Вирус В-13

Дежурный, сопя носом и дергая перекосившимся лицом, схватился за рычаг. Железные створки открылись, женщина села за руль, и машина въехала в ограду.
Справа и слева от главного корпуса клиники отходили одноэтажные пристройки, не похожие на больничные, – очевидно, это были помещения обслуживающего персонала. В окнах висели кружевные занавески и бархатные шторы. Поблескивал цветной мрамор подъездив.
  
Круто развернувшись, машина остановилась у ступенек подъезда.
– Демарсе! – сказала женщина – голос ее был безразличный и усталый. Вы будете спать здесь или поедете домой?
В машине послышалась возня, и в дверку высунулась заспанная помятая физиономия мужчины. Он посмотрел на синеющее небо и прищурил выпуклые нагловатые глаза.
– А вы? – спросил он.
– Я пойду отдохну пару часов, – ответила женщина, уже поднимаясь по ступенькам.
Мужчина посмотрел ей вслед покорным, по-собачьи преданным, взглядом, Возьмите меня с собой.
– Пожалуйста. – могу положить вас на диване к приемной. Вы как-то уже спали на нем.
– Ну нет, – попробовал пошутить мужчина. – Лучше я лягу спать на мостовой… Пожалуй, я поеду обратно в клуб.
– Как хотите. Сейчас я пришлю к вам шофера.
Не оборачиваясь, женщина прошла в двери, которые предупредительно, как бы сами собой, открылись перед ней. Она прошла по коридору, устланному мягкой дорожкой. Попавший ей навстречу служитель в белом халате, с пылесосом в руках, отступил в сторону и, вытянувшись, замер у стены. В маленькой приемной ее встретил второй служитель и с торопливой почтительностью открыл двери кабинета.
Войдя, она бросила на письменный стол перчатки и рядом с ними записную книжку.
Раскрывшиеся страницы книжки были исписаны мелким торопливым почерком, по-латыни…
  
Новый лаборант
 
Доктор Крейде взглянул на ручные часы и с нетерпением завозился на неудобном кожаном диванчике.
Что за порядки в этой клинике! Уже два часа он сидит в приемной старшего врача, и неизвестно, сколько еще придется просидеть. Должна же быть в конце концов какая-то элементарная вежливость… Хотя, может быть, здесь нельзя этого требовать. Клиника производит довольно-таки странное впечатление. Высокий забор, охрана, колючая проволока… Кроме того, как он смог убедиться, о ней мало кто знает в городе. Полицейский у вокзала, как только доктор Крейде обратился к нему с вопросом, перестал быть любезным и ответил, что не знает в городе клиники под таким номером… Пришлось обратиться к шоферам такси. Но только пятый из опрошенных шоферов знал ее местонахождение. Он-то и привез сюда доктора Крейде, а то пришлось бы, пожалуй, ходить до вечера, разыскивая эту безвестную клинику.
Доктор протер белоснежным платочком свои очки и с неодобрением посмотрел на мужчину в белом халате, безучастно сидевшего за столиком. Спрашивать его о чем-либо бесполезно – он был глух и нем, как рыба, у которой он заимствовал свои глаза.
Причем глух в самом прямом понимании, в этом доктор успел убедиться. Когда он начал докладывать о себе, на неподвижном лице служителя не отразилось ничего.
Он просто протянул руку и доктор Крейде, не договорив начатой фразы, подал ему свои документы. Служитель унес их за дверь, через минуту вернулся и опять протянул руку. Пришлось отдать ему рекомендательное письмо господина Эксона, которое доктор хотел вручить старшему врачу сам. Служитель унес письмо в кабинет, вышел и молча показал на диванчик, на котором он, доктор Крейде, и сидит вот уже третий час.
Странные служащие в этой странной клинике.
На дворе попался уборщик с лицом дегенерата, но в золотых очках… Что же представляет собой старший врач?..
Над столом служителя замигал красный сигнал и раздалось гудение узкого низкого тона, что доктор Крейде скорее почувствовал его, чем услышал.
Рыбоглазый служитель сорвался с места и стремительно кинулся в кабинет.
«Однако! – подумал доктор. – Здесь умеют муштровать служащих». Служитель быстро вернулся и знаком пригласил его пройти.
Доктор Крейде встал с надоевшего диванчика, молодцевато выпрямился, поправил галстук-бабочку – всем видом показывая, что он-то не собирается здесь бегать рысью. Приняв чуть недовольный вид, солидно вошел в открытые двери. Он почти не удивился тому, что комната, в которую он вошел, не походила на врачебный кабинет. Стены ее были оклеены дорогими обоями, на окнах висели бархатные портьеры, во весь пол расстилался пушистый ковер.
Угол комнаты занимал письменный стол, на нем, рядом с чернильным прибором, стоял узкий хрустальный графин, очевидно, с вином; два высоких бокала сухо поблескивали острыми гранями.
Кресло за столом было пусто. Доктор Крейде повел глазами по комнате и заметил женщину, полузакрытую оконной портьерой. Одетая в белую блузку и темную юбку, она стояла, скрестив руки на груди, привалившись плечом к оконному косяку.
«Возможно, секретарь?» – подумал доктор и кашлянул. Женщина не пошевелилась. Доктор Крейде нахмурился.
– Я бы хотел видеть старшего врача клиники, – произнес он раздельно.
– Садитесь доктор, – сказала женщина, по-прежнему не поворачиваясь.
Интонации ее ровного, глуховатого голоса были уверенные, хозяйские.
Доктор приподнял брови. Однако, решив уже больше ничему не удивляться, он придал лицу безразличное выражение и с достоинством опустился в кресло у письменного стола.
«Если эта девчонка на самом деле старший врач… что ж, тем лучше!» Доктор считал, что у него есть кое-какой опыт в обращении с женщинами Он принял в кресле более изящную позу и еще раз поправил галстук-бабочку.
Женщина, наконец, повернулась от окна, подошла к столу и ленивым движением присела, но не в кресло, а на мягкий широкий подлокотник.
– Где вы работали в последнее время, доктор Крейде? – спросила она. Глаза ее немного косили, доктор никак не мог уловить точное направление ее взгляда, и это слегка нервировало его.
– В последнее время, – сказал он, – я работал у русских, в советской зоне Большого Берлина, фрейлейн… – Он сделал многозначительную паузу женщина не представилась ему, он решил научить ее вежливости, полагая, что она сейчас назовет себя. Однако женщина промолчала, неоконченная фраза повисла в воздухе.
– Я не успел эвакуироваться, – добавил он.
– Что вы там делали?
– Работал врачом в бактериологической лаборатории. Был на хорошем счету, имел даже благодарность от советского командования.
– Почему же ушли?
Доктор Крейде пожал плечами, как бы считая наивным такой вопрос.
– Я немец, – сказал он, опустив глаза. – патриот старой Германии. Поэтому, при первой возможности, я бежал в западную зону. Там я встретился с господином Эксоном, и он предложил мне съездить к вам.
Женщина несколько секунд молча и беспременно разглядывала его.
– Доктор Крейде, – сказала она, – у меня в клинике работают только люди, которым я могу доверять. А доверять я могу только тем, судьба которых в моих руках. – никогда не приняла бы вас к себе с такой биографией, если бы она на самом деле была такой, какую вы сейчас рассказали. Но господин Эксон прислал еще одну вашу биографию. В ней есть некоторые факты, заслуживающие внимания. Вы о них забыли рассказать.
Доктор Крейде артистически правдоподобно выразил на лице недоумение, но предпочел промолчать.
– Возможно, у вас были основания эти факты забыть, – продолжала женщина, – я попробую их напомнить… В последние годы войны вы работали в Германии, в одном учреждении… назовем его просто «лаборатория номер семь».
Доктор Крейде попробовал протестовать, но его остановили коротким Движением указательного пальца.
  
– В «лаборатории номер семь» производились опыты и исследования над ботулотоксином – колбасным ядом. Предполагалось использовать его в военных целях. Опыты затянулись, военные дела Германии пошли неважно, и тогда вы, предугадывая печальную развязку, решили заручиться поддержкой другого государства и продать ему секреты лаборатории. Но вам это сделать не удалось, вас поймали с поличным, и вы, спасаясь от кары, бежали к русским. – пока ничего не перепутала?..