Экс-супруг. Ушел навсегда (СИ)

Хочется спросить, кого именно: наподобие той курицы или кого постарше. Но я прикусываю язык. Я умнее поступлю. Вместо того, чтобы демонстрировать ревность, я просто потом как-нибудь заеду к нему и посмотрю.
— Что ж… Мне приятно, — отвечаю искренне, но, судя по его взгляду, он видит в этом издевку. — Серьезно. Я хоть и не видела ее почти, но она очень меня напрягала.
— Я всегда игнорировал ее намеки.
— А она бы все равно не прекратила, — очень медленно двигаюсь к нему. — Поверь, я таких знаю. Таких женщин еще больше подстегивает заполучить мужчину, если он не свободен, — но уже почти дойдя до него, я сворачиваю в сторону кровати.
Я этого не планировала, но все же спровоцировала мужа. Он останавливает меня за руку, но не так, как он это делал, когда хотел пресечь мое дерзкое поведение. Нежно, но в то же время настойчиво, поворачивая к себе. Тянет к себе, другой рукой касаясь щеки ладонью, вызывая во всем моем теле невероятный трепет.
— Меньше всего мне сейчас хочется говорить о Маргарите, Ангелине и о ком-то другом... — почти шепотом произносит Мирон, приподнимая мое лицо.
— А о чем тогда?..
Словам, Мирон предпочитает действия: накрывает мои губы своими, вырывая сию секундный стон из моей груди. Мои руки сами собой рвутся лечь ему на грудь и сжать пальцами рубашку.
Вместе с тем меня посещает чувство дежавю с нашей годовщины, но я сопротивляюсь ему. Не хочу связывать то, что было с тем, что происходит сейчас. Мы переродились и теперь все иначе.
«Теперь все иначе», — повторяю себе еще несколько раз.
  
Глава 26
 
В животе приятно тяжелеет, когда его ладони начинают скользить по моим плечам, по обнаженной спине...
— Ты вся в мурашках… — выдыхает он мне в губы, которых почти касается своими.
— И вот ты снова что-то замечаешь впервые… С тобой я всегда такая.
— Я знаю. Но сейчас ты нервничаешь больше, чем обычно.
Мне так нравится, что он говорит со мной, а не спешит раздеть и приступить к делу. Я в эмоциональном восторге от нашей словесной прелюдии. Не скажу, что не хочу поскорее с ним на кровать, но в данный момент мне хочется именно разговоров. Я люблю слушать его голос…
— Думаю, и так понятно почему… — веду ладонями по его груди выше, обхватываю шею. — А еще я чувствую себя сейчас слабее, чем когда-либо…
— Почему?..
В его глазах огнем полыхает интерес ко всему, что я говорю. А этого не было даже в годовщину. Он был тогда все той же глыбой льда, и в основном проявлял ко мне только плотский интерес. Сейчас происходит что-то другое, ранее мне незнакомое.
— Ты почти меня разочаровал, Мирон. Во всем… Но ты снова смог «вернуть» все во мне к тебе… Вот так просто…
— И ты теперь боишься?
— Боюсь… А еще я очень боюсь остаться без тебя, боюсь остаться одна… Я никогда сама не предложила бы тебе развод… Как бы плохо ни было…
Поджимаю губы, чувствуя, как начинаю портить макияж.
Мне хочется сказать больше. Например то, что я люблю его с нашей первой встречи и буду любить всегда, но я проглатываю эту откровенность.
— Даже если бы я захотел с тобой развестись… Я бы не оставил тебя одну.
— Что?... Что это значит?
— Я бы присматривал за тобой.
— А я бы этого не хотела, — вырывается у меня совершенно искренне. — Если так случится, то я не захочу тебя больше видеть, Мирон. Совсем. Клянусь, что так оно и будет.
Теперь я начинаю понимать, для чего он переписал дом на меня. Возможно он уже задумывался о разводе и хотел оставить меня в своем доме, чтобы всегда быть в курсе моей жизни. Но нет, я не позволю, если так случится. С глаз долой, из сердца вон.
— Я не хочу развода, — его ладонь двигается ниже, пальцы нащупывают застежку. — И ты не хочешь.
— Не хочу… — приподнявшись на носочках, легко касаюсь своими влажными губами его.
Муж спешит смять мои губы в голодном поцелуе, по-настоящему овладевает ими, положив ладонь мне на затылок, чуть сжав пальцами мои волосы.
Его пальцы торопливо пытаются расстегнуть молнию, не разрывая поцелуя. Но я делаю это сама и поворачиваюсь к нему спиной.
 
Он дергает за молнию и тут же снова разворачивает к себе, после чего убирает широкие бретельки в стороны. Но платье не падает мне в ноги. Оно довольно тесное. Я и правда слегка поправилась.
Мирон принимается покрывать горячими поцелуями мою шею, настолько порочными и сильными, что возможно останутся отметины. Но я даже не подумаю его останавливать. Я в раю.
Мои руки расстегивают его ремень, вытаскивают полы рубашки. Берусь за пуговицы, но где-то на середине Мирон прерывает меня, подхватывает на руки и, отнеся к кровати, опускает на нее, после чего срывает с себя рубашку через голову и снимает брюки, очень торопясь.
Раскинув руки немного в стороны и прерывисто дыша, я жду продолжения, готовая полностью подчиниться.
Мгновение, и он рядом, чтобы избавить меня от моего платья и белья.
А потом снова поцелуи, их много, они следуют вниз, доходя уже почти до живота, заставляя меня бесстыдно стонать и непроизвольно содрогаться всем телом.
Да как же так… Разве можно так относиться к женщине в постели, не любя ее?..
— А-а-а… — выдыхаю рвано, выгибая спину.
Мирон спешит вернуться на уровень моего лица, устраивается поудобнее между моих ног, а уже в следующую секунду заставляет издать стон куда громче.
* * *
— Как себя чувствуешь? — спрашивает меня Мирон, когда мы вместе спускаемся вниз, собираясь вместе выпить кофе в это чудное, но немного туманное утро.
— Прекрасно… — выдыхаю с соответствующей интонацией, держась к нему ближе.
Эта ночь была особенной. И добавить мне к этому нечего. Но точно знаю, что еще очень долго я буду прокручивать в мыслях ее моменты, даже если у нас будет еще множество таких ночей. Вспоминать я буду именно эту.
Спустившись вниз, лично меня, не знаю как Мирона, накрывает разочарование. Мы специально спустились вниз пораньше, надеясь посидеть вдвоем, но Ангелина уже на кухне. Сидит за столом, с чуть опущенной головой. Перед ней чашка с явно остывшим кофе. Очевидно она не в духе.
— О, доброе утро, — заметив нас, отзывается брюнетка.
Мы тоже коротко отзываемся и идем за столешницу к холодильнику.
— Ты не знаешь, где твой брат? — интересуется Ангелина у моего мужа.
— Он мне не звонил, — отвечает ей Мирон, собираясь налить кофе. — Ты будешь?
— Нет, я лучше чай, — говорю ему, заглядывая в холодильник.
— У него выключен телефон, — продолжает Ангелина, но уже нервно. Мы с Мироном переглядываемся.
— Он большой мальчик, скоро сам позвонит или вернется, — разумно отвечает ей Мирон. — Не переживай.
— Вам-то наплевать! Собой слишком заняты! Пфф...
Вот хамка. Кажется, она вчера нас слышала... Точнее, меня.
Вижу по лицу, что Мирон собирается ей что-то ответить, притом грубое, как неожиданно в кухне появляется Богдан.
Ох, ну и вид у него… Довольно помятый.
— Богдан, где ты был?! — вскакивает со стула Ангелина и быстро направляется к мужу, у которого галстук торчит из кармана пиджака.
— Сказал же, что в отель поеду. Сейчас я наверх. За мной не ходи. Я в душ, — командует.
Разворачивается и уходит, но женушка все равно бежит за ним и трещит свои претензии.
— Похоже, это первая их ссора, — почти шепотом выдаю я.
— Пускай ссорятся. Не наше дело.
— Ты прав. Так... Как насчет блинов?
— Ты снова хочешь для меня готовить?
Может, ему тогда не нравилась моя стряпня. На вкус и цвет, как говорится...
— Я… просто предложила. Не хочешь?
— Хочу.
— Тогда пей пока свой кофе, а я сделаю несколько блинов, — начинаю доставать из холодильника все необходимое, как Мирон внезапно останавливает меня, закрывает дверь холодильника и вжимает меня в нее собой, чтобы уже в следующий момент наброситься на мои губы.