Кошмар фейри (ЛП)

Комната, куда я попала, была такой, как и я ожидала от Хуланны. Я тут же застыла, слушая, чтобы не потревожить ничего, пока не поняла, что была одна. Я осторожно вытащила ногу из бреши и дала ей закрыться за мной.
Если бы вихрь пронесся по комнате, хаоса было бы меньше, что и ожидалось от Хуланны.
Широкая кровать была полна подушек и одеял так, что краски спутались. Стол рядом с ней был в использованных чашках и тарелках. Одежда — роскошные платья, ожерелья, тиары, плащи, накидки и перчатки — были разбросаны у шкафа и на краю кровати. Дверца шкафа была открыта, и вещи висели на ней. И шкаф был так переполнен, что она не смогла бы повесить одежду там, даже если бы хотела.
Длинный стол тянулся вдоль комнаты под парой широких окон. Над ним висела дюжина ламп с сияющими существами внутри. Стол был полон книг и бумаг, стопки были такими высокими, что одна гора будто рухнула на другую. Случайные предметы усеивали бардак — зеркальце, прибор, которым в книге отмеряли движение корабля, флакон чего-то красного, еще один с чем-то зеленым. Чучело ящерицы. Два чучела совы. Больше ярких перьев, чем я могла угадать, больше ракушек, чем на пляже, коллекция глаз, похожих на человеческие, которые плавали в сияющей банке.
Фу.
Была ночь.
Потому было опаснее, любой мог войти.
Я выждала еще миг, никто не пришел, и я откусила еще немного от булочки и прошла к столу. Игнорируй одежду, Элли. И странные вещи. Что ты видишь?
Что Скуврель надеялся, что я увижу?
Я убрала меч в ножны, бродила взглядом по бумагам на столе. Карта Скандтона со стрелочками, ведущими от круга камней к центру деревни и Северной дороге. Это было просто. Вторжение в Скандтон было простым для армии фейри.
Что еще?
Большая книга в кожаном переплете.
Я с интересом открыла ее, чуть не выронив булочку, когда она вспыхнула синим. Страницы сияли, слова плясали, картинки полились с ними.
Вечная жизнь или Бессмертие — не так просто, как мы надеялись. Мы можем обратить любого человека в фейри и добавить их в наши ряды жутким и магическим образом, но мы не бессмертные по-настоящему. С каждым днем мы ощущаем, как расплетаемся. Некоторые могут собрать свои нити и сплести обратно, а некоторые через месяцы или дни пропадают.
Даже те, кто может собрать душу обратно, понимают, что они спутаны, как обрывки, и в этом новом состоянии у них искажается воображение, они склонны к злу. Даже лучшие из нас становятся хуже с годами, или, может, лучше. Потому что те, которые запутаны, уже видят мир не так, как раньше. Они уже не занимаются мелкими проделками, хитростями и уловками, их радуют поступки, которые врут там, где не могут их слова, они наслаждаются местью и резней, словно банкетами и балами.
Полагаю, это было правдой.
Я хотела посмотреть на другие бумаги, но слова угасли, появились новые:
Есть теория, но шанс успеха низок. Только с правильным ингредиентом мы можем преуспеть — две половинки живого целого. Свет и тьма. Верная и предавшая. Земля и небо. Но близнецы встречаются редко, и таких противоположностей нет.
Я поежилась.
Они хотели нас не только из-за пророчества Истины. Они хотели нас из-за слов в этой книге. В книге, которую хранила сестра.
Рядом с книгой был список людей. Знакомых людей. Из Скандтона. Рядом с именами моих родителей, Олэна и Хельдры были звездочки.
Моя сестра составила список?
Это было не к добру.
Я посмотрела на книгу.
Улаг. Так люди звали две соединенные души — решение нашей проблемы. Но они бывают лишь раз в сто лет, если повезет.
Слова угасли.
Постойте. Должно быть больше.
Я безумно листала страницы, но на них ничего не было. Пустые страницы.
Я перестала листать, и появились слова:
Эта книга рассказывает то, что тебе нужно прочесть, а не то, что ты хочешь.
Какую историю она рассказала Хуланне?
На страницах рядом с книгой я заметила записку:
«Дражайшая из временных любовей,
Валет нейтрализован рабством у Равновесия, но мы потеряли твою сестру. Твою жертву придется отложить. Я не справился в нашей сделке и приму последствия.
 
Кавариэль, Лорд Кубков».
Это было жутко. Временные любови? Ее жертва?
Хуланна откусила от мира фейри больше, чем могла прожевать. Зачем? Для чего? Она так ненавидела Скандтон?
Было так ужасно быть человеком, что она была готова жертвовать всем, что любила, ради этой жизни?
Что-то пискнуло за дверью, и я застыла. Прошел миг. Другой. Ничего. Я выдохнула.
Думай, Элли. Думай.
Я раздраженно двигала бумаги, но между данными о големах и приглашениями на вечеринки, маленькими книгами с целующимися парами на обложках, было сложно найти что-то ценное. Письмо от Лорда Шелка с угрозами Хуланне, ее Двору и ее жизни, если она не уступит ему. Еще одно от Истины с напоминанием, что у пророчества было ограниченное время, его нужно было исполнить до «Кровавых лун», что бы это ни значило. Еще письмо от Кавариэля, от которого меня чуть не стошнило. Это было не любовное письмо.
Он был страшнее с каждым разом, когда я узнавала его лучше.
Меня мутило.
Под другой стопкой было письмо, которое она начинала и прерывала четыре раза.
Первая часть была зачеркнута:
«Эластра Ливото Хантер должна быть убить до…».
«Чтобы отплатить долг, иди в мир людей и верни мою сестру».
«Выбор прост. Казнь шелковым мешком или голова Элли Хантер».
А потом на бумаге было написано так твердо, что она местами порвалась:
«Если хочешь быть свободным, приведи мою сестру, Элли Хантер, в Фейвальд. Ничто иное тебя не освободит».
Я замерла.
Как мило. Сестра очень сильно хотела моей смерти.
Но кому она написала это письмо?
Глава двадцать девятая
Булочка стала пеплом у меня во рту. Одно дело быть охотницей, другое — добычей. Я ощущала себя как существа на гобелене Скувреля, одно охотилось на другое, не видя, что было за спиной.
Я осторожно склонилась над столом, чтобы выглянуть в окно, и охнула.
Луна была яркой, висела над Фейвальдом. И нижний край был ярко-красным, словно ее потерли тканью, смоченной в крови.
Кровавые Луны.
У меня оставалось мало времени на то, что я собиралась сделать.
 
Я постучала пальцами по столу, пытаясь думать. Я нашла то, за чем меня послал сюда Скуврель? Загадочная книга и улики, что моя сестра затевала против меня, а ее брак с Кавариэлем не был счастливым? Я уже это знала.
Взгляд упал на книгу, появилось еще несколько слов.