Онлайн - связь (СИ)

— Каждый день удивляют твои метаморфозы. Про отца хоть правда?
— Да, — краска заливает все лицо. Мысль, что он думает, будто я могу спекулировать здоровьем близких или придумывать им болезни, чтобы отлынить от работы, обижает, — ему уже делали операцию, ставили искусственный клапан. Но теперь опять проблемы и анализы не очень. Похоже, придется делать еще одну.
  
— Сочувствую, — он делает шаг вперед и сжимает мой локоть. — Дорого?
— Сделают бесплатно, страховка покроет, — осторожно вытаскиваю свою руку из захвата и делаю небольшой шажок назад, — только реабилитация штука дорогая и лекарства. Но мы справимся, все нормально, — бросаю взгляд на опенспейс, откуда за нами слишком активно наблюдают. — Я пойду. Спасибо Вам за помощь.
— Будешь должна, — раздается тихо на прощание, и мурашки ползут по коже, — свидание.
Воздух застывает в легких, и я быстро топаю к своему месту, чтобы перевести дыхание. Милке показываю подписанное заявление. Отворачиваюсь к компьютеру и старательно делаю вид, что ничего особенного не произошло. Просто поболтала с гендиром, с кем не бывает.
Перед самым обедом отношу заявление в отдел кадров и затем присоединяюсь к Милке, которая, как обычно, заняла столик в нашей любимой кафешке.
— Рассказывай, — отставляет она тарелку и нетерпеливо постукивает одной пухлой ручкой о другую.
— Заявление отнесла, завтра в отгуле.
— Вера, — отмахивается она, — я не о том. Все видели, как ты с Захаром Петровичем-властным пирожком любезничала. Гаврилова чуть свои красные накладные ногти не сгрызла. И как ты вообще отгул выцарапала у этого козла? Делись, всем надо.
— Захар на Колесникова нажал, — признаюсь и быстро отпиваю воды из высокого стакана.
— Захар? — Мила округляет глаза. — Это с каких пор у нас так к генеральному принято обращаться? Захар... ммм. Верочка, я жажду подробностей. Неужели твой красный лифчик выстрелил и вы теперь… — она играет бровями и закусывает пошло губу.
— Мы вчера встретились в ресторане, случайно, и он подвез меня домой.
— О боже, — Милка хватает меню и начинает им обмахиваться, — Захарка. Моя мечта.
— Ты замужем, — напоминаю ей на всякий случай и забираю меню. Пока она печально вздыхает, успеваю сделать заказ и отпустить официанта.
— Ты хоть не в этом была? — она брезгливо тыкает в мою блузку.
— Нет, — качаю головой, — в платье. И даже очень неплохом.
— Платье, — повторяет Милка шепотом.
— И на каблуках.
— И-и-и-и? Не томи, — она нетерпеливо забирает у официанта мою тарелку и дает знать, чтобы он быстро испарился, — я жажду эротических подробностей.
— Ну-у-у-у, — тяну я и прищуриваю один глаз, — он пытался меня поцеловать и позвал на свидание.
— А ты? — подруга подается вперед с горящими глазами.
— Отказала.
— Вот дура, — она откидывается на стуле и опять хватается за меню, чтобы им обмахнуться. — Господи, Вера. Сжечь тебя на костре. Такого мужика продинамила.
— Слишком самонадеянный и напористый, — опускаю глаза в тарелку и придирчиво осматриваю салат из овощей и куриной грудки, — меня такие пугают.
— Угу, тебе мямлю-маменького сына подавай. У меня такой, Вера. И скажу тебе, ничего интересного. Мужик должен быть мужиком.
— Да... — больше не вступаю с ней в споры и принимаюсь за еду.
До конца дня стараюсь работать тихо и не привлекать к себе внимания, только это все равно меня не спасает. Колесников вызывает к себе под занавес, когда все уже разошлись, и для начала долго и оценивающе осматривает. Хмыкает и поднимается со своего рабочего кресла.
— И что такого себе наша Верочка удумала? Решила на рыбку покрупнее замахнуться и раздвинуть ножки перед Захаркой?
— Ничего подобного, — мой голос дрожит, когда Колесников оказывается в опасной близости. От него несет резкой туалетной водой.
— Брось, я видел, как ты на него пялилась. Только у Захара невеста есть, если ты не в курсе. Свадьба в следующем году, — он опирается бедрами о стол и гладит край моего пиджака.
— Меня это не касается, — я выдергиваю пиджак из его захвата, — между нами ничего нет. Захар Петрович просто вошел в мое положение, вот и замолвил словечко.
— Бесит, когда через голову всякие выскочки лезут, Вера, — он резко поднимается и ударяется своим телом о мое. Руки жестко сжимают мои предплечья, и искаженное злостью лицо оказывается совсем рядом. — Ты поняла?
— Вы права не имеете так со мной разговаривать, — пытаюсь от него оттолкнуться, но не выходит. Ладони только бесполезно скребут по его гладкому пиджаку.
— Тебе никто не поверит, дура, — он разворачивает меня и толкает к столу.
— Я буду кричать, — повышаю голос и осматриваюсь по сторонам, чувствуя, как беспомощность и безумие накатывают разом.
— Заебало уламывать какую-то тупую вешалку, — Колесников толкает меня на стол, и я спиной ударяюсь о клавиатуру и мышку. Слезы брызгают из глаз.
— Пустите, — отбиваюсь от него руками и ногами. В голове бьется только одна мысль: только не снова, только не со мной. Сдохну, но не дамся. Не знаю, как удается нащупать перьевую ручку и со всей дури ударить его в руку. Пока тварь, чертыхаясь, пошатывается, я вскакиваю на ноги и опрометью бросаюсь на выход.
— Вот сука, — донеслось вдогонку, — в понедельник будешь уволена.
Толкаю дверь и опрометью несусь между пустыми столами. На выходе из здания чуть не сбиваю охранника, но даже не реагирую, просто бегу в метро. Знаю, что Колесников меня не преследует, но не могу остановиться. Просто бежать как можно дальше и не думать.
  
Глава 12
 
Разум берет контроль над эмоциями только где-то на конечной моей ветки, и я устало выбираюсь из вагона. Осматриваюсь на пустой платформе и сажусь на лавочку в центре, чтобы подождать поезд в другую сторону. Страх отпустил. Мышцы в теле, что были им скованы, начинают расслабляться и обмякать. Дальше легче — поезд, пятиминутная прогулка до дома, и я на этаже. Но оказаться дома, рядом с близкими, хочется прямо сейчас. Просто прижаться к кому-то любимому и безопасному. Жаль, телепортацию так и не изобрели.
— Привет, — после того как забрала собранную еще вчера вечером сумку, я звоню в дверь напротив. Оставаться дальше в пустой квартире, которая пугает каждым шорохом и капанием из плохо закрытого крана на кухне, было невыносимо.
  
На самом деле этот страх ненадолго. Острый момент пройдет, и мне станет легче. Нужно просто переждать.
— Привет, — Давид выходит в коридор и внимательно меня осматривает. — Что-то случилось?