Переписать финал

Соня же помнила и решила ненадолго одолжить. Ведьмочка была ниже и уже в плечах, и при всем желании воспользоваться ее одеждой было невозможно, а ходить по академии в футболке и шортах, что были даже короче местных женских панталон, было неловко.
Примерив чужую форму, она осталась довольна. Размеры этой Софи идеально подошли. Даже ботиночки сели как влитые. Туго свернув свою одежду, Соня затолкала ее на шкаф, в самый дальний угол, где несколько дней назад какой-то паучок пытался свить себе гнездо.
  
Убедившись, что со всем разобралась, и прихватив тетрадь Веланы по зельеделию, Соня выглянула в коридор, убедилась, что поблизости никого нет, и выскользнула в ночь.
До факультета целителей, как и планировала, она добралась в виде кошки, недовольно прижимая уши к голове под мелким, холодным дождем. Он оседал на пушистой черной шерсти легкими брызгами и сильного дискомфорта не доставлял, но все равно был очень неприятен.
Уже на крыльце, превратившись в человека, чтобы открыть тяжелую дверь, Соня невольно встряхнулась, хотя морось так и осталась на кошачьей шерстке. Когда прядь волос мягко скользнула по щеке, она поняла неприятное – поспешно стягивая с себя футболку, случайно зацепила и резинку, которая лежала теперь где-то на шкафу.
Короткая коса расплелась, и волнистые волосы рассыпались по плечам.
Возвращаться не было никакого смысла, поэтому она нырнула в темноту холла факультета, крадучись пробралась на этаж, где так же беспрепятственно проникла в лабораторию.
Запирали в академии только факультет некромантии, но не из-за страха, что туда может кто-то пробраться, совсем наоборот. Некоторые учебные образцы, недостаточно качественно упокоенные неопытными некромантами, поднимались посреди ночи и бродили по факультету, пока их кто-нибудь не находил.
Остальные факультеты и аудитории оставались открыты, никто не опасался, что в них могут забраться.
Соне такая беспечность была только на руку. Она еще не знала, что дело было далеко не в легкомысленности местных работников, а в защитных заклинаниях, которые оплетали каждое здание и каждое помещение.
Ночью лаборатория казалась слишком большой и зловещей. Соня взяла со стола профессора лампу – пользовались ею крайне редко, потому магический накопитель в основании был почти полным.
Дернула за цепочку выключателя, и пространство вокруг осветило тусклым светом, чуть зеленоватым из-за цвета стеклянного абажура. Такого освещения должно было хватить для задуманной Соней диверсии. Верхний свет включать она опасалась, так как успела уже услышать несколько жутких историй о ночных смотрителях, которые могли заметить свет в окне.
Некоторое время ушло на пересчет количества необходимых ингредиентов, чтобы их хватило на четыре порции бодрящего зелья, потом Соня собирала всё необходимое по шкафчикам. В конце концов, выбрав самый большой котелок из имеющихся и наполнив его водой, она начала подготавливать материалы: растерла семена, мелко нарубила стебли, перетерла цветки с маслом, получив тягучую, благоухающую смесь.
Самым сложным оказалось совладать с механическими весами. Неоправданно долго она пыталась понять, как ей взвесить ингредиенты с теми гирьками, которые она нашла, пока из темноты заботливо не подсказал раскатистый, раздробленный нечеловеческий голос:
– В верхнем ящичке стола должен лежать другой набор для работы с малыми весами.
Соня присела от неожиданности, не тратя время, быстро затушила лампу и спряталась за столом, чем только развеселила незнакомца.
Низкий смех прокатился по лаборатории, казалось, он раздавался со всех сторон, и от его звучания по коже волной прошлись мурашки холодной жути. Огонек под котлом отбрасывал слабый свет на столешницу, все еще отмечая место, где находилась Соня. Она хотела переместиться подальше, но боялась даже пошевелиться.
– Вам не кажется, что прятаться уже слишком поздно? – спросил голос. Раньше ничего похожего слышать Соне не доводилось, но она почему-то была уверена, что именно так и должны разговаривать монстры, которые по ночам появляются под кроватями или в шкафах, или в темных коридорах, когда идешь в туалет. Низкий, раскатистый, жуткий звук.
Желание забраться под стол пришлось сдержать. В основном потому, что из-за глиняных боков печи, встроенной в центр столешницы, места там было мало.
– Разве я не продемонстрировал свои добрые намерения, – щелкнул выключатель, и расколотый на множество звуков голос неожиданно собрался в один мужской, звучный и приятный слуху, – когда дал подсказку? Ну же, студентка, покажитесь. Прятаться и правда слишком поздно.
– Вы здесь откуда? – спросила Соня, не торопясь показываться, так как не могла знать наверняка, что именно увидит, и не была уверена, что сумеет сохранить самообладание, когда все же увидит. Голос показался ей смутно знакомым, но у всех преподавателей в академии он был хорошо поставленный и сильный, она могла и ошибиться.
– Прибыл через тени. – признался незнакомец. – Получил сообщение о сработавшем защитном плетении, решил посмотреть, кому не спится. Не ожидал застать ведьму за приготовлением…
Голос приближался, как и легкий звук шагов. Закусив губу, Соня смотрела в пол, прямо перед собой, и все же попыталась забраться под стол.
Совсем рядом раздался вполне человечный вздох, и страницы тетради зашуршали.
– Надо же, бодрящее зелье. Но зачем в таком количестве?
Неудобный вопрос она проигнорировала и осторожно задала свой:
– Защитное плетение сработало, когда я вошла? Или когда открыла шкафы с ингредиентами?
– Разумеется, когда вы незаконно проникли в аудитории. – любезно ответил он.
Это значило, что долгое время за ней тайно наблюдали из темноты, а она этого даже не заметила. Но также это значило, что если бы ее хотели убить или как-то навредить, то уже сделали бы это…
Соня медленно подняла глаза, встретилась с холодным, пристальным взглядом, совсем не соответствовавшим мягкому тону, который использовал мужчина, и поняла, что такого точно не ожидала. И что лучше бы, наверное, это оказался монстр. Шансы спастись тогда были бы куда выше.
– Ректор Вальхейм, – безнадежно произнесла она, – добрый вечер.
– Ночь уже, студентка. – заметил он. – Встаньте.
Соня медленно поднялась. О том, что ректор и Теодор родственники, в оригинале упоминалось не раз, эта информация была ей хорошо известна, она даже видела этого человека в главном зале в первый день учебы, когда он зачитывал свою речь, и все равно оказалась не готова к тому, насколько же они были похожи. Если бы Соня не знала наверняка, решила бы, что ректор и есть настоящий отец Теодора.
Но у ректора была своя трагическая история, описанная в оригинале всего несколькими скупыми предложениями. Еще в студенческие годы он потерял свою невесту, был безутешен и даже воспользовался каким-то запрещенным результатом, желая ее вернуть. Получил совсем не то, чего хотел: едва не умер, но обрел довольно устрашающую способность проникать в подпространство и по магическим потокам перемещаться в любое нужное ему место. И едва не вылетел из академии, но дело уладили его родители, а он отделался выговором и поражающим воображение количеством часов отработки.
Когда Соня узнала его историю, то прониклась еще большим сочувствием к Теодору, который почти повторил судьбу дяди. Только его любовь не исчезла бесследно, а отдала свое сердце другому. Человеку, который был этого недостоин.
– Итак, зачем вам бодрящее зелье?
Как этот человек, одетый в белую рубашку и серый жилет, с серебристыми волосами и светлыми глазами, похожими на жидкий металл, сумел спрятаться в темноте, оставалось загадкой. Он был похож на луч света, что должен рассеивать тьму, а не растворяться в ней.
  
– Это наше практическое задание. – Смотреть в лицо мужчине было сложно, но Соня старалась не отводить взгляд, чтобы не выглядеть виноватой или подозрительной. Хотя и виноватой, и подозрительной она, без сомнения, была.
– Насколько мне известно, зелья настолько низкого уровня проходят на первом курсе.