Разрушающийся мир (ЛП)

— С меня довольно твоих оправданий…
— Все это не имеет значения! — вскричала Клео. — Если Убежище решит, что мы собираемся их атаковать, они ударят первыми. Мы будем разбиты. Они нас уничтожат!
Латиноамериканка нахмурилась.
— Подожди минутку…
Клео заговорила громко и быстро, пытаясь перехватить контроль над ситуацией в зале.
— Это значит, что у нас нет выбора. Мы должны напасть первыми.
— Мы можем покинуть лагерь, — предложил Габриэль. Несколько человек одобрительно закивали. — Мы должны бежать…
Клео резко повернулась к нему.
— Бросить все и начинать сначала? Бежать, поджав хвосты? Это хуже, чем сдаться! Мы так близки к победе! К тому, чтобы все изменить!
Габриэль вскочил на ноги, опрокинув стул.
— Ты рискуешь нашими людьми внутри! Ты рискуешь Амелией, рискуешь лекарством…
Клео выхватила пистолет и наставила ему на грудь. Она не держала палец на спусковом крючке. Просто демонстрировала силу, свое превосходство, но он все еще был ей нужен. И они оба это знали.
Несколько Патриотов, стоявших у стен, подняли оружие и направили его на Габриэля.
На его лбу выступил пот. Он остался стоять на месте, но поднял руки.
— Ты не можешь этого сделать.
— Не стрелять, — приказал Джамал, его рука легла на кобуру. — Всем отойти!
— Мы должны это сделать, — запальчиво призывала Клео. — Мы не рискуем лекарством, а гарантированно его заберем! Мы знаем схему Убежища. У нас получится защитить лаборатории и ученых. Мы предупредим наших людей, чтобы они были готовы.
Латиноамериканка поправила очки.
— По сути ты предлагаешь перехватить власть сейчас, а ученые продолжат работу с девочкой Блэк, даже если у них еще нет лекарства. Но Убежище будет в наших руках.
— Да. Мы можем захватить Убежище, мы можем…
— Помолчи, девочка, — рявкнула полковник Уиллис. — Я не стану ввязываться в неравную войну Давида и Голиафа. Ты понятия не имеешь, что такое настоящая война.
— Давид победил.
— Что? — рявкнула Уиллис.
Клео дерзко задрала подбородок.
— Давид победил, чертова сука.
В зале снова воцарилась потрясенная тишина. А потом Джамал разразился громким смехом. Несколько Патриотов низшего ранга ухмыльнулись и кивнули. Они хотели драки так же, как и Клео.
Сердце Габриэля заныло.
Полковник Уиллис выглядела так, словно откусила лимон. Ее рот сжался, в глазах плескалась ярость.
— Это неподчинение…
— Полковник Уиллис, — резко бросил полковник Рид, поднимаясь на ноги. — Довольно. Я считаю, что капитан Ривер права. Приведенные ею доказательства убедительны. И если кто-то из элиты сумеет предупредить Убежище, то у нас не останется выбора. Мы достигли точки невозврата. Пора действовать. И действовать решительно. — Он кивнул Клео. — Пожалуйста, продолжай. Мы внимательно слушаем.
— Время пришло, — триумфально заявила Клео, даже не потрудившись взглянуть на Габриэля. Он хорошо знал эту грозную гордую осанку, свирепость в ее глазах, холодное и безрассудное пренебрежение ко всем и ко всему.
И это ужасало.
— Мы отправляемся на войну. Не через шесть месяцев и не через шесть лет. Сейчас. — Клео ударила по столу обоими кулаками. — И мы собираемся победить.
Глава 30
Амелия
Лекарство.
Надежда, восторг и радость захлестнули Амелию. Она шла сюда именно за ним, но все равно это казалось слишком удачным, чтобы быть правдой. Невозможной мечтой.
— Я… я… я не могу в это поверить!
— Твоя кровь была ключом, — довольно сообщил Деклан. — Я знал, что так и будет.
Ее разум зацепился за его последние слова.
— Что ты имеешь в виду? Откуда ты мог знать? Я не понимаю.
— Может, у нас и нет общей ДНК, — заявил он, сложив руки за спиной, — но ты моя дочь во всех важнейших аспектах. Я знал, что ты выживешь. Был уверен, что ты найдешь дорогу ко мне, где тебе самое место.
«Теперь он любит тебя».
Эта мысль зацепилась в ее сознании, как колючая проволока. Ей удалось угодить отцу. Она была лекарством. Наконец-то она стала чем-то особенным, чем-то достойным. Он впервые смотрел на нее с гордостью и обожанием.
 
«Ты правда хочешь все это отбросить?»
Амелия еще могла отказаться от записи, могла предпочесть жизнь в этом красивом вымысле. Могла выбрать прекрасный гобелен из лжи, вытканный извращенным разумом ее отца, вместо настоящей жизни.
Но она не станет этого сделать. Больше нет. Она вздернула подбородок.
— Ты бросил меня.
Отец напрягся. Он отвернулся и уставился в огромное окно. Амелия ожидала, что он будет отрицать, но отец не стал этого делать.
— На «Гранд-Вояджере». Ты оставил меня умирать.
— Думаешь, я хотел, чтобы ты пострадала? — Его голос звучал хрипло и грубо. — Считаешь, я хотел тебя бросить? Скажи, что случилось бы, сообщи я им, что лекарства еще не существует? Дай я им хоть малейший намек на то, что ради спасения дочери пожертвую своим преимуществом, если они продолжат ее мучить?
— Ты мог бы что-нибудь сделать. Ты позволил Кейну забрать меня…
— У меня не было выбора! — Он повернулся к ней лицом. Его рот сжался в тонкую бескровную линию. — Не найди я способ выжить, и всему миру — человечеству — пришел бы конец. Ты понимаешь, чем это грозило? Я не мог предпочесть тебя шансу исправить ошибку «БиоГена».
Амелия судорожно вздохнула, стараясь сохранить контроль над ситуацией и не потерять его сейчас. От нее зависело слишком многое. Нельзя позволить эмоциям отвлечь ее от выполнения задания. Момент был подходящий. Это ее шанс.
— Никакой ошибки, — спокойно и ровно произнесла она, хотя чувствовала себя совсем иначе. — Ты и Коалиция специально разработали вирус «Гидры».
Он не дрогнул.
— Я не понимаю, о чем ты говоришь.
Столько лет Амелия жила, стараясь держаться в тени, изучая каждое выражение его лица, пугаясь перемены настроения. Она знала, когда отец лжет. По тику под левым глазом. По тому, как он тихо сглатывает.
— Я была там. Я все помню. Не лги мне.
Лицо Деклана помрачнело. Он начинал терять терпение.
— Это в прошлом, Амелия. Зачем сейчас его ворошить? Все, что мы можем сделать, — это двигаться вперед. И мы шагаем вперед. Почему ты застряла в прошлом, хотя мы только что спасли будущее?
Она тщательно подбирала слова, прежде чем произнести их, хрупкие и изящные, как стекло, и так же легко разбивающиеся.
— Может, ты и нашел лекарство, но именно ты придумал этот вирус.
Отец нетерпеливо, пренебрежительно вздохнул.
— Ошибки случаются.
— Никакой ошибки. Вы выпустили его специально. «БиоГен» и Коалиция работали вместе, чтобы намеренно заразить сто тысяч невинных граждан. И ты назвал это моральным императивом, забыл?
Между его бровей пролегла жесткая, как шрам, линия.
— Амелия, чего ты от меня хочешь? Моя позиция не изменилась, несмотря на… прискорбный сопутствующий ущерб. Правительство обязано наводить порядок и защищать безопасность своего народа.
— Наше правительство было слабым и немощным. Политические лидеры страны отказывались видеть опасность, подстерегающую их на собственном заднем дворе. Коалиция сделала то, что требовалось. Мы пожертвовали немногими, чтобы спасти миллионы, чтобы обеспечить наши национальные интересы и выживание как нации. Люди должны были увидеть истинную природу своего опасного положения.
— Ты подразумеваешь, что они были нужны вам, чтобы проголосовать за абсолютную власть Коалиции. Ради этой власти вы убили тысячи соотечественников.
Выражение его лица стало каменным.
— Люди постоянно умирают, Амелия. Это могло бы сработать. Коалиция открыла бы новую эру силы, мира и процветания. Никто не мог предсказать, что вирус «Гидры» мутирует. Это не моя вина. Я поступил так, чтобы Америка выжила.
— Как ты вообще можешь защищать себя после всего, что произошло?
— Хватит! — прорычал он. — Твое постоянное нытье меня порядком утомило. Сегодня мой момент славы, мое величайшее достижение, которым я хотел сначала поделиться с тобой, полагая, что ты поймешь и разделишь мою радость. Но теперь вижу, я ошибался.