Нервный срыв

– А каким он вам показался на следующий день? – подхватывает констебль Томас.
– Обычным. Как всегда. Я ездила за покупками, а когда вернулась, он был в саду. Устроил костер.
– Костер?
– Да, что-то там сжигал. Сказал, что ветки. Я еще подумала: странно как-то, ведь после такой грозы все должно было промокнуть. Но он сказал, что они лежали под брезентом. Правда, обычно он ветки не сжигает, мы их для камина приберегаем. Но эти, он сказал, были какие-то неподходящие.
  
– Неподходящие?
– Да, от них слишком много дыма, что-то вроде того. И я еще подумала: вот, наверно, почему от костра так пахнет странно.
– Как именно?
– Не знаю, как описать… В общем, не как обычно, когда дерево горит, понимаете? Но это все, наверно, из-за дождя, из-за сырости.
– Он когда-нибудь говорил об убийстве Джейн Уолтерс?
– Постоянно! – Я посильней обхватываю себя руками. – И меня это ужасно расстраивало. Я ведь все-таки успела ее немного узнать… – Констебль Томас хмурит брови, но констебль Лоусон едва заметно качает головой, подавая знак не прерывать меня. – Он прямо помешался на нем. Мне даже несколько раз приходилось просить его выключить телевизор.
– Ваш муж был знаком с Джейн Уолтерс? – спрашивает Лоусон, пристально глядя мне в лицо, и, бросив взгляд на Томаса, поясняет: – Миссис Андерсон обедала с Джейн Уолтерс за две недели до ее смерти.
– Нет, он просто знал о ней, я ему рассказывала. В тот день, когда мы с Джейн обедали, он заехал за мной, но я их не знакомила. Правда, Джейн видела его через окно. Помню, она еще на него посмотрела с таким удивлением, – улыбаюсь я, вспоминая.
– Что вы имеете в виду?
– Ну, она была несколько потрясена, очевидно… Многие так на него смотрят, потому что он… Ну, скажем так, довольно красив.
– Значит, ваш муж не был знаком с Джейн Уолтерс? – разочарованно переспрашивает констебль Томас.
– Нет. А вот моя подруга Рэйчел Баретто ее знала. Через нее мы с Джейн и познакомились. Рэйчел взяла меня на прощальную вечеринку, которую устраивал кто-то увольняющийся из «Финчлейкерз», и там была Джейн. – Я на секунду замолкаю. – Рэйчел была ужасно подавлена, когда узнала о случившемся с Джейн, потому что она разругалась с ней как раз в тот самый день.
– Разругалась? – оживляется Томас. – Она говорила, из-за чего была ссора?
– Сказала, что из-за места на парковке.
– Из-за места на парковке?
– Да.
– Если они работали вместе, то ее должны были допросить, – вмешивается Лоусон.
– Да, ее допрашивали, – киваю я. – Я помню, она еще говорила мне, что не рассказала полиции про ссору и теперь чувствует себя обманщицей. Она просто боялась, что в полиции подумают, что она виновна.
– Виновна?
– Ну да.
– В чем?
– Я так понимаю, в убийстве. – Я нервно сглатываю. – Но я ей сказала, что из-за парковочных мест не убивают. – Тут я бросаю на Лоусон испуганный взгляд: – Если только ссора была не из-за чего-то другого…
Констебль Лоусон, достав мобильник, набирает что-то на клавиатуре.
– Почему вы так говорите? – спрашивает она.
Я гляжу через кухонное окно в сад, купающийся в лучах осеннего солнца.
– Потому что если это из-за парковочного места, то почему она вам не сказала? – Я мотаю головой: – Нет, не стоило мне этого говорить… Извините, просто у нас с Рэйчел сейчас не все хорошо.
– Почему?
– Потому что у нее связь… – Я гляжу в пол. – С моим мужем.
Повисает неловкое молчание. Затем констебль Лоусон спрашивает:
– И как долго это длится?
– Я не знаю, я недавно это выяснила. Недели две назад Рэйчел неожиданно заехала к нам в гости, и я увидела, как они с Мэттью целуются в прихожей, – говорю я, тихо радуясь, что мне удалось использовать против них информацию из переписки. И пускай я только что дала ложные показания.
Полицейские снова переглядываются.
– Вы рассказали мужу, что вы видели? – спрашивает Томас. – Призвали его к ответу?
– Да нет, он бы все равно все отрицал. Сказал бы, что мне показалось, как тогда с ножом на кухне, – отвечаю я и после секундного колебания прибавляю: – Иногда я думаю… – тут я прерываюсь, не решаясь продолжать. Насколько далеко можно зайти, чтобы отомстить Мэттью за содеянное?
– Да? – переспрашивает Лоусон.
Перед глазами встает приятная картина: наручники защелкиваются на запястьях Мэттью.
– Иногда я думаю: а что, если Джейн знала об их интрижке? – задумчиво отвечаю я. – Что, если тогда в ресторане, увидев Мэттью через окно, она изумилась оттого, что узнала его? Может, она, например, видела их с Рэйчел вместе? – Для полной уверенности, чтобы они точно начали думать в нужном мне направлении, я все подробно проговариваю: – Когда я нашла нож в сарае, я даже не знала, что думать; сначала решила, что его тут спрятал убийца, и хотела позвонить Мэттью и спросить, что мне делать. Но потом вспомнила, как он не поверил мне тогда насчет кухонного ножа, и поэтому позвонила вам. – Мои глаза наполняются слезами. – Но теперь уже жалею! Я знаю, что вы думаете; вы думаете, что убийца – Мэттью, что он убил Джейн за то, что она знала про него и Рэйчел и собиралась рассказать мне! Но он не мог такое сделать, это не он!
Тут – как раз вовремя – Мэттью приезжает домой.
– Что случилось? – спрашивает он, заходя на кухню. – Опять на тебе сигнализация сработала? – бросает он, мельком взглянув в ту сторону, где я стою, и поворачивается к констеблю Лоусон: – Мне очень жаль, что вас опять побеспокоили. У моей жены, по всей вероятности, ранняя деменция.
Я открываю было рот, собираясь заявить, что мой диагноз – всего лишь стресс, но тут же спешно его закрываю. В данный момент это не так важно.
– Мы не из-за сигнализации приехали, – отвечает констебль.
Мэттью, нахмурившись, ставит сумку на пол.
– Но если не из-за сигнализации, тогда в чем дело? Можете мне объяснить?
Констебль Томас протягивает ему полотенце с торчащим из него ножом:
– Вы видели это раньше?
– Нет, а что? Что там? – отзывается Мэттью после короткой, но заметной для всех паузы.
– Нож, мистер Андерсон.
– Какой ужас! – восклицает он потрясенным голосом. – Где вы его нашли?
– У вас в сарае.
– В сарае?! – Мэттью делает вид, что не верит своим ушам. – Но как он там оказался?
– Это мы и пытаемся выяснить. Мы можем где-то присесть все вместе?
– Конечно. Проходите сюда.
Я иду вслед за всеми в гостиную. Мы с Мэттью садимся на диван, офицеры придвигают себе стулья. Не знаю, специально или нет, но они оказываются напротив него, как бы окружая его с двух сторон, а я остаюсь в стороне от их замкнутого треугольника.
– Можно узнать, кто нашел нож? – спрашивает Мэттью.
– Ваша жена, – отвечает Лоусон.
– Мне нужны были горшки для луковиц, – объясняю я. – А он был там, в большом горшке, завернутый в полотенце.
– Вы узнаете это полотенце? – Констебль Томас показывает Мэттью полотенце.
– Нет. Впервые его вижу.
– Сразу видно, как часто ты вытираешь посуду! – восклицаю я с нервным смешком, изображая неловкую попытку разрядить обстановку. – У нас ведь есть точно такое же. Рэйчел привезла из Нью-Йорка.
– А как насчет ножа, мистер Андерсон? – продолжает Томас. – Вы видели его раньше?
– Нет. – Мэттью твердо качает головой.
– А я тут как раз говорила, что он абсолютно такой же, как тот нож, который я видела тогда в воскресенье на кухне, – доверительно сообщаю я Мэттью.
– Мы ведь это уже обсудили, – скучным голосом отвечает он. – Ты тогда видела наш обычный кухонный нож. Помнишь?
– Нет, я видела огромный нож, намного больше нашего.
– Можно узнать, где вы были вечером в пятницу, 17 июля, мистер Андерсон? – спрашивает констебль Томас.
  
– Не думаю, что это можно вспомнить, – отзывается Мэттью с легким смешком. Но больше никто не смеется.
– Это когда я с коллегами из школы встречалась, – помогаю я. – Гроза еще была страшная.
– А, понятно, – кивает он. – Я был тут. Дома.