Мой любимый похититель (ЛП)

Как только сказал это, я понял, что облажался.
— Что? — Он усмехнулся. — Ты похитил ее, чтобы она пекла тебе торты? Держишь ее ради выкупа, а она платит его выпечкой?
Я слишком долго не отвечал, и его лицо вытянулось.
— Данте, что ты наделал?
Я покачал головой.
— Ничего. Мы заключили сделку, и она приехала в гости.
— Лучше бы ты сказал мне правду.
— Это ты безответственный и безрассудный, помнишь? — Я отмахнулся от него. — Я не выкидываю безумных трюков.
  
«До сих пор», — мысленно добавил я.
— Это было много лет назад.
— С ней все в порядке. Все хорошо, — повторил я.
— Пусть так и остается.
— Ты мне угрожаешь? — спросил я, сохраняя низкий голос.
— Предупреждаю. Она хорошая подруга Каролины. Она сделала ее свадебный торт в качестве одолжения. Не для того, чтобы стать жертвой какой-то твоей прихоти.
У меня на кончике языка вертелось желание сказать ему, что это не прихоть. Я понятия не имел, кто Брианна для меня, и не собирался обсуждать это с ним. А еще не хотел говорить ничего такого, что могло бы вызвать у него подозрения.
Меньше всего мне нужно было, чтобы мой брат нанес неожиданный визит и привез свою жену. Если они узнают, как я себя вел, мне придется здорово поплатиться. Никогда прежде я не совершал ничего столь возмутительного.
— Неважно, — пренебрежительно сказал я. — Что-нибудь еще?
— Она знает, чем ты занимаешься?
— Что я владелец нескольких художественных галерей? Да.
— И?
— И ничего. Это временно.
— Понятно.
— Пару месяцев. Может, меньше.
Он прищурился.
— Что-то происходит. — Это заявление было слишком близко к истине. Происходило что-то неожиданное, и я понятия не имел, что это и как с этим справиться.
— Ничего не происходит, кроме того, что у меня гостья, и она прямо сейчас печет мне торт. Ты усматриваешь во всем этом что-то несуществующее. Я закончил этот разговор. Я перешлю Каролине номер телефона. До свидания.
Я повесил трубку, кипя от злости.
Не рассчитывал, что мой младший брат узнает, что она здесь. По крайней мере, не таким способом. Без сомнения, Каролина позвонит Брианне и спросит, что происходит. Если Паоло узнает, что я звонил его дочери во время ее медового месяца, чтобы выудить информацию, он будет в бешенстве. Если Брианна не сможет убедить Каролину, что все это было по обоюдному согласию, Паоло появится здесь, и все пойдет наперекосяк.
Обхватив голову руками, я выругался.
Нужно было как-то исправить ситуацию.
И быстро.
* * *
Я направился на кухню, все еще кипя от гнева. Я отправил Каролине сообщение с номером Брианны и сразу же получил ответ.
Каролина: Что происходит? Почему Брай с тобой в Италии?
Мой ответ был коротким.
Я: Спроси ее сама. Но дай время. Она занята.
Каролина: Чем занята?
Я: Печет мне чертов торт. Позже, или я отключу ее телефон. Я и так жду весь день.
Каролина: Такой обидчивый.
Я проигнорировал ее и пошел к Брианне.
На кухне я прислонился к дверному косяку и просто наблюдал за ней. Девушка была в своей стихии, вокруг нее были ингредиенты, в воздухе витал аромат выпечки. Она постукивала пальцами босых ног в такт музыке, мурлыкала себе под нос, иногда напевая слова своим красивым голосом. Я уставился на ее босые ноги, вспоминая, что сказал ей раньше. Она была сильной и неистовой. И это будет становиться очевиднее по мере того, как она будет взрослеть. Я подумал, какой сильной она станет через несколько лет, если уже сейчас была невероятной.
Я вдохнул, звуки ее голоса и аромат сладкой ванили сгладили неровность, и мой гнев немного утих. Брианна подняла глаза и увидела меня. Ее улыбка стала такой яркой, что у меня перехватило дыхание.
— О, привет!
Я усмехнулся.
— Как поживает моя трудолюбивая маленькая Пчелка?
— Хорошо. — Она рассеянно потерла щеку, оставив на ней след от глазури. — Торт в духовке, печенье готово, и я уже планирую завтрашний день.
Я подошел ближе, взял ее за подбородок и слизал глазурь с ее кожи.
— М-м-м. Почему она у тебя такая вкусная.
— Я добавляю сливочный сыр в большинство своих глазурей, — ответила она с придыханием. — Он делает их более гладкими, насыщенными и менее сладкими. И добавляю настоящую ваниль. — Она провела пальцем по миске, стоящей перед ней, и протянула мне. — Попробуй?
Я взял ее за руку, сунул палец в рот и стал сосать глазурь. Провел языком по пальцу, затем поцеловал кончик и отпустил. Девушка посмотрела на палец, потом на меня, и ее темные глаза загорелись совсем другим огнем.
— Это было второе лучшее, что я пробовал за сегодня.
— А что было первым?
Я наклонился ближе, наши губы едва касались друг друга.
— Твой рот.
Она сглотнула, а затем сделала то, чего я не ожидал. Обмакнула палец в глазурь и размазала ее по языку. Затем облизала губы, оставляя на них след из глазури.
— Иди и возьми, старик.
Я схватил ее за лямки комбинезона и притянул к себе, целуя ее до тех пор, пока у нее не перехватило дыхание. Пока у меня самого не закружилась голова. Только сработавший таймер разлучил нас. Я отступил назад, встретившись с ней взглядом. Девушка выглядела ошеломленной, раскрасневшейся и манящей. Но она покачала головой.
— Торт, — пробормотала она, проходя мимо меня.
Если бы это было что-то еще, кроме торта, я бы сказал ей, чтобы она оставила это. Но она много работала, и я хотел получить свой чертов торт. Я и так достаточно долго терпел.
Брианна вынула формы из духовки и поставила их на решетку остывать. Коржи были золотистыми и невероятно пахли. Она отрегулировала температуру и положила два противня с печеньем на столешницу, готовые к выпечке.
Затем наклонила голову, изучая меня.
— Что не так?
— Почему ты думаешь, что что-то не так?
Она подошла ближе и провела пальцем по моему лбу.
— Когда ты расстроен, у тебя появляется морщинка между глаз. В последние несколько дней ее не было. Но она появилась после того, как ты увидел Уинтерса, и сейчас снова. Что случилось? Он доставляет тебе неприятности?
Меня удивила ее наблюдательность. Большинство людей не заметили бы ничего подобного. Но она заметила. И беспокоилась обо мне. Мне это понравилось.
— Нет. — Я рассказал ей о своем брате и его звонке. О сообщении Каролины.
Она выслушала и засунула печенье в духовку, установив таймер. Потом повернулась и облокотилась на столешницу, скрестив руки на груди.
— И ты хочешь убедиться, что я расскажу ей ту же версию истории. Не упоминая о наркотиках и похищении?
— Да. Думаю, это уже в прошлом.
Она кивнула, а затем снова удивила меня.
— У меня есть одно условие.
Я повторил ее позу.
— Понятно. Хочешь еще одних переговоров? Слушаю.
— Я расскажу Каролине облегченную версию. Я тоже не хочу, чтобы она или ее отец появились здесь.
— Хорошо.
— При условии, что ты расскажешь мне, почему Уинтерс считает, что ты у него что-то украл.
Мои брови взлетели вверх. Она говорила прямо.
— Ты уже сказал мне, что украл. Так что я хочу услышать всю историю.
— Почему?
— У меня такое чувство, что это большая часть того, что делает тебя... тобой.
— Ты действительно хочешь знать? Хочешь узнать что-то, что, по сути, навсегда свяжет тебя со мной? Любопытство сгубило кошку.
  
— Сомневаюсь, что то, что ты мне расскажешь, будет угрожать моей жизни.
— Будет лучше, если ты забудешь об этом.
— Было бы лучше, если бы ты никогда не похищал меня, но что сделано, то сделано, не так ли? По крайней мере, на этот раз у меня есть выбор, и я хочу знать.