Суетящийся демон (СИ)
Евклид с наставниками последними покидали зал. Гуо со сцены осматривал происходящее и молчал.
Прикрывая дверь, все трое услышали резкий звук вдребезги разбитого об пол микрофона.
«Видимо, у главы школьного совета, всё же есть эмоции, — вздохнул Евклид».
Глава 6. Так вот ты какой, Тимофей!
После инцидента в актовом зале Евклид отказался от предложения Тито проводить того в бывшую комнату Павла для ночлега. Евклид настоял на том, чтобы немедленно увидеться с Тимофеем, причём наедине. Наставник пожал плечами и вместе с Виктором отправился выполнять задачу по доставке обездвиженного тела костяного сатана.
Комната для подписания контракта на этот раз не была столь влажной и туманной, но темень, с которой боролись несколько электрических лампочек под потолком осталась неизменной. Новоявленный владелец сатана, закрыл металлическую дверь на засов и придвинул к ванной обшарпанный табурет. Струя из крана поддерживала жидкость на одном уровне — почти до краёв. Но её консистенция уже не была столь густой. Пузыри и высокая температура тоже отсутствовали.
Они встретились взглядами. Евклид и Тимофей пристально рассматривали друг друга. Левый глаз сатана был голубым, правый — коричневым.
— Эрхард убит. Там наверху. — Прервал молчание молодой человек. — Отсекли голову мечом во время вечерней молитвы. — Это ты сделал?
Тимофей молчал.
— Я пока мало понимаю правила здешних мест, — Евклид двинулся по периметру комнаты, осматривая всё, что лежало вокруг. — Но одно знаю наверняка, друзей здесь у меня нет. Самый близкий мне чел…союзник — это ты. Потому что мы связаны контрактом и это пока единственное, что у меня есть. То что я увидел в актовом зале сегодня, доказало, что владельцы сатанов даже в большей опасности, чем войды. И такие как вы либо не способны нас защитить, либо осознанно не хотите это делать.
Дойдя до раковины с мутным зеркалом Евклид вгляделся в своё отражение. Найдя на полке мыло и бритву, он принялся приводить себя в порядок. Движения его были точны:
— Когда я стоял на сцене, мне пришла в голову одна мысль. Почему в школе сотни войдов, но при этом ни одного ронина? Ответ мне очевиден, вы, сатаны, не способны жить вблизи реликвий не заключив контракт. Во всяком случае долго. А за пределами реликвий вам и самим явно приходится не сладко. То есть вы, сатаны, попадаете внутрь сферы, создаваемой реликвией, из желания выжить. Но как сюда попадаем мы, люди?
На собеседование меня пригласили, я сам не направлял запрос, а придя, не увидел огромных очередей. Значит каждый приглашённый чем-то интересен школе. Но не слишком сильно интересен, ведь я вполне мог и не прийти. Если бы они знали, что именно я обладаю чем-то уникальным, то уверен, Тито с Виктором просто заявились бы ко мне домой и затащили сюда безо всяких разговоров. Значит они не были до конца уверены кто именно им нужен.
Третий, пожалуй самый интересный момент, заключается в том, что во время ассесмента, я сделал нечто, очень заинтересовавшее Тито и Виктора. Я запомнил их слова. Мне удалось сократить девятую аксиому, которую, как они говорили нельзя сокращать, или нельзя сократить, что-то в этом роде. Потом они сказали, что я ошибся, но зачем хитрецу Тито забирать результат проверочного задания какого-то проходимца с улицы? Сплошные несостыковки, Тимофей. И вот, наконец, на сегодняшнем распределении, меня, с одним из самых сильных сатанов школы, только что получившим повышение, со смертью напарника, Тито засовывает в библиотеку. Уверен, первым делом он заставит меня заниматься этими аксиомами под каким-то нелепым предлогом. И знаешь что? Я намерен согласиться. Согласиться, но делать это по своему, пока не разберусь что тут к чему.
Евклид умылся, подошёл к сатану и протянул ему руку:
— Предлагаю тебе работать в команде и доверять друг другу. Вместе мы сможем стать сильнее. Уверен, что в случае моей долгой жизни, ты сможешь получить гораздо больше пользы, чем в случае моей быстрой смерти.
Из под воды вынырнула рука сатана в бордовой вязаной перчатке:
— Давай так.
Евклид с удивлением рассмотрел мокрую ткань:
— Почему ты их не снял?
— Они греют меня. Я никогда их не снимаю. Я дал себе слово всегда носить их пока не произойдёт событие, о котором я не хочу тебе говорить.
Рот сатана был похож на длинный зигзагообразный разрез от уха до уха. Голос при этом практически не имел лишних вибраций и вполне мог сойти за человеческий.
— Что если я прикажу тебе снять их?
Сатан промолчал. Ножка табуретки на которой восседал Евклид, неожиданно подломилась и он оказался на полу. Где-то в углу послышался лязг разбитой посуды. Тимофей подплыл к краю ванной и взглянул на молодого человека сверху вниз:
— Я обязан выполнять твои приказы, человек. Но также, как и ты, я предлагаю тебе работать в команде. Моя природа позволяет мне делать пространство вокруг…нестабильным. Вы называете это неудачным стечением обстоятельств. Например, этот табурет. Я не трогал его. Я просто перестал сдерживать свою природу. Меня прозвали Суетящимся демоном не просто так. Человек в дэуте со мной может погибнуть от несчастного случая и это не будет нарушением контракта. Это даёт мне некоторые преимущества…в переговорах.
Евклид потёр ушибленный локоть и улыбнулся:
— А ты мне нравишься! Признаюсь, у меня множество вопросов к тебе. Но сперва хочу спросить, откуда у тебя эти перчатки? И почему ты так дорожишь ими?
Сатан вытащил руки из воды и внимательно рассмотрел их со всех сторон:
— Я удивлён твоим вопросом. Ты первый человек, который поинтересовался об этом. Я расскажу. Давным-давно, когда мир ещё не стал столь безумен, я был очень слабой, ничтожной сущностью. У вас, людей, подобное называется детством. Я бродил по лугам и полям старого мира, далеко от города. За таких как я церковниками была обещана награда и множество охотников шастало по округе в надежде найти и уничтожить кого-то вроде меня. Некоторые из них обладали особой магией. Они могли заключать подобных мне в предметы или страницы книг. За такие страницы церковники платили гораздо больше, чем за растворение нас в безвременье.
Некоторым из нас удавалось уцелеть, незаметно прислуживая людям в их домах. Хоть люди не могли видеть нас, но знали о нашем присутствии и считались с нами. Произносили наши имена. Были благодарны. Но моя суетящаяся порода была помехой подобного рода работе. Радужных сатанов легко заметить по хаосу и неудаче, которую мы неосознанно распространяем. Простым ритуалом я был изгнан из нескольких человеческих домов. Последний ритуал изгнания настолько ослабил меня, что я почти исчез.
Я брёл в случайном направлении, пока не наткнулся на дом, где-то далеко на окраине леса. Рядом с домом был разбит небольшой огород. Я был настолько ослаблен, что не смог бы убить и поглотить даже комара и тогда я решился просто войти в дом, отдавшись на волю случая. Хозяйка дома, одинокая и очень пожилая человеческая женщина, сразу заметила моё присутствие. Чистота, идеальный порядок, вещи расставленные по своим местам, с моим появлением всё это быстро начало превращаться в кавардак. Женщина была мудра, она не сердилась. Вместо проклятий положила на стол книгу с точками, линиями и окружностями. Это книга — единственное, что осталось от её прошлого. Она обучала детей науке под названием геометрия.
Она не была колдуньей, но когда-то много работала с детьми и знала как заинтересовать маленького демона. Она не могла видеть меня, но понимала, что я рядом и смотрю в книгу, я не мог переворачивать страницы и она делала это за меня. В какой-то момент, в шутку она дала мне имя — Евклид. Это имя упоминалось на страницах книги. Получив имя, я сразу смог обрести видимую форму и переворачивать страницы самостоятельно. Мы поладили. Она не стеснялась раз за разом наводить в единственной комнате порядок и смеялась, когда я в очередной раз неосознанно что-то разбивал. В какой-то момент, я предложил ей заключить контракт, договориться о том, что после смерти я заберу её силу и душу. Рассмеявшись, она согласилась, сказав что у неё и сейчас сил почти нет, а после смерти и подавно. А про душу добавила, что оставила её в чужих краях давным-давно. Она любила вязать и однажды связала мне эти перчатки. Они были мне велики, но женщина сказала, что так даже лучше и перчатки будут «на вырост». Я вырос и однажды, наконец, они действительно пришлись мне впору.