Нервный срыв

Владелец показал нам дом, и было видно, что Рэйчел прикипела к нему всей душой, хотя и не имела возможности купить. Для нее он был несбыточной мечтой, но я могла превратить эту мечту в реальность – и тайком от нее все устроила. Закрываю глаза и представляю лицо Рэйчел, когда она узнает, что коттедж принадлежит ей. Я уверена, папа с мамой одобрили бы мой подарок. Если бы папа успел составить завещание, он бы точно упомянул в нем Рэйчел. И если бы мама оставалась в здравом уме, она бы тоже о Рэйчел не забыла.
  
Мои размышления прерывает какой-то резкий звук, будто что-то треснуло. Я тут же открываю глаза, сжимаясь всем телом. Я чувствую, знаю: что-то не так. Стараюсь не шевелиться и изо всех сил напрягаю слух. Если звук повторится, значит, в доме кто-то есть. Вспоминаю слова Ханны о том, что убийца залег на дно где-то неподалеку. И я жду, затаив дыхание, пока от нехватки воздуха не начинают болеть легкие. Тишина.
Медленно и осторожно, стараясь не всколыхнуть воду, я поднимаю руку. Сквозь толщу пены тянусь к мобильнику, неосторожно оставленному на бортике ванны рядом с краном. Он слишком далеко, поэтому я слегка сдвигаюсь в его сторону – и вода плещется о бортик ванны едва ли не громче океанского прибоя. Я себя выдала! С ужасом понимая, что я еще и не одета, выпрыгиваю из ванны, выплеснув заодно половину воды, бросаюсь к двери и резко ее захлопываю. Звук разносится по всему дому, и, пока я дрожащими пальцами задвигаю щеколду, снова слышу какой-то треск. В нарастающей панике я никак не могу сообразить, откуда он доносится.
Не спуская глаз с двери, я отступаю назад и нащупываю на краю ванны телефон, но он выскальзывает у меня из пальцев и шлепается на пол. Замираю на месте с вытянутой рукой и прислушиваюсь. Ничего. Медленно сгибаю колени и дотягиваюсь до мобильника. На экране высвечивается время – без десяти семь. Уфф, Мэттью уже скоро вернется! Я шумно выдыхаю, забыв о том, что старалась не издавать никаких звуков.
Набираю его номер. Только бы связь не подвела – в этой части дома она очень неустойчивая. Раздаются гудки, и от радости голова у меня идет кругом.
– Я уже близко, – весело отзывается Мэттью, думая, что я звоню узнать, скоро ли он будет. – Нужно что-нибудь купить по дороге?
– Кажется, в доме кто-то есть, – прерывисто шепчу я.
– Что?! А ты где? – Его голос звучит строго и вместе с тем тревожно.
– В ванной. Я заперлась.
– Хорошо, не выходи оттуда. Я позвоню в полицию.
– Подожди! – Я уже начинаю сомневаться. – Я точно не знаю. Может, тут и нет никого. Просто я два раза слышала какой-то звук.
– Что ты слышала? Как кто-то ломился в дом? Голоса?
– Нет, нет… Сначала треск, а потом какой-то скрип.
– Ладно, сиди там, я буду через две минуты.
– Хорошо. Скорее!
Немного успокоившись оттого, что Мэттью вот-вот будет дома, я сажусь на край ванны. Эмаль холодит кожу, и, заметив, что все еще не одета, я снимаю с крючка халат и накидываю на плечи. Почему я не захотела, чтобы Мэттью вызвал полицию? Опасно заходить в дом, если здесь и правда кто-то есть.
Звонит мобильник.
– Я приехал, – говорит Мэттью. – Ты как?
– Хорошо.
– Я припарковался на дороге. Пойду осмотрю дом снаружи.
– Только осторожно! И не клади трубку!
– Ладно.
Я тревожно вслушиваюсь в его шаги; скрипя гравием, он проходит по подъездной дорожке и заворачивает за угол дома.
– Видишь что-нибудь? – спрашиваю я.
– Ничего подозрительного. Теперь сад проверю, – отвечает он и на минуту замолкает. – Все в порядке. Я захожу.
– Осторожно! – торопливо предостерегаю я, пока не пропал сигнал.
– Не волнуйся, я взял в сарае лопату.
Связь обрывается. Я слышу, как Мэттью обходит комнаты внизу. Потом он поднимается по лестнице, и я начинаю отодвигать щеколду. Видимо, услышав это, Мэттью кричит:
– Подожди, я еще спальни посмотрю!
Вскоре он возвращается.
– Теперь можешь выходить.
Я открываю дверь и при виде Мэттью с лопатой в руках чувствую себя идиоткой.
– Извини, – смущенно оправдываюсь я. – Мне действительно показалось, что здесь кто-то есть.
Опустив лопату, Мэттью обхватывает меня руками.
– Ничего, всегда лучше перестраховаться.
– Может, смешаешь мне какой-нибудь джин-тоник? Мне сейчас нужно что-то покрепче. Я только оденусь.
– Джин-тоник будет ждать в саду, – отзывается Мэттью и, разомкнув объятья, идет к лестнице.
Я натягиваю джинсы и футболку и спускаюсь вниз. Мэттью еще на кухне, нарезает лайм.
– Вот это скорость! – удивляется он.
Но мой взгляд падает на окно, и я замираю, не реагируя на его слова.
– Это ты открыл окно? – спрашиваю я.
– Какое? – Он оборачивается. – Нет, так и было, когда я пришел.
– Но я его закрывала, – хмурюсь я. – Перед тем как пойти в ванную, я закрыла все окна.
– Уверена?
– Уверена! – Я напрягаю память: точно помню, как закрывала окна в гостиной и в кабинете, а вот это окно вспомнить не могу. – Во всяком случае, я думала, что закрыла.
– Может, плохо закрыла, и оно распахнулось. Может, отсюда и звук.
– Да, возможно, – соглашаюсь я с облегчением. – Ладно, давай пить тогда.
* * *
После ужина мы перемещаемся в гостиную, захватив с собой начатую бутылку вина и намереваясь прикончить ее под какой-нибудь фильм. Правда, сложно найти что-то, что мы еще не смотрели.
– Как насчет «Джуно»? – спрашивает Мэттью, просматривая список. – Знаешь, о чем это?
– Это про беременную девочку-подростка, которая ищет подходящую семейную пару, чтобы отдать ей своего ребенка. Ты вряд ли захочешь такое смотреть.
– Ну, даже не знаю. – Забрав у меня пульт, Мэттью откладывает его в сторону и тянется меня обнять. – А мы с тобой, кстати, давно не говорили о ребенке. Ты, случайно, не передумала?
Я кладу голову ему на плечо, наслаждаясь чувством защищенности.
– Конечно нет.
– Тогда, наверно, стоит уже потихоньку начинать действовать. Думаю, это довольно долгий процесс.
– Мы же договорились обсудить это через год после свадьбы, – напоминаю я. Хоть я и рада, что он завел этот разговор, все же пытаюсь оттянуть время: как можно думать о ребенке, когда меня может постичь мамина участь? Что, если еще до его совершеннолетия у меня диагностируют деменцию? Может, я и зря волнуюсь, но разве можно закрывать глаза на мои проблемы с памятью?
– Как хорошо, что наша годовщина уже совсем скоро, – мурлычет он. – А может, боевик посмотрим?
– Давай. Что у нас там есть?
Мы смотрим какой-то фильм, потом переключаемся на новости. Убийство Джейн – по-прежнему главная тема, и я смотрю только для того, чтобы узнать, продвинулись ли поиски убийцы. Однако следствие топчется на месте. На экране появляется полицейский:
«Если вы или кто-то из ваших знакомых в ночь с пятницы на субботу были в районе Блэкуотер-Лейн и видели автомобиль Джейн Уолтерс, вишневый «рено клио», припаркованным или едущим, убедительно просим вас позвонить по следующему номеру».
Произнося это, он как будто смотрит мне прямо в глаза. Потом добавляет, что звонить можно анонимно, и я понимаю: моя дилемма наконец разрешилась.
Новости заканчиваются, и Мэттью, собираясь спать, пытается поднять меня с дивана.
– Ложись пока без меня, а я еще по другому каналу кое-что посмотрю, – говорю я, потянувшись за пультом.
– Ладно, – беззаботно отзывается он. – Буду ждать тебя наверху.
Дождавшись, пока он уйдет, я перематываю новости назад – до того момента, где сообщали номер телефона, и записываю этот номер на листке бумаги. Не хочу, чтобы мой звонок отследили, так что нужно будет звонить из автомата; придется подождать до понедельника, когда Мэттью уедет. Надеюсь, после этого я уже не буду чувствовать себя такой виноватой.
    
26 июля, воскресенье
 
Звонит домашний телефон. Мэттью на кухне готовит нам завтрак в постель, и я, поуютней закутываясь в одеяло, кричу ему из спальни: