Ultima Ratio (СИ)

Разбить бригаду мелкими отрядами и пустить их маршевыми ротами вдали от главных дорог, это был страшный риск, но риск оправданный.
Едва штабная колонна, трясясь на ухабах вползла под сень вековых деревьев как оставленное час назад местоположение бригады покрылось сплошным ковров взрывов шестидюймовых снарядов. На счастье Громова, германское командование находясь в жестком временном цейтноте не проверило показания радиоразведки, нанеся удар по имеющимся координатам, не уточнив местоположение бригады. Еще через пару часов, бронированный авангард панцер-дивизии Функа, налетел на линию аванпостов восьмой пехотной дивизии, генерала Перова с ходу прорвав его, сцепился с основными силами. На фланг пехоты Перова, нацелился гренадерский полк, восемнадцатой моторизованной дивизии. Ударь еще и они, вся оборона рухнула бы как гнилой забор, и немецкие танки устремились по тылам всей собранной в Галиции — армии
Немцев, сгубила страсть к порядку. Если в полевом уставе записано, интервал между движения машин — тридцать метров, то значит тридцать и не миллиметра больше или меньше. Орднунг….одним словом. Вот и входила в прорыв, дивизия Функа — постепенно, так как единственное в этих краях шоссе было узким и изрядно побитым в ходе артобстрелов и бомбежек. Истребители люфтваффе надежно прикрыли небо и опасаться налета русских штурмовиков, не стоило, но неприятности начались на земле, причем там где их никто не ждал.
Именно тридцать шестой танковый полк, ранее надежно скрытый и замаскированный, сорвался вперед по приказу генерала Зюле и должен был, используя фактор внезапности и мощную артиллерийскую поддержку, совместно с гренадерами восемнадцатой дивизии — окружить и раздавить бригаду «воющих чертей». Но артиллерийский удар, пришелся по пустому месту и генерал Зюле, выслушав рапорт разведки и пожав плечами, нацелил полк на северо-восток от Радехова, в стык седьмой и пятнадцатой дивизий русских. В конце концов. куда могла деться целая русская танковая бригада? Наверняка — отступила на соединение к основным силам, значит надо её преследовать, не теряя не секунды.
— Колонна бронетехники идет к северо-востоку! Завопил покрытый грязью вестовой, от подполковника Темникова, командира второй маршевой колонны бригады, на рыкающем мотоцикле «Дукс», подскочивший к КШМ Громова.
— Немцы?
— Так точно! Немчура прет. Прямо по шоссе, пыль столбом.
Громов на секунду задумался, взвешивая за и против. Шанс, ему предоставляется шанс… Осталось его правильно использовать.
— Передай Глотову, слово в слово, рядовой. Колонну пропустить, разворачиваться на юг, у хутора Видное. Атаковать по сигналу — две желтые ракеты. Передай и смотри, рядовой ничего не перепутай. Шкуру спущу. Справишься — считай георгия заработал…
— Так точно, господин полковник. Крикнул вестовой и его двухколёсный конь взревев, помчался вперед по обочине забитой машинами, узкой лесной дороге.
— Рискуем…а если его немцы перехватят? Процедил Паннвиц
— Есть еще варианты? Желчно поинтересовался Громов. Голубиной почтой или кострами на вышках связь поддерживать будем? Здесь уже не до академических расчетов. Разбив бригаду на рейдовые отряды мы можем ударить веером и полностью обрушить тылы германцев. Или — погибнуть без всякой пользы… Такое вот …лото…
Паннвиц, только молча кивнул, играя желваками на вытянутом прусском лице. Понял уже, что не прав и согласился с командиром. Хотя тот еще гордец, военная косточка в прямом смысле этого слова. Дед Виктора Паннвица, был последовательно генералом сначала германской, потом после победы на выборах в 1933 году красного Эрнста Тельмана — российской армии. В числе первых прусских аристократов- плюнувших на чернь и присягу, собравших вещи и севших на поезд Кенигсберг-Санкт-Петербург. Сейчас, внук прусского генерала откровенно психовал в ожидании неминуемого столкновения со своими бывшими соотечественниками.
Подполковник Темников, оказался молодцом. Лучше бы и не сделал сам Громов. Танковый и механизированный батальоны отряда Темникова развернулись вдоль мелкой речки Виды, спокойно наблюдая за бесконечной колонной германского танкового полка, когда в небо взлетели две желтые ракеты.
 
Бронебойные болванки, огненными светлячками устремились к немецким панцерам отчего в арьергарде колонны вспыхнуло сразу несколько машин. Вопли сгорающих заживо танкистов — взорвали эфир, цепляя траками дерн, «леопарды» стали разворачиваться, нащупывая цели своими длинными, нарезными орудиями. Вскоре «леопарды» стали попадать, по русским танкам, но тут во фланг им обрушились основные силы бригады Громова. Сотня воющих газотурбинных танков и столь о же полугусеничных бронемашин. Боевой порядок тевтонов рухнул сразу и в быстротечной схватке блестяще проявили себя механизмы заряжания. «Аспиды» успевали выстрелить дважды, прежде чем немецкий экипаж- выпустить один снаряд. Тридцать шестой панцер-регимент, лег почти целиком, застигнутый врасплох в своем тылу, весь его тыл, подвижные склады и ремонтные мастерские — достались ошалевшим бойцам Громова…
— Не останавливаться! Хрипел в микрофон рации, Громов утирая густой пот с грязного лба и три его рейдовых отряда стальными клиньями потрошили тыл дивизии генерал Финка.
Паника и хаос, мгновенно охватили тыл группы генерала Зюле, парализуя движение колонн и создавая многокилометровые пробки, срывая так удачно начавшееся контрнаступление. Отдаваемые из штабов противоречивые приказы — только усугубляли неразбериху. Всех добило вмешательство люфтваффе. Два бомбардировочных штаффеля на реактивных «Арадо» волнами прошлись над Радеховым, засыпая бомбами расположение атакующих русских танкистов. Свалка на земле была яростной, на малых дистанциях, поэтому отличить своих от чужих, пилотам скоростных машин — было не просто. В итоге, один штаффель отбомбился, причем весьма точно по панцергренадерскому полку на марше. Через час, пробившиеся при поддержке И-300, сквозь истребительную завесу люфтваффе, штурмовики «БШ-44» вторично обработали этот многострадальный полк.
Радехов — горел, особенно после того, как реактивный дивизион бригады отработал по городу остатками боезапаса. После чего,12 танковая бригада, охватив город полукругом ворвалась в город, сметя малочисленные части прикрытия.
Отбив шифрограмму в штаб корпуса Рюмина, Громов припал к фляжке, одновременно пытаясь вытереть заботливо кем то поданным рушником, грязное лицо и одновременно выслушивая доклады командиров. В целом, все шло неплохо, хотя без потерь не обошлось. Командир третьего рейдового отряда, подполковник Наумов Максим Григорьевич, был поражен осколком авиабомбы в голову и спустя полчаса скончался в страшных мучениях. Сгорело не менее двух десятков танков, причем почти со всеми экипажами. Очень горюч авиационный керосин, мало кто выскочить из подбитого танка успевает…Зато немчуры накрошили, вчетверо больше. Громов сам видел узкие поля, заставленные сгоревшей немецкой техникой.
— Связь, господин полковник… «Лебедь» вызывает.
Генерал Рюмин, уточнив местоположение бригады Громова, тут же начал вопить, несмотря на помехи, о том, что снимет Громова с бригады и отправит в тыл, командовать «инвалидной командой».
— Немедленно прорывайтесь к основным силам корпуса. Это приказ. Огневой поддержкой обеспечим..
— Мы оседлали важнейший узел дорог, противник дезориентирован. Нужно одним ударом пробиться к нам..
— Я не буду рисковать корпусом из-за вашего самоуправства и авантюризма. Вы действовали самостоятельно в отрыве от основных сил…
— Это и есть, назначение отдельной танковой бригады по Уставу боевой службы параграф..
— Вы нарушили мой приказ! Рявкнул Рюмин. С вами будем разбираться потом. А теперь- выводите бригаду из котла, куда вы её загнали, к основным силам…Направление удара…
Громов не дослушал командира корпуса и махнув рукой связисту, приказал оборвать связь.
— Паннвиц! Мне нужен полный перечень имеющихся боеприпасов и вооружений в строю, включая трофейное. Мотопехоту приказываю спешить, бронетехнику окопать. Будем драться, Радехов сдавать нельзя.