Разрушающийся мир (ЛП)
Ее отец жив. Каким-то образом ему удалось сбежать от международного террористического синдиката, захватившего его на «Гранд Вояджере».
Ее отец сейчас здесь.
И ей придется встретиться с ним лицом к лицу.
Ее отец, в чьих холодных и расчетливых манипуляциях не было места слабости. Отец, который использовал стыд как инструмент унижения и контроля. Ее отец, эксплуатирующий ее красоту и обаяние для обольщения своих политических союзников.
Амелия годами навязчиво проверяла свое отражение в зеркалах, убеждаясь, что достаточно совершенна, достаточно хороша для своего отца. Но что бы она ни делала, этого всегда было мало.
Только после его окончательного отказа на мостике «Гранд Вояджера» Амелия наконец поняла, что отец, возможно, не способен ее полюбить.
Невзирая на все, что отец сделал с ней, он тем не менее стал ее спасителем. Именно он познакомил Амелию со скрипкой, он сиял от гордости на ее концертах и конкурсах. Именно он сумел спасти Амелию от разрушения мозга и верной смерти благодаря нелегальному лекарству, которое он разработал для ее смертельной формы эпилепсии.
Холодный, тупой ужас захлестнул Амелию. Она не была готова. Она думала, что готова, но нет.
Ее колени подкосились. Она тяжело рухнула на мокрую, скользкую плитку. С трудом втягивала в себя воздух, судорожно пытаясь протолкнуть кислород в легкие. Живот свело спазмом, колени стучали друг о друга, плечи тряслись, все тело дрожало от накатившей паники.
Подтянув ноги к животу, Амелия обхватила руками голени. Онемевшая, испуганная и одинокая, она раскачивалась взад-вперед. Вода била ей в голову и спину, скапливаясь вокруг ног.
Страх и отчаяние терзали ее душу. А под всем этим, под медленно сгорающим стыдом, предательством и гневом, скрывалась ужасающая преданность. Амелия боялась и ненавидела своего отца и одновременно любила его. Как она могла примирить в себе такие противоречивые, несопоставимые эмоции, не развалившись на части?
Как она собиралась это сделать?
Когда появились первые слезы, она их почти не заметила. Они смешались с водой, льющейся по ее лицу. Слезы текли все быстрее и быстрее, пока она не захлебнулась рыданиями, не в силах остановить их. Неспособная остановить что-либо.
Прошел, наверное, час, прежде чем страдание вытеснило все слезы из ее тела. Теплая вода продолжала литься на ее спину.
Онемев, она кое-как выпрямилась и заставила себя встать.
Поднесла руку к датчику осушителя. Распылители убрались, их место заняли автоматические сушилки. Облака тепла окутали Амелию, вбирая воду с ее тела. Через несколько мгновений она была сухая с головы до ног, включая волосы.
Теплый воздух встретил ее и в спальне. Она с трудом удержалась, чтобы не завалиться в роскошную спальную капсулу королевских размеров. Изогнутая крышка яйцеобразной капсулы была открыта, приглашая прилечь, поддаться изнеможению. С помощью симуляторов капсулы она могла выбрать, на чем спать: на роскошных шелках и мехах, на пуховом бархате или в спокойном, залитом лунным светом океане. Усовершенствованная тактильная система и капсулы с воздухом под давлением позволяли воспроизвести невесомость космического пространства. Благодаря отсутствию каких-либо внешних раздражителей в капсуле Амелия могла бы проспать три дня подряд.
Ее взгляд привлекла перевязанная бантом бархатная коробочка, что лежала в мягком центре капсулы. Открыв ее, она обнаружила простую пару пудрово-голубых трусов и бюстгальтер. «Надеюсь, это твой размер! Ужин в шесть! С любовью, Вера!» — гласила приложенная цифровая открытка.
Отдохнуть она пока не могла.
Амелия шагнула за неприметную ширму перед шкафом. Машинально провела смартфлексом по сканеру тела. Ничего не произошло.
Если бы сканер работал, он бы считал ее рост, вес и размеры и вывел бы на вращающееся голографическое изображение ее тела последние новинки подиумной моды. Выбранный ею наряд был бы доставлен по специальному желобу в стене в коробке с ароматом лаванды.
Но так было в старом мире. Точнее, в старом мире элиты. Сейчас Амелия понимала это слишком хорошо.
Шкаф был едва заметен, если не считать прямоугольных трещин в гладкой белой стене.
— Открой шкаф, — велела она.
Дверца распахнулась, и на единственной вешалке появилось заранее выбранное платье. Конечно. Вот почему сканер не сработал. Отец сделал выбор за нее.
Не торопясь, Амелия облачилась в эластичное асимметричное платье цвета индиго. Оно облегало колени, было шелковистым, но свободно сидело на груди и бедрах. После вируса «Гидры» и недель, и месяцев, проведенных в поисках пищи, чтобы выжить, Амелия заметно похудела. Она не была ни стройной, как Селеста, ни крепкой и мускулистой, как Уиллоу. Она просто казалась изможденной.
Накрыв костлявые плечи роскошным соболиным воротником, Амелия посмотрела вниз. Изящный темно-синий клатч лежал на туалетном столике рядом со знакомым бенитоитовым ожерельем, усыпанным бриллиантами. Грани редкого драгоценного камня цвета индиго ярко сверкали на свету.
Амелия затаила дыхание. Она носила это ожерелье или очень похожее на него на «Гранд Вояджере». Как и все остальное, отец выбрал его для нее.
Она поднесла дрожащую руку к ожерелью. Он хотел, чтобы она его надела. Он расстроится, если Амелия этого не сделает.
В последний раз она взглянула в зеркало. Ее волосы рассыпались в беспорядке, а в районе ушей торчали рваными прядями.
Она не скучала по своим длинным волосам. Короткая стрижка символизировала для нее очень многое. Амелия освободилась от позолоченной тюрьмы совершенства, которую навязал ей отец. Ей больше не нужно быть красивой, изящной, выразительной и совершенно ослепительной.
До сегодняшнего дня.
Теперь она снова оказалась в позолоченной клетке. Прическа не изменила ситуацию ни на йоту. Прохладный воздух касался ее голой шеи, заставляя чувствовать себя уязвимой. На сердце лежала ледяная глыба. Во рту пересохло, ладони стали влажными.
Нет. Она больше не должна бояться. Нельзя забывать, какой она стала.
И хотя Деклан Блэк был жив, она больше не его дочь, по крайней мере не та, которую он знал. Она не походила на испуганную, слабую девочку, которую он ожидал увидеть. Она изменилась. Она теперь лучше, сильнее, храбрее.
Амелия схватила бриллиантовый браслет с шармами, все еще привязанный к кожаному шнурку на ее шее. Прижала указательный палец к острию скрипки. Он не подходил к ее элегантному платью. Но она собиралась носить его в любом случае.
Кто-то постучал в дверь.
— Вас ожидает Вера Кастильо-Лонгория, — раздался богатый, изысканный голос комнатного ИИ.
Амелия оставила голубое бенитоитовое ожерелье на туалетном столике и отправилась на встречу с отцом.
Глава 17
Габриэль
Неподдельный страх вонзился в горло Габриэля как крюк. Он в ужасе уставился на Клео.
— Ты не можешь этого сделать! Нельзя сейчас нападать на Убежище! Амелия собирается тайно переправить лекарство, как и обещала. Нужно дать ей время! Ты должна…
— У меня нет времени! — Темные глаза Клео сверкнули. — Ты что, не слышал? Моя мать заразилась! Она умирает!
Это было слишком опасно. Она сошла с ума. Они не могли подвергать Амелию, Мику и Сайласа такому риску.
— А Амелия и мой брат? — прорычал он.
— Мы все сделаем аккуратно. Лабораториям, ученым и Амелии никто не причинит вреда. Мы захватим власть, а ученые предоставят нам лекарство.
— Как насчет антивирусных препаратов? — спросил Габриэль, отчаянно пытаясь найти другой выход. — Разве они не сдерживают симптомы и не откладывают начало болезни на неопределенный срок?
— Только на месяц или два, не больше, — призналась Клео. — Убежище обмануло. Какой сюрприз. Кроме того, у нас их нет. Я уже спрашивала у Цербера — и проверила их запасы как следует. Препараты закончились. Байкеры планировали разжиться товаром, когда доберутся до Убежища. Как помнишь, мы помешали им этого сделать.
— Значит, найдем способ достать еще. У нас есть сколько — почти две недели до финальной стадии болезни?