Прекрасный каратель (ЛП)

— Дерьмо. — Энцо зарычал, мгновенно вставая и швыряя пустые пивные бутылки в корзину для костра.
Вот почему папа позвонил заранее. Он ненавидел беспорядок и знал, что мы нарушаем наши стандарты, когда он не проверяет нас. До тех пор, пока к тому времени, когда он появлялся, это место выглядело респектабельно, он притворялся, что не знает об этом. И я скорее буду бегать, как взбитый маленький ребенок, убирая, чем выслушивать все о состоянии этого места во время его пребывания.
— Ты, садись, — скомандовал я, пихая Слоан так, что ее задница приземлилась на кресло у камина.
Она согнула ноги и осталась на месте, а я помог Энцо собрать пакеты чипсов со вчерашнего вечера вместе с пивными бутылками.
Энцо вышел из комнаты с мусором, и я поправил подушки на диване, прежде чем подбросить еще несколько дров в огонь.
Звук приближающейся машины по подъездной дорожке послышался из передней части дома, и я схватил Слоан за локоть и снова рывком выдернул ее из кресла.
— Пошли, — рявкнул я, таща ее за собой вверх по лестнице.
— Что мы делаем? — спросила она, но я проигнорировал вопрос, втянув ее в свою комнату и отпустив, когда пинком закрыл за нами дверь.
Я снял спортивные штаны и бросил их в корзину для белья, прежде чем схватить пару чистых джинсов из шкафа и натянуть красную футболку, а затем толстый серый свитер.
— Твой папа не любит спортивные штаны? — подразнила Слоан, наблюдая за мной.
— Мой папа не любит глупых замечаний, поэтому я предлагаю тебе держать рот на замке перед ним, — отрезал я.
Она надулась, и мой взгляд упал на ее губы.
— Встань на колени, — скомандовал я, отходя от нее, чтобы уложить волосы в ванной.
— Зачем? — спросила она, и в ее голосе снова появился страх.
Я проигнорировал ее вопрос, пытаясь пригладить свои кудри, но взглянул в зеркало и увидел, что она все равно сделала то, что я сказал. Ухмылка тронула уголки моего рта, когда я вымыл руки и вернулся к ней.
— Знаешь, почему мне нравится, когда ты стоишь на коленях? — спросил я, когда остановился перед ней, и ее лицо оказалось прямо на уровне моей промежности.
— Потому что ты мудак? — догадалась она, глядя на меня из-под длинных ресниц.
— Нет, принцесса. Потому что, это напоминает тебе, кому ты принадлежишь сейчас. Ты моя, а это значит, что ты должна смотреть на меня снизу вверх.
— Значит, ты просто получаешь удовольствие от того, что Калабрези находится в твоей власти? — она сплюнула.
— Нет, белла. Если хочешь меня отвязать, тебе нужно открыть рот пошире.
— Свинья, — прорычала она.
— Ты и половины не знаешь, — усмехнулся я. — Но я знаю, что ты думаешь об этом, не так ли? Твой девственный маленький ум задается вопросом, каково это сосать мой член.
— Замолчи!
— Ну, ты знаешь, что делать, когда тебе надоест мучать себя, фантазируя об этом, — сказал я, наслаждаясь ее яростью и чувствуя, как мой член дергается при разговоре об ее полных губах обхватывающих его. — Просто умоляй меня о настоящей сделке.
— Я ненавижу тебя, — прорычала она.
— Ага. Но ты все еще хочешь трахнуть меня.
Я протянул руку и схватил цепочку в центре ее наручников как раз в тот момент, когда внизу открылась входная дверь.
Мои братья с энтузиазмом приветствовали нашего папу, и я потащил за собой Слоан, чтобы присоединиться к ним.
Мы добрались до гостиной как раз в тот момент, когда вошли папа и мои братья, и я резко дернул наручники Слоан, заставив ее снова встать на колени рядом со мной.
Она вскрикнула от боли, когда ее колени ударились о ковер перед камином, а папа приблизился к нам с таким выражением лица, как будто он почувствовал что-то дурное.
Он был такого же роста, как я, и такой же широкий, и годы драк оставили шрамы на его красивом лице, проведя линию через его левую бровь, которая теперь была бледной и белой от старости. Ромеро ведут свои собственные сражения. Его черные волосы были покрыты сединой на висках, и он, как всегда, был одет в чертовски дорогой дизайнерский костюм.
— Так это и есть принцесса Калабрези? — размышлял он, разглядывая ее, как лошадь на базаре.
 
— Так и есть, — согласился я, сохраняя ровный голос. Потому что, черт возьми, я не собирался жалеть о своем решении украсть ее, даже если она окажется гребаной обузой. Я поклялся, что сотру позор за то, что пощадил ее много лет назад, со своего имени, и я был полон решимости заставить это безумие окупиться.
Мой папа был холодным человеком с жестокими глазами и еще более жестоким сердцем. У него не было времени для любви или привязанности, хотя мы знали, что он испытывает к нам и то, и другое из-за того, как яростно он поддерживал и защищал нас в равной степени. У меня поблекли воспоминания о том, как он гонялся за мной и нашим мертвым братом Анджело по парку с футбольным мячом, и о том, как он танцевал с нашей матерью на кухне, либо я выдумал их, либо человек, который фигурировал в них, был убит вместе с ней. Это существо, оставленное на его месте, было суровым и холодным, далеким и неумолимым. Но он также научил нас, как быть сильными во всех отношениях, научил нас причинять боль, а также принимать ее, и превратил нас в существ войны. И битва, которую мы вели, была против семьи девушки, которая сейчас стояла перед нами на коленях.
— Избавься от нее, чтобы мужчины могли поговорить, — сказал он, пренебрежительно отводя взгляд от Слоан, и я, не говоря ни слова, поставил ее на ноги.
Слоан даже не протестовала, когда я вывел ее в коридор, но она уперлась ногами, поняв, куда я собираюсь ее посадить. В этом доме была только одна комната, которая была действительно безопасной, и если мой отец хотел, чтобы она была заперта, то он имел в виду именно это.
— Но… — начала она, ее глаза расширились от страха, когда она сжала мое запястье в своей хватке. Ее взгляд встретился с моим, как будто она искала во мне сочувствия, но ей пришлось бы долго искать, если она надеялась его найти.
— В чем дело, принцесса? Ты думала, что только потому, что мы пока не хотим, чтобы ты умерла, мы действительно заботимся о твоем благополучии? — издевался я.
Ее челюсти сжались, глаза горели желанием причинить мне боль и трахнуть меня, если только это не заставит меня хотеть сломать ее еще больше.
Я схватил ее за руки и развернул так, чтобы она уперлась спиной в дверь подвала, прижавшись к ней своим телом, чтобы удержать ее там.
Я ухмыльнулся, когда она прокляла меня и потянулась, чтобы повернуть ключ в замке рядом с ней.
— Что с тобой не так? — прошипела она, когда дверь распахнулась, и я отступил, чтобы позволить ей спуститься.
— Если тебе нужен полный список, мы можем быть здесь какое-то время, и у меня есть встреча с моей семьей, на которой я должен присутствовать. Достаточно сказать, что я особая разновидность пиздеца, созданная в глубинах ваших самых мрачных кошмаров и самых грязных фантазий. Но если ты думаешь, что видела худшее во мне, то ты действительно ничего не понимаешь. Так что я предлагаю тебе быть хорошей маленькой заложницей и начать играть по правилам. Потому что чем раньше ты попадешь в очередь, тем лучше будет для тебя. И я обещаю, что когда я буду добр к тебе, мне будет больно во всех смыслах.
Слоан уставилась на меня так, будто даже не знала, что делать с этим ебанутым существом перед ней, но если она думает, что я — загадка, которую она могла бы разгадать, то ее ждет сильное разочарование.
Я протянул руку и включил для нее свет в подвале, и она медленно повернулась и направилась вниз по первым ступеням.
Я прислонился к дверному косяку и ждал, пока она спустится, чувство удовлетворения наполняло меня, когда я смотрел, как мой враг подчиняется моим командам.
— Хорошая девочка, — усмехнулся я, когда она добралась до холодного пола у основания лестницы.
Я потянулся через плечо и ухватил ткань своего свитера, прежде чем стянуть его через голову. Толстый и тёплый свитер не даст ей сильно замерзнуть, пока она будет здесь. Я бросил его, и она поймала, нахмурившись, как будто моя доброта только еще больше смутила ее.