонат. Прошу вас, доктор Крейде!..
  
Услышав шорох, секретарша испуганно отшатнулась от двери, но тут же сообразила, что доктор Крейде, очевидно, направился за экспонатом в комнату отдыха господина Эксона.
Мисс Фруди успокоилась, ей страшно захотелось узнать, что за экспонат приготовил шеф для своих гостей. Она нагнулась и заглянула в узкий прямоугольник замочной скважины, но увидела только пустой стул у противоположной стены. Вдруг что-то задвигалось в узком поле ее видимости, у стула появилась фигура в синей спецодежде рабочего. Так вот, оказывается, чью кепку она видела сегодня на вешалке!
Лицо у рабочего было слегка отечное, припухшее, черты сглажены и неопределенны, как у ребенка. Двигался он вяло и нерешительно; вот его попросили сесть, и он поспешно опустился на стул, оглядывая комнату растерянными, испуганными глазами.
«Это какой-то слабоумный. Зачем он им?», – подумала мисс Фруди. Она опять приникла ухом к замочной скважине.
– …рабочий моего завода, – услышала она голос господина Эксона. – вас познакомлю с его биографией, с его прошлым и настоящим. Возможно, что вы, господа, поверили бы мне на слово, но я решил запастись официальными документами. Дело – есть дело!
Мисс Фруди услышала, как зашелестели бумаги в руках ее шефа.
– Итак, первый документ о его прошлом. Дан полицейским управлением города Зиттина, отделом секретной службы… Рабочий-электрик Дэн Марти за антипатриотические настроения, выразившиеся в активной пропаганде против войны в 1943 году, был отдан под суд, отбывал два года тюремного заключения… Последним его аккордом была организация забастовки на моем заводе дизелей. Забастовку удалось ликвидировать только после ареста стачечного комитета, председателем которого был все тот же Дэн Марти.
До слуха мисс Фруди донеслись недоверчивые и удивленные восклицания присутствующих.
Она продолжала смотреть в замочную скважину.
Дэн Марти сидел на стуле безучастный ко всему. Часто моргая, он глядел себе под ноги. На неподвижном лице не отражалось ни одной мысли, как будто разговор совершенно не касался его.
– Как видите, господа, – говорил Эксон, – в прошлом у Дэна Марти не было недостатка в революционных настроениях. Посмотрим теперь его настоящее. Даже по его виду можно заключить, что он растерял значительную часть своих агрессивных способностей. Но я зачитаю вам официальную справку из психиатрической больницы… У Дэна Марти после перенесенного им тяжелого энцефалита… Вы меня понимаете, господа!., тяжелого энцефалита… имеется частичное повреждение центральной нервной системы. Больной не способен к умственной работе, но может заниматься несложным физическим трудом… Теперь оцените, господа, политический и экономический эффект изобретения профессора Морге. Самым сильным оружием на сегодня считается атомная бомба. Но что можно было бы показать после действия атомной бомбы? Разрушенные дома, которые нужно вновь построить? Трупы людей, которые нужно похоронить… Люди, подобные Марти, будут совершенно безопасны, но могут служить подсобной рабочей силой, жить, не обременяя и не беспокоя никого.
«При чем тут атомная бомба?» -подумала мисс Фруди. И вдруг услышала стук во входную дверь.
От неожиданности по лицу секретарши побежали красные пятна. Испуганно кинулась она к своему столику, к коробочке с пудрой… Когда она открыла дверь, то у нее было строгое, невозмутимое лицо человека, которого уж никак нельзя обвинить в неблаговидных делах.
Испугалась мисс Фруди напрасно, за дверью оказался почтальон с пачкой писем и телеграмм.
Тщательно проверив корреспонденцию и расписавшись за нее, мисс Фруди закрыла дверь. Потом, как всегда, рассортировала почту, вскрыла письма, адресованные не лично господину Эксону и, зарегистрировав их, разложила в соответствующие папки… И когда, наконец, снова заняла свой пост у двери, то услышала женский голос.
«Ага, это как раз говорит та нахалка, которая толкнула меня».
– …господа боятся вложить свои деньги в такое непроверенное предприятие?.. – услышала мисс Фруди. – Вы хотите более убедительных результатов. Вам нужен массовый эксперимент? Хорошо. Пусть господа следят за сообщениями газет!
…Совещание закончилось вскоре после выступления женщины. Закрывая ящики стола, мисс Фруди попыталась связать все услышанное ею и сообразить, какой же вопрос решался на совещании, но потом взглянула на часы и заторопилась. У нее был билет на фильм «Безумные увлечения», и она боялась опоздать.
Луна не вовремя выглянула из-за тучи и осветила ярким холодным светом оба берега пограничной речки.
Старший сержант Батраков замер в тени небольшого валуна, согнувшись в неудобной позе. В десяти шагах виднелись кусты, но чтобы туда добраться, нужно было ждать следующей тучки. Переползать при свете Батракову не хотелось: он только что заметил на том берегу реки какое-то движение.
Там мог быть зверь. А мог быть и человек.
Поэтому, внимательно следя за берегом, старший сержант поглядывал и на небо. Но небесные странницы мало интересовались земными делами пограничника Батракова, и когда, наконец, они закрыли луну, то у него настолько затекли ноги, что до кустов пришлось добираться на четвереньках.
Внезапно послышался громкий всплеск… Батраков вскинул на руку автомат. При слабом свете он заметил, как среди гладкого плеса речки разбегались круги.
Это могла сделать рыба, но мог сделать и диверсант, решивший в водолазном костюме перебрести неширокую речушку. Прячась за кустами, Батраков подобрался поближе к месту всплеска.
Подождал.
Но все было тихо и на той и на этой стороне…
Утром, незадолго до смены, на речку приехал дежурный по кухне рядовой Денис Сумбаев. Пока лошадь пила воду, пограничники выкурили по папироске. Потом Сумбаев пригоршнями напился из речки. Он был плотный и здоровый, пил долго и со вкусом.
…Сменившись, Батраков доложил начальнику заставы капитану Васильеву о всплеске на реке и о движении на том берегу.
  
Где Таня?
 
В номере было душно и жарко. Березкин, одетый в ослепительно-белую рубашку и такие же брюки, читал за столом какую-то толстую и, судя по ее потрепанности, интересную книгу. Он переносил жару легко, но Байдарову в комнате было так же «хорошо», как белому медведю на русской печи.
Уйти из номера было нельзя: два часа тому назад Таня уехала в больницу, ждали ее звонка или приезда.
От нечего делать Байдаров попробовал было приводить .в порядок свои записи, однако термометр у подъезда гостиницы уже поднялся за цифру сорок, мысли в голове были какие-то вялые и распаренные, и Байдаров не мог придумать ни одной толковой фразы. Изнывая, от жары, он плюнул на все условности, разделся до трусов и улегся на диване у окна.
Хотелось курить. Папиросы были под рукой, но спички лежали где-то на столе, а встать с дивана не хватало силы.
Байдаров пожевал в зубах папиросу и сказал: – Сережа, ты мне друг или нет?
– Ну?
– Я тебя спрашиваю?
– Для чего ты задаешь глупые вопросы?
– Значит, я могу просить тебя оказать мне услугу?
– Конечно.
– Тогда брось мне, пожалуйста, спички. Они на столе, возле тебя.
  
Коробка спичек мелькнула в воздухе, и Байдаров поймал ее на лету.
Березкин опять уткнулся в книгу.
– Ты что читаешь, Сережа?
– «Три мушкетера».
– Где же ты ее взял?
– Нашел в машине, в ящике с инструментом.
Байдаров выпустил в потолок огромный клуб дыма.
Очевидно, папироса чуточку улучшила его настроение.