Мой любимый похититель (ЛП)

— Старик? — переспросил он. — Я разберусь с этим позже, но сейчас мне нужна глазурь.
— Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты грубый, властный тиран? — Я нахмурилась. — И прекрати красть мои кексы.
— Меня все так называют, — признал он, небрежно пожав плечами. — Своевольный, требовательный, высокомерный, властолюбивый. — Он сделал паузу. — Но не старик. Это было грубо, Пчелка.
  
Я постаралась не покраснеть. Это было немного бестактно с моей стороны.
— Как и «Пчелка», — настаивала я.
— Но ты — одна из них. — Он улыбнулся. — Всегда взбудоражена и готова к нападению. Защищаешь свою территорию.
Я приподняла одну бровь, не говоря ни слова.
Он ухмыльнулся, как будто читая мои мысли.
— Ты снова грубишь.
— Но я ничего не говорила.
— Тебе и не нужно. Твои глаза говорят за тебя. — Он нетерпеливым жестом указал на фургон. — Теперь глазурь, — повторил он.
— Я лишу тебя работы, — надменно сказала я. — За то, что преследуешь меня.
Мужчина усмехнулся и низко наклонился, застав меня врасплох, когда снова поцеловал. Один раз. Потом еще раз. Его губы задерживались на моих. Затем отстранился и посмотрел на меня сверху вниз, еще одна улыбка появилась на его губах.
Господи, мне вдруг захотелось обмазать его глазурью и слизать ее. Старик он или нет.
Везде.
Он улыбнулся шире, ямочки на щеках стали еще глубже.
— Ты забавная. Возможно, однажды я позволю тебе это сделать. И опровергну теорию насчет старика, — поклялся он. — Целиком и полностью. — Затем он подмигнул, повернулся и пошел прочь, остановившись, чтобы подобрать свою выброшенную сигару.
Я покачала головой, бормоча что-то себе под нос, смущенная тем, что высказала свои мысли вслух. Обернулась и выругалась, когда поняла, что он забрал весь контейнер с глазурью, оставив только крышку. Мужчина был незаметен и быстр. Как ниндзя. Должна признать, я впечатлена. Для старика он двигался слишком быстро.
Я насчитала еще шесть пропавших кексов.
Шесть!
Как, черт возьми, он умудрился взять шесть?
Его поцелуи не были настолько пьянящими.
Правда ведь?
Я никогда не узнаю.
Поскольку это случилось в последний раз, вопрос так и останется без ответа.
Я уверяла себя в этом.
* * *
Мне пришлось выдержать долгий и мучительный ужин, находясь на грани и медленно умирая внутри. Я ненавидела общественные мероприятия и обычно старалась избегать их, потому что была застенчивой от природы, а сидеть с группой незнакомых людей было для меня тяжело. Исключение делалось только для свадеб, когда подавался один из моих тортов. Обычно невеста была рада, если я сидела на кухне или в другом месте и присматривала за тортом, пока не наступало время убедиться, что он подан правильно, но Каролина настояла, чтобы я сидела с гостями. Я привыкла к более непринужденной одежде, и мое платье казалось чужеродным на моей коже. Материал свободно облегал ноги. Голые руки были прохладными, и сотни раз мне хотелось дернуть за вырез, но я заставляла себя сидеть спокойно. Когда собиралась, платье казалось мне красивым, но сейчас выглядело простоватым по сравнению с блеском и переливами платьев присутствующих здесь женщин. Некоторые декольте были такими низкими, что почти виднелись соски, а подолы других были такими короткими, что я удивлялась, как они не обнажают ягодицы или даже что-то более интимное. Подол же моего платья опускался ниже колен, вырез был скромным, а рукава-крылышки, которые в магазине казались кокетливыми, теперь выглядели старомодными и нескладными. Даже красивый зеленый цвет казался тусклым. За столом меня почти не замечали, люди вокруг пили, смеялись, уже зная друг друга. Я накинула шаль на плечи, чувствуя себя невидимкой. Мне хотелось уйти, но я наблюдала за тортом, готовая действовать, если кто-то начнет его трогать. Но, кроме восхищенных зрителей, никто к нему не подходил. Как только его разрежут, я была бы свободна. И считала минуты до этого момента.
Я высматривала похитителя кексов, но не видела его. Он должно быть был координатором мероприятий в этом здании, что объясняло его слегка надменную манеру общения и то, что постоянно появлялся рядом. Я ничего не сказала Каролине о том, что снова столкнулась с ним, или о том, что он умыкнул еще кексов. Пришлось бы объяснять, как он меня отвлек, а мне очень не хотелось этого делать.
Я сомневалась, что мы снова столкнемся, так что не было смысла портить ему карьеру. К тому же, у меня были лишние кексы, так что ничего страшного не произошло.
Так я говорила себе.
Его талантливый рот тут ни при чем.
Совсем не при чем.
После речей и первого танца я направилась в угол и наблюдала, как делаются постановочные фотографии, как снимается торт на пленку, а потом помогала персоналу нарезать его и перекладывать на тарелки, чтобы отправить на столы. Когда все было готово, я вздохнула с облегчением и грустью. Столько работы, которая так быстро исчезла. Я услышала положительные комментарии об угощении, которые заставили меня улыбнуться, и поболтала с несколькими людьми, которые подошли ко мне, чтобы выразить свое мнение о моем творении. Я очень надеялась, что все это даст мне больше работы, и дала свой номер четырем парам, у которых намечался юбилей, и нескольким пожилым мамам и папам, дети которых собирались под венец.
Сотрудники убрали последние куски торта и увезли стол на кухню. После того, как они все уберут, я должна буду забрать последние многоразовые принадлежности, а затем буду свободна и смогу уйти. Мне пришлось дать персоналу немного времени, чтобы сделать это.
Оркестр снова заиграл, и я выскользнула на балкон, наслаждаясь прохладным воздухом и тишиной. Облокотилась на перила с видом на пруд, изящные дуги фонтана меняли цвет, создавая рябь на поверхности воды.
Заиграла песня, и я закрыла глаза, мягко отбивая ритм пальцами по железным перилам. Затем начала напевать, слова и мотив четко звучали в моей голове. И тихонько подпевала, легко подбирая ноты. Я любила петь. Когда занималась выпечкой, у меня всегда играла музыка, и я постоянно подпевала, благодарная за то, что осталась одна и могу это делать. Напряжение в моих плечах ослабло. Я погрузилась в мелодию, пальцы рук и ног отстукивали ритм.
Не было никакого предупреждения, только внезапное ощущение напряженности за моей спиной. Волосы у меня на затылке встали дыбом. Дыхание участилось.
А потом он оказался рядом.
Его грудь прижималась к моей спине, его манящий аромат окутал меня.
— Ты должна танцевать.
— Я... я не танцую.
— Теперь будешь.
Мужчина развернул меня, притягивая к себе. Обхватил рукой мои волосы и потянул за них, пока я не посмотрела ему в глаза. Под этим светом расплавленное золото отливало черным. Уникальные. Как и он сам.
— Ты танцуешь со мной.
Он двинулся, и я, не задумываясь, последовала за ним. Казалось, мы танцевали вместе целую жизнь. Мой недостаток роста не имел значения. Моя неопытность не беспокоила его. Мужчина вел, а я шла туда, куда он направлял мое тело.
— Спой для меня, — потребовал он. — Только для меня.
Обычно неспособная петь перед кем-либо, я открыла рот и сделала именно то, что он хотел. Низко и тихо, но достаточно громко, чтобы он услышал. Я пела прекрасные слова, пока мы двигались по безлюдному балкону, наши шаги не прерывались, наши тела не разделялись. Одна песня перетекала в другую, а когда я не знала слов, просто мурлыкала. Моя голова покоилась на его торсе, и я чувствовала, как вздымается его грудь, когда он вздыхал от удовольствия. Мужчина прижал меня к себе, и впервые в жизни я почувствовала, что нахожусь именно там, где должна быть.
  
С ним.
Это было безумием.
Я даже не знала его.
И никогда не узнаю.
Песня закончилась, группа сделала перерыв, и он отстранился от меня, уставившись вниз, его глаза встретились с моими.