Тесселис (СИ)

— Меня вы и вправду видите в Империале первый раз — я на острове Латиотти впервые в жизни. Позвольте представится: Фиктор Хуманум, механик Воздушного Судна Вагус Сумбонт, — повторно кивнул я.
— Приятно познакомиться, мистер Хуманум, — совершила девушка подобие книксена, который… ну я ПОЧТИ не пялился. — Кеала Сер, из достойного семейства Сер.
— Позвольте выразить и вам искреннее удовольствие от нашего знакомства, — ответил я и замолчал. — Позвольте пригласить вас за столик — беседовать, если такое случится, удобнее за ним.
Потому что прямо спрашивать у девушки, что ей понадобилось — неделикатно. Да и сама озвучит, если захочет. А вообще — непонятно. Империал как был пустым, ну в обозримом мне, так и остался. Хотя подозревать девушку явно из высшего общества в каких-то злоумышлениях в мой адрес… А, пожалуй, буду, но умеренно: понятно, что заводить меня в подворотню под упавший ящик эта Кеала не будет. А вот что она хочет и вообще… Непонятно. Но как хороша-то!
И Кеала меня не подвела. Расположилось за столиком и, попивая какой-то коктейль, просто мистически появившийся на столике, обозначила интерес в беседе. В смысле — на Латиотте скучновато, а вот если столь опытный путешественник поделится рассказами о путешествиях и приключениях — ей будет очень приятно.
Причин лишать девушку удовольствия я не имел, начал рассказывать, частично виденное и пережитое, частично — прочитанное и услышанное. А вот по мере рассказа впадал, пусть и внутренне, но в задумчивость. Дело в том, что Кеала явно меня… “клеила”, как выразилась искусственная память. Просто её преувеличенно-восхищённая реакция на рассказы, несколько раз положила ладонь на мою. Да и мимика и жесты — ну в общем, девушка пусть и не прямо, но очень явно “проявляла интерес” в сближении.
В принципе — я и не против. И даже объясняет некоторые непонятности, в смысле “а что ей от меня надо”. Ну просто выходит, на основе прочитанного, что не я “за экзотикой”, точнее не только я. А и эта девушка — и рассказы послушать, и любовью с экзотичным партнёром занятся. Что и социально может ей быть выгодно — перед знакомыми похвастаться осведомлённостью и не только. В общем — вариант вполне возможный и меня вполне устраивает. Из искусственной памяти, правда, полезли глупости типа: “да меня как экзотический объект рассматривают?!” Но это были недостойные джентльмена глупости: если я не против и заинтересован в экзотическом соитии, то и партнёрша моя имеет полное и ничуть мне не обидное право на такое же отношение! Мы в просвещенный век живём, а не в сидхском рабстве, в конце концов!
И мои рассказы закончились резонным и прямым вопросом:
— Мисс Кеала, у нас вышло очень приятное знакомство, — на что девушка поблескивая глазами кивнула, и мне бы хотелось его продолжить — ваше общество мне…
— Ваше мне тоже, мистер Фиктор, — прервала меня она. — Неподалёку есть лучший мотель Латиотти, “Уютная раковина”, там можно получше узнать друг друга, — на этом она захлопала ресницами.
Ну и хорошо, порадовался я и направился с девушкой в этот мотель, где за несколько золотых снял номер, а достоинства (или недостатки) его узнать не успел. Да и не особо жалел, потому что мы перешли к узнаванию друг друга “поближе”. И, помимо ряда очень пикантных и экзотичных моментов, вроде нежно-розовой кожи на ладонях и ступнях девушки и довольно интересного цвета сокровенных мест, Кеала меня приятно поразила (особенно после друидки с Деревянного Острова) энергичностью и умением в постельной сфере. Не старше меня, а по умелости явно превосходила служащую борделя, хотя мой опыт и не столь велик, скорее умозрителен за счёт искусственной памяти. Но даже с её учётом были сюрпризы, причём приятные. В общем, провели мы вместе несколько часов, в которые я был очень занят и очень доволен.
А вот по окончании нашего любовного свидания я сделал девушке вполне уместные комплименты, начал было одеваться, как вдруг — распахивается лёгкая дверь номера, рывком. А на пороге — пожилой джентльмен, с гневным выражением лица. Одет в лёгкий сюртук, при этом на ногах лёгкие бриджи, как у местных полисменов, но явно повыше качеством и подороже. В руке — здоровенная трость, почти дубина с золотой ручкой и набалдашником. И вот, гневно смотря на меня, потрясает этот джентльмен тростью.
 
— Прохвост! Обесчестил!! Мою ненаглядную звёздочку!!! — закричал на меня этот джентльмен, указывая свободной от трости рукой на всё так же пребывающую среди любовного беспорядка кровати Кеалу.
А я недоумевал: что имел в виду под “обесчестил” этот странный джентльмен? Вроде, судя по сходству — родственник, а скорее отец моей недавней любовницы. Просто есть традиция целибата до замужества — это и в книгах, и в реальности, и в искусственной памяти есть. И мужского, и женского. А есть традиции противоположные, а есть — где на вопрос замужества-брака вообще не смотрят. Никак не смотрят, потому что нет такой традиции, и что это несуществующее предваряет — никому не интересно. В общем, в принципе, что теоретически имеет в виду этот гневный джентльмен, я понимаю. Но практически — глупость же несусветная! Про отсутствие партнёров у Кеалы говорить смешно — такая умелость приобретается только опытом, иначе никак. Это ей не в укор, но что я не первый и, скорее, не первый из десятка любовников девушки — это точно. Да и она сама проявляла явный интерес и энтузиазм. А сейчас… странно. Лежит, всё так же раздетая, с удоволетворённо-расслабленной улыбкой наблюдает за нами, не прикрывается и не волнуется. Ничего не понимаю, констатировал я и еле успел увернутся от набалдашника трости!
Который меня если бы не убил, то вполне мог сломать руку!
— Оставьте меня в покое, неизвестный джентльмен! — возмутился я, судорожно продолжая одеваться, потому что даже трактаторами не мог полуодетый воспользоваться. — Мисс претензий не высказывала, была со мной по обоюдному согласию…
— Лжец! — взревел этот джентльмен, порождая уверенность, что он — не джентльмен.
И ладно бы просто заорал — опять попытался ударить меня своей жуткой тростью-дубиной! Но в этот раз трактаторы приняли удар на себя, жёстко, так что драчуна аж откинуло силой его же удара.
— Ах вот как, гнусный прохвост! — рявкнул он и, ухватившись за трость двумя руками, развёл их.
Оказавшись с тонкой шпагой, прятавшейся в толстом бамбуке трости.
— Прими ответственность, похотливый искуситель, или умри! — воздел он свою шпагу над головой.
— Да оставьте меня в покое! — отмахнулся я, понимая что трактаторами с этим анахронизмом-шпагой прекрасно справлюсь.
Занимало меня другое: реакция Кеалы, которая перекатилась на живот, подпёрла подбородок руками и всё так же, с улыбкой и молча, смотрела на происходящее. Это… очень странно. Но задать вопрос я не успел: шпага со свистом опустилась на подставленный трактатор и… прошла его, как будто его не было! Прорезала, как воздух, укутавшись на миг тёмной дымкой, как мне показалось — в форме черепов. А возможно, показалось от страха и боли, потому что кончик шпаги прочертил на моём боку длинную царапину! Не опасную, но болезненную и явно указывающую на неприятную перспективу! И замахнулся для нового удара, когда часть трактатора зазвенела на полу. И времени рассуждать у меня уже не было — убьёт же! Так что не став размахивать оставшимися трактаторами, я выхватил Метлу, наведя на противника. Он глаза выпучил, но замах не прекратил, сжав губы. Ну, сам виноват, заключил я, стреляя ему в ногу: всё же, убивать этого джентльмена я не собирался. И барабан повернул на пулю — ранить и спокойно покинуть это место и эту дурацкую и опасную ситуацию.