Приключения Капрала Шницеля (СИ)
— Служу Человечеству! — ответил новоиспечённый капрал по уставу, отдав честь, и пожал протянутую руку командира.
— Молодец, луддит, — едва слышно прошептал тот, — так держать.
Рождество праздновали вместе с обмыванием медалей и новогодних повышений. Весь не-офицерский состав роты собрался на увольнительную двадцать пятого числа в излюбленном месте Топа — Гауптштрассе Бирхаус, где когда-то отмечали аттестацию Алекса. Торжество обещало быть знатным. Взводный пожертвовал половину наконец-то полученного от Шварцльмюллера ящика баварского шнапса, старшинский состав тряхнул мошной и скинулся на рождественские подарки, а обладатели новых званий профинансировали угощение. Вместо привычных и ожидаемых сосисок, столы ломились под весом пары запеченных свиней — Шницелю зарплату тратить было практически не на что, и за почти два не облагаемых налогами Альянса года на счету накопилась солидная даже для унтера сумма. Откушав и разогревшись литровыми кружками Лэндингского пива, солдаты сгрудились вокруг составленной под четырёхметровой ёлкой батареи цветных коробок. Подарки разнились от уважительных до смешных. Ченгу от ротного мастер старшины достался охотничий нож, с выгравированным на лезвии именем, а вот Маеда получил от многократно битых сослуживцев традиционный хлопковый маваши — пояс сумиста с наказом непременно растолстеть хотя-бы до старых габаритов Шницеля. Капрал же прослезился, распаковав внушительного размера ящик, в котором покоилась средняя броня от Комбината Элкосс. "Гладиатор" среднего класса был раскрашен в парадные белый и красный цвета стандартных "Фениксов" гарнизона с самодельной маркировкой "Colonial Militia" (англ: колониальное ополчение) над сердцем и приложенным кинетическим буфером с подписью "Нашему луддиту от 232-й роты" и именами всех сослуживцев. Растрогавшийся солдат лично поблагодарил каждого, и к вечеру нализался светлым до того, что забыл английский язык.
Январь кроме новых лычек принёс и очередной турнир по рукопашному бою. Наставник, разрешивший пропустить несколько предыдущих, на этот раз посчитал "коохая" готовым вновь поучаствовать. Под конец месяца бот подбросил шестерых участников и ротного со столичной базы на Главную, где им предстояло провести следующие два цикла. Атаман, как всегда, определил под спортзал один из пустующих бараков с прилегающим отапливаемым ангаром. В помещение набилось немногим меньше двух сотен человек, включая шесть с лишним десятков соревнующихся. Что интересно, впервые среди рукопашников затесалась девушка. Устав не делал различий по половому признаку, но среди модификантов преимущество мужчин в физической силе было практически непреодолимым — против биологии и разницы в генетически оптимизированной мышечной массе могли поспорить только действительно выдающиеся навыки мордобоя.
К своему удивлению, Шницель в первый день одержал две победы — против старого знакомца Штайнера и какого-то темнокожего капрала. Усилия сенсея с учеником дали плоды, и незнакомые с тактикой джуу джутсу противники оказались неготовы к подходу "завали и забей" от ополченца. Нельзя, конечно, сказать, что бывший толстяк стал супер бойцом. Свою роль сыграли и неожиданность, и готовность "съесть" очень ощутимые плюхи от соперников взамен на возможность перейти в партер, а так же ежедневное битьё от чемпиона полка, выработавшее скорость если не реакции, то восприятия. Ночь крепкого сна вкупе с дозой расслабляюще-восстанавливающего препарата подготовили не выбывших участников ко второму дню. Щитт смог пройти ещё один бой, достав таки противника после двухминутного кружения по рингу и медленного избиения тем с дальней дистанции, но к четверть-финалу удача закончилась. Против парня вышел матёрый оберстаршина с разрядом по вольной борьбе и наглядно показал, на что способен в партере опытный модификант. Проигравший не обижался, ведь он и так превзошёл все свои ожидания.
На пути в душевую, со шлемом в руке во время перерыва перед полуфинальными раундами, Александр встретил шедшую навстречу брюнетку со всё ещё влажными волосами, что выдавало в ней единственную участницу, так же вылетевшую в одной четвёртой. Сердце ёкнуло, одновременно с нервным сжатием мышц пониже спины.
— Привет, — сказала девушка, сверкнув белозубой улыбкой. — Ты ведь тот самый лудит из 232-й, без генной терапии? — капралу оставалось только утверждающие кивнуть. — Мы с тобой здесь две белые вороны, — рослая валькирия первой протянула руку, — Эшли Виллиамс, 212-я рота.
Глава Четвёртая. В которой спокойная жизнь заканчивается
Глава Четвёртая. В которой спокойная жизнь заканчивается.
Февраль, 2183
Как говорится, беда одна не приходит. Вслед за первым звоночком от "канона", аккурат под вторую годовщину попадания, в начале февраля, раздался следующий. Второй взвод погрузился на боты и был переброшен на другой конец раскинувшейся на десятки километров столицы. Солдатам предстояло расквартироваться во временных панельных домиках-контейнерах и… обеспечить охрану плюс необходимую поддержку раскопкам Протеанских захоронений. Счёт пошёл на недели — маяк предтеч пока ещё покоился под землёй, но как только его найдут, то начнет раскручиваться маховик телодвижений среди Адмиралтейства и политиков, который приведёт к нападению пособника Жнецов Сарена с его механической гоп-компанией гетов-еретиков, и миссии коммандера Шепарда, заодно.
К своему удивлению, Александр почувствовал некоторое облегчение, ступив бронированным сапогом на хрустнувшую гравием твёрдую почву, местами покрытую пожелтевшей травой. Так или иначе, развязка была близка и каждый взгляд на странно знакомый пейзаж напоминал об этом. Наверное, подумал капрал, он нахватался японского стоицизма от сенсея — тот любил иногда пофилософствовать, зажав ученика в особо мучительный залом.
"Не обманывай себя." Шницель — не Шепард, он не главный герой, не попаданец, чья судьба переиграть Великую Отечественную, но он компетентный солдат, с достаточным, пожалуй, багажом послезнания, чтобы подложить несколько качественных свиней Жнецам. "Путь — в упражнении." С этим даже Суворов согласен, мол, "тяжело в учении — легко в бою", хотя учитель карате в далёком детстве говорил несколько иначе, "первые двадцать лет тяжело, а потом привыкаешь." Пока что верилось больше каратисту. "Познакомься с каждым искусством." Здесь Щитт не мог похвастаться успехами, слишком уж широки горизонты даже двадцатого века, не говоря уже о двадцать втором. "Познай пути всех профессий." Видит Ктулху, капрал старался, по крайней мере в смежных к смертоубийству отраслях. "Различай выигрыш и потерю в делах мирских." Над этой сентенцией наставника, ученик размышлял не раз — слишком уж многогранными оказались слова, от понимания последствий, до экономической составляющей глобальных войн. "Развивай интуитивное суждение и понимание окружающего." Это… сложно и, наверное, приходит только с опытом, если не помереть в процессе получения оного. "Прозревай невидимое." Сразу, как только сканер на винтовке поставлю, невесело хмыкнул про себя ученик, в жизни только Снайпер Джо был простой как доска, а во всём остальном за кадром оставалось куда больше увиденного и понятого. "Обращай внимание даже на пустяки." Спасибо отцам-старшинам, внимательность у ополченца росла изо дня в день… Другое дело, чем больше Щитт замечал, тем больше осознавал пропасть между собой, вставшим на путь воина пару лет назад и ветеранами прошедшими на этой тернистой дороге не один десяток лет. "Не делай ничего бесполезного." Проблема была лишь в одном — отличить полезное от бесполезного.
— Капрал, у тебя что, Винт завис? — голос незнакомого прапорщика во флотской форме нарушил раздумья.
— Никак нет, сэр! — Шницель вытянулся по устоявшейся уже привычке.
— Вольно, солдат. — Космонавт неопределённого возраста с характерным инженерным инструментроном и бледной, месяцами не видящей солнца кожей прищурился и потёр чуть тронутую пепельным цветом тёмную щетину на затылке. — Какая у тебя военная специальность, капрал…