Фельдагент. Порох, шляпа, сапоги (СИ)
— Да вот, гость у нас из комиссариата, — указал на тайногвардейца майор. — Видеть тебя желает.
— Покажи-ка свою шинель, — Вдырко поманил лейтенанта пальцем, а после мне кивнул, предлагая осмотреть одежду пожарного.
Шинель была старая, потёртая и пахла дымом, что вполне даже естественно. Ведь лейтенант дежурил ночью и несомненно присутствовал на пожаре. А вот пуговицы все до единой на месте были. Я на несколько раз проверил, осмотрев шинель очень тщательно.
И совсем новенькая одежда лейтенанта Шкрябы, вернувшегося с Тимоном, оказалась в полном порядке. Оба ряда пуговиц сияли золотом, вызывая резь в глазах и пытаясь зародить сомнения в моём мозгу.
Но не так-то просто было сбить меня с толку, не на того напали. У обоих офицеров времени заметить пропажу и пришить недостающую пуговицу было предостаточно. Посему оставался лишь один способ выявить виновного:
— Господа офицеры, я попросил бы вас быстренько накидать рапорты на имя комиссар-поручика Вдырко, объясняющие то, где и как вы провели время с вечера и до полуночи.
Тайногвардеец кинул на меня взгляд полный сомнения. Понятное дело, написать можно что угодно, и комиссар-поручик предпочёл бы более радикальные методы извлечения информации из подозреваемых. Но меня текст рапортов не интересовал от слова совсем.
Едва лейтенанты подошли с двух сторон к столу и, взяв предоставленные командиром чистые листы бумаги, практически разом окунули перьевые ручки в стоявшую посередине чернильницу, я указал Тимону на внешне невозмутимого Шаболко:
— Этого пеленай.
Глава 16
Шаболко, бросив писать, резко обернулся на мой голос. Но больше ничего не успел сделать, поскольку Тимон, молниеносно приблизившись, весьма сноровисто впечатал гнома мордой в стол и заломил за спину обе руки.
— Имеются ли у вас, господа, — насупившись, обвёл нас всех суровым взглядом бранд-майор, — веские доказательства вины моего подчинённого?
— Эта пуговица сорвана часовым с шинели убийцы, — вынул я круглый блестяш из кармана и выложил на стол. — Уверен, в казарме найдутся свидетели того, как лейтенант поутру пришивал к шинели новую пуговицу.
— И это всё?! — вскинул брови майор. — Какая-то дурацкая пуговица?!
— Ну почему дурацкая? — пожимая плечами, прервал я его возмущения. — Ваша форменная, найденная лично мною на месте убийства. Но, если этого недостаточно, могу уверенно заявить, что часовой был прирезан левшой. Можешь, твоё высокочинство, отправить запрос коронерам, они подтвердят.
— И это всё? — недовольно повторил Бортник. Похоже, мои доводы его не впечатлили.
— Господин майор, — вкрадчивый голос Вдырко напустил мне за шиворот неприятных мурашек, — комиссариат не обязан давать тебе отчёт. Довольствуйся, вон, тем, что тебе сообщили. Остальное не твоего ума дело. А я, значится, хотел бы побеседовать с лейтенантом без лишних свидетелей. И для того намерен воспользоваться твоим, вон, кабинетом.
Бортник, мне показалось, хотел что-то возразить, но не успел. Откуда-то сверху тревожно забрямкал сигнальный колокол, а в кабинет, растолкав стоявших у входа орков, вломился дежурный пожарный:
— Тревога, твоё высокочинство! Возгорание на пятом объекте!
— Что за объект? — позволил я себе перегородить путь майору, устремившемуся к двери.
— Склад на Озёрной улице. Вот здесь, — пожарный недовольно отшагнул назад и ткнул пальцем в карту на стене. Повернувшись ко мне, рявкнул: — А теперь изволь не путаться под ногами!
— Да ради бога, — я пропустил майора и окликнул Вдырко: — Господин комиссар-поручик, мне кажется, стоит глянуть на тот пятый объект. Вдруг наша знакомая отметилась.
— Оставьте мне пару бойцов и валите, — отмахнулся тайногвардеец, — а я, вон, покамест с этим субъектом пообщаюсь.
Гном разве что руки не потирал от предвкушения. Не удивлюсь, если допросы — его любимое занятие. Даже Тимон, передавая задержанного в руки бойцов Варгонсо, поморщился при виде мерзко ухмыляющейся физиономии комиссар-поручика. А ведь мой братец и сам никогда не стеснялся применять пытки для выяснения правды.
Еле-еле успели заскочить в открытый кузов «Сколопендры», выруливавшей уже из ворот пожарной части на улицу.
Невысокий, сильно вытянутый в длину шагоход с низкими бортами и добрым десятком ног был на удивление вёрток и подвижен. Хоть и тащил он на себе, кроме нас и пожарного расчёта, облачённого в брезентовые робы, вместительную ёмкость с водой, но по улицам нёсся бешеной трусцой, заставляя меня с непривычки часто клацать зубами на каждом подскоке.
— Ну-к, посторонись! — по прибытии на место, шуганули нас пожарные.
Они и так-то не сильно радовались тому, что мы потеснили их в кузове. А тут и вовсе не стали проявлять деликатность, беспардонно отталкивая нас и торопливо соскакивая на землю.
Оно и понятно, складской ангар полыхал — мама не горюй. А тут ещё какие-то левые товарищи мешают делом заняться и, как сказал майор, под ногами путаются.
Некоторые из пожарных бойцов повыпрыгивали из машины, даже не дожидаясь, пока «Сколопендра» остановится. И ведь не побоялись под опоры-ходули угодить. Кинулись к корме шагохода и споро принялись сдёргивать с креплений да раскатывать по рыхлому снегу брезентовые шланги для брандспойтов.
Тушение пожара — зрелище, конечно, удивительно залипательное. Но мы приехали не развлечься, а попытаться выяснить, не связан ли пожар с нашим расследованием. Потому первым делом и направились к столпившимся неподалёку зевакам.
Варгонсо и его орки привычно взяли нас в кольцо, бдительно поглядывая на народец, оказывающийся в опасной близости. Я, естественно, сомневался в реальной способности обычного стрелкового подразделения качественно оградить нас с Тимоном от профессиональных убийц. Но вид этих клыкастых головорезов придавал нам статусности в глазах любопытствующих местных бездельников, какого-то чёрта ошивающихся возле пожара.
А некоторых даже напугал. Несколько граждан при нашем приближении стремительно сделали ноги, видимо, вспомнив про какие-то срочные дела.
В голове мелькнула мысль, что надо было оцепить толпу. Известно же, что преступники любят возвращаться туда, где натворили бед. Вот и поджигатель тоже мог находится в толпе и улизнуть, когда запахло жаренным.
Впрочем, если это отметилась наша Вратка, вряд ли бы она поступила так непрофессионально, оставшись поглазеть на тушение пожара.
Но я всё же шепнул Варгонсо, чтобы тот озадачил своих парней — приказал окружить зевак и не выпускать больше никого, с кем мы ещё не побеседовали. Правда в ходе опроса выяснилось, что большинство гномов оказалось тут уже после возгорания. Лишь двое бородачей, в форменных шапках-ушанках и в коротких стёганных ватниках, околачивались поблизости, расчищая дорогу от снега, ещё до пожара. Но толку от их показаний было мало.
Да, народ мимо них проходил, но запомнить никого гномы не запомнили, потому как и не разглядывали особо. Да, вроде и девка была. И, кажись, не одна — девок, что ли, в городе мало? Ходят туда-сюда, всех и не упомнишь. И часовые у склада были. Да только, куда делись, пойди пойми. Может, убёгли. А может, вон, с остальными пламя сбить пытаются.
Вокруг склада, и впрямь, ещё до нашего с пожарными прибытия, крутилось несколько солдат, таскавших вёдрами воду из колодца и поливавших стены пылающей постройки. Кто-то даже плескал воду в распахнутую настежь дверь склада. Толку от такой суеты было ноль, но когда военных это останавливало? Приказали — делай, не спорь.
Заметил я поблизости и уже знакомого нам каптенармуса Скряжко. Как выяснилось, он и руководил нелепыми попытками справиться с огнём без помощи специалистов. Хотя, как я имел возможность наблюдать, даже вмешательство пожарных не сильно улучшило ситуацию. Хоть и принялись они заливать здание какой-то пеной из шлангов, пламя и не думало сдаваться. Только дым стал гуще и почернел почему-то. И ещё резиной завоняло палёной.
— Вы, поручик, что, — подошёл я к хозяйственнику, — покрышки там хранили? Чего завоняло-то так?