Безжалостный принц (ЛП)

Расскажет ли ему папа, что со мной случилось? Сомневаюсь. Джейкоб сойдет с ума, и начнет задавать вопросы, что может кончится плохо.
Есть сторона моего отца, которую я мельком видела, но не видела в отношении себя до сегодняшнего вечера. Когда он сжал мою руку так, словно сломал бы ее, если бы я не подчинилась, я почувствовала отчаяние. Я никогда не хотела, чтобы кто-то пострадал.
  
Я никогда не хотела, чтобы Джейкобу причинили боль только потому, что он знает меня и пытается быть моим другом, защищая меня.
Не прошло и пары часов, как мои мысли были поглощены завтрашней поездкой во Флоренцию. Теперь моя мечта это всего лишь мечта. То, чего хочет мое сердце. Мне нужно отодвинуть все это в сторону, чтобы подумать о том, что происходит со мной здесь и сейчас.
Реальность ситуации такова: я должна выйти замуж и прожить с Массимо Д'Агостино всю оставшуюся жизнь, и я должна просто смириться с этим?
Как?
Я не могу поверить, что папа мог так со мной поступить.
И что теперь? Я в этой спальне. Она его? Должна быть. Зачем им вести меня в гостевую комнату, если я принадлежу ему? Эта комната должна быть его. Никто вообще со мной не разговаривал. Никто ничего не говорил, ни мне, ни друг другу.
Они просто оставили меня здесь и уехали.
Что будет, когда он вернется? Лишит ли он меня девственности? Будет ли ему дело до того, что я девственница?
Таким мужчинам, как он, все равно. Они берут. Я только ради секса.
Я не буду настолько глупой, чтобы думать, что он тоже будет моим. Как и у папы, у него будут свои женщины. Я уже знаю, что он будет именно таким. Просто по его виду. Я никогда не хотела, чтобы моя жизнь сложилась так. Если бы я вышла замуж, я всегда надеялась, что это будет по любви. Что я влюблюсь. Это полное дерьмо.
Ручка двери спальни поворачивается, и я чуть не выпрыгиваю из собственной кожи. Дверь скрипит, открывается, и я вижу его.
Он здесь.
Массимо стоит в дверном проеме и смотрит на меня. Он кажется выше, и чем дольше он смотрит на меня, тем интенсивнее кажутся эти пронзительные голубые глаза на фоне его оливковой кожи. У меня перехватывает дыхание, а сердце колотится.
В ужасе я вскакиваю на ноги, когда он входит и закрывает за собой дверь.
Я ловлю себя на мысли, что хочу отвести взгляд, но в то же время его поразительная внешность захватывает мое внимание и приковывает мой взгляд к нему, мешая мне сосредоточиться. Думаю, мне было бы легче, если бы он не был таким нелепо великолепным. Он тот тип мужчин, на которых вы, естественно, будете пялиться.
Я парализована под тяжестью его взгляда, и ожидание того, что он собирается сделать, заставляет меня хотеть бежать. Бежать далеко-далеко и никогда не оглядываться.
Он приближается, но останавливается в нескольких шагах, все еще возвышаясь надо мной. Запах его лосьона после бритья наполняет мой нос. Я стискиваю зубы.
— Вот кровать, на которой ты можешь лечь. Тебе не обязательно ложиться на пол, — говорит он, нарушая тишину.
Не зная, что сказать, я решаю не отвечать.
— Если только тебе не нравится пол, — добавляет он. Его голос становится глубже, когда он падает, и мои нервы разбегаются, когда он окидывает меня взглядом с головы до ног, оценивая.
Он ростом около шести футов и четырех дюймов, а я пять футов и два дюйма. Он чувствуется гигантом рядом со мной.
— Это неправильно, — хриплю я. Мой голос звучит слабым и усталым, чуждым моим ушам. Я не звучу как та сильная женщина, которой меня воспитала моя мать. Я не звучу как та женщина, которой я была сегодня утром, когда проснулась и сказала себе, что собираюсь покорить мир и стать лучшей версией себя, какой я только могу быть.
— Что именно? — Уголки его губ приподнимаются в мягкой улыбке, обнажая идеально белые зубы.
Конечно, его улыбка тоже прекрасна и обезоруживает. Может быть, именно этим он и запугивает людей.
— Ты не можешь этого сделать. Ты не можешь меня получить, — отвечаю я, пытаясь успокоить сердце, чтобы оно не выпрыгнуло из груди.
— В листке бумаги, который мы подписали ранее, написано другое, Princesca4.
Princesca…
Если он имеет в виду это слово, имея в виду, что я избалованный ребенок, то он неправ. Я не такая. Я никогда такой не была. Да, я, возможно, никогда ничего не хотела в своей жизни, но это не значит, что мне все давали только потому, что я этого хотела.
— Ты меня не знаешь, — возражаю я.
— Мне это не нужно.
— Ты прав, тебе не нужно знать меня, чтобы понять, что это неправильно. Должен быть какой-то другой способ, которым мой отец может отплатить тебе. Отпусти меня. — Я горжусь собой за эту короткую речь, но гордость угасает, когда глубокий смешок раздается в его твердой груди.
— Я тот, кому должны. Я выбираю, как мне платить. Я выбираю, что хочу взять.
— Итак, ты выбрал меня? — Я бросаю на него недоверчивый взгляд. — Какого черта ты выбрал меня?
Как только эти слова слетают с моих губ, я чувствую себя полной идиоткой. Я наследница своего отца, и я получу наследство семьи Балестери, когда мне исполнится двадцать один год. Одно только мое наследство стоит несколько миллионов. В этом контракте было указано, что Массимо получит все.
— Моя дорогая Princesca, ты действительно живешь в темноте, — ухмыляется он, показывая ямочку на левой щеке.
— Должен быть какой-то другой способ.
— Я уверен, что есть, только я сделал именно то, что хотел, — отвечает он. Мое сердце сжимается. Такое ощущение, будто из-под меня выдернули ковер. Это мужчина, за которого я должна выйти замуж. Хоть он и выглядит как сказочный принц, он им не является.
Мои губы приоткрываются, но я не могу подобрать слов.
— Так что… видишь, по-другому быть не может, Эмелия Балестери. Я женюсь на тебе, и я получаю все, чем ты владеешь. Ты принадлежишь мне, и все, что ты имеешь и получишь, тоже принадлежит мне.
— Это неправильно. Ты должен это знать.
— Прекрати, — приказывает он. Его улыбка исчезает. Возвращается то холодное, спокойное поведение, и я понимаю, что это его опасная сторона.
— Что прекратить?
— Перестань пытаться наживаться на моей хорошей стороне. У меня ее нет. Не думай, что я хороший только потому, что я не позволил твоему отцу причинить тебе боль. Это не так.
Я дрожу, когда его взгляд впивается в меня. Он говорит мне то, что я должна знать, но в основном он говорит, что у меня нет надежды.
— У тебя что, нет сердца? — Мой голос вернулся к тому слабому тону, с которым я впервые заговорила, когда я предпринимаю последнюю попытку достучаться до того, что я вижу в нем, что могло бы напоминать что-то человеческое.
— Нет, — отвечает он. — У меня нет сердца, Princesca.
— Это не имеет ко мне никакого отношения. Я тебя не знаю.
— Массимо Д'Агостино, двадцать девять лет, будущий владелец D'Agostino Inc. — Он ухмыляется, и моя душа трепещет. — Мы поженимся через месяц. Ты будешь жить здесь, и это все, что тебе нужно знать.
— Ты думаешь, этого достаточно? — резко отвечаю я.
— Достаточно, потому что я так сказал. Хватит разговоров. Думаю, я дал тебе достаточно ответов на твои вопросы. Теперь раздевайся.
Глава четвертая
Эмелия
Я не могу сдержать стон потрясения, который срывается с моих губ.
— Нет… — выдавливаю я из себя, качая головой.
— Да. Я хочу взглянуть на то, что принадлежит мне.
О Боже. Вот оно. Он собирается меня изнасиловать, и я ничего не могу с этим поделать.
Во мне срабатывает инстинкт самосохранения, и я пытаюсь проскочить мимо него, но одна большая рука сжимает мое запястье и возвращает меня обратно.
  
— Пожалуйста, нет… — умоляю я.
— Эмелия, если ты хочешь здесь жить, ты будешь меня слушаться, иначе тебе будет очень трудно.
— Повиноваться тебе? Кем ты себя возомнил? — Должно быть, у меня есть какое-то предсмертное желание задать ему такой вопрос. Я не могу ясно мыслить. Кто может в этом кошмаре?