Кошмар фейри (ЛП)

— Хм, — сказал Экельмейер. — У тебя есть навыки, девчонка?
— Я умею держать язык за зубами, — я будто напоминала себе, что умела такое.
— Это еще мы увидим, — парировал Экельмейер.
— Всех девушек нашей деревни учили готовить, прясть, ухаживать за садом, шить, вязать, собирать шерсть, пасти скот, чистить, делать сыр и прочим женским искусствам, — отметил Олэн.
Но я в этом не была даже сносной. Меня растили охотиться и делать ловушки для всего, что двигалось. Но я не была дурой. Я была зайцем в пасти пса. Если не двигаться, будет шанс убежать, когда пес отвлечется. Если я буду отбиваться, он прикусит и сломает мне спину.
Подлая улыбка Экельмейера вызывала пот под моей одеждой. Я сглотнула, и его улыбка стала чуть шире.
— Думаю, лучше держать такую близко. Так будет видно, была ли она связана с проблемами в лесу этой ночью, не в заговоре ли она с нашими врагами, как боится Корн. Это поможет с вашей проблемой, сэр Чантер, потому что я искал себе подходящую жену и, кто знает, может, ее слепота и простое лицо не отпугнут меня, и я благословлю ее своими детьми.
Я собиралась «благословить» его своей ногой в его животе, если он не прекратит этот бред.
Зеркало на стене замерцало.
— Что это, Кошмарик?
Теперь он нашелся! Я зажмурилась и просила его мысленно молчать. А если его услышат другие?
Олэн кашлянул.
— Ты против? — спросил Экельмейер, его удовольствие все мне объяснило. Он откуда-то знал, что мы с Олэном были друзьями. Он откуда-то знал, что Олэн все еще был мягок со мной. И он собирался использовать это против нас обоих.
— Что эти смертные мыши затевают, Кошмарик? Это твои враги? Я могу забрать их головы как трофеи и повесить над ванной. Это тебя порадует? Это покажет, какой я ценный муж?
Я не осмелилась ему отвечать.
— Конечно, нет, сэр Экельмейер, — Олэн запинался об слова, спеша ответить. — Любая женщина будет рада быть вашей женой, хотя я уверен, что вы хотите кого-то выше деревенских девчонок.
— Жена! Он соперничает со мной за твою симпатию? — завопил Скуврель. — Я запомню эту макушку и буду искать ее, когда попаду в мир смертных. Этот мужчина заплатит за такое. Я не люблю соперничество.
Будто я не знала этого. Я видела, как он убил двух других фейри в клетке.
— Унижение — черта, которую должен принимать каждый Рыцарь, — сказал Экельмейер, не слыша угрозы. Я не знала, говорил он это про себя или для Олэна. — Помойся, девчонка. Увидимся за ужином сегодня. И нарядись как женщина возраста брака, а не в эти лохмотья мальчишки-фермера.
Я услышала шипение Скувреля на фоне.
Я кивнула, не доверяя голосу или удаче. Если я буду быстрой, я смогу убраться в Фейвальд раньше, чем они поймают меня снова.
Глава шестнадцатая
Все запуталось. Я не могла представить главу Двора Смертных в Скандтоне хуже, чем сэр Экельмейер. Хуже, Скуврель теперь знал о нем, что означало, что в Фейвальде знали о нем. Мне не нравилось показывать им наши слабости.
Сэр Экельмейер будет удивлен, узнав, за кого я вышла замуж — и как опасно это было для него. Мне казалось, что Валет Дворов мог устроить много хаоса для напыщенного Экельмейера. В этом было преимущество брака с Валетом.
 
Брак! Я все еще не смирилась с этим. Я не хотела выходить замуж. И не за фейри. Точно не за Скувреля, который выводил меня из себя, от этого кружилась голова. Он был опасным. Он не был прирученным. Я не знала, что теперь с ним делать.
Я дрожала так сильно, что зубы стучали, пошла шла по деревне по северной дороге. И не от холода, а от сил, забирающих жизнь из этого места.
С северной дороги до дома Чантеров было так же близко, как и с западной, но я не хотела снова идти через западные ворота и встречаться с тем рядом солдат.
Солдаты! В Скандтоне. И они не защищали народ, иначе собрались бы у каменного круга, а давили на нас. Если они думали, что это остановит Элли Хантер, то им стоило привести больше солдат. Если придется проникнуть под их носами, я сделаю это, может, даже в шкуре крысы.
Что думал Олэн Чантер, приведя их сюда? Он забыл, откуда он был?
Может, не все это было его виной. Может, все изменилось, когда десять лет назад избрали мэра, и он сказал мне, что я уже не была Охотницей.
Где был мэр Алебрен?
Хм.
Я так задумалась, что чуть не сбила матушку Тэтчер на улице. Я застыла вовремя, избежала столкновения. Она выглядела потрепанно. И старо.
— Куда ты так спешишь, Элли Хантер? — спросила она, но едкость пропала из ее тона.
— Вам нужно покинуть деревню, матушка Тэтчер, — ответила я, пытаясь выполнить долг, хоть и ощутила укол ненависти при виде нее. — Те солдаты опасны.
Ее лицо было нечитаемым.
— Война близко, и они ведут ее в деревню, — сказала я ей, стараясь подтолкнуть ее к действиям. — Все знают, что вы сплетничаете. Посплетничайте, скажите людям уходить отсюда. Уходите с горы к королевствам в долинах. Но нужно бежать, пока не поздно.
Она фыркнула.
— Скажи им сама.
Я сжала ее рукав.
— Когда они решат меня послушать, будет слишком поздно, но вас они послушают!
— Я не помогаю Охотникам, — сказала матушка Тэтчер, вскинув нос. — Ты принесла эту беду. Моей дочери и ее мужу приходится убирать за тобой.
— Но решения принимает не Олэн, — возразила я, и было все равно, слышали ли нас прохожие. — А новый сэр Экельмейер. И ему плевать на Скандтон. Он не будет больше слушать вас или Олэна!
Она покачала головой.
— Ты опоздала на десять лет, девочка. И я не буду помогать тебе. Так что иди в долину сама, если эта деревня портит тебе кровь.
Я недовольно зарычала, но она прошла мимо меня, сбив мою повязку. Она ковыляла сквозь бурю снега, не замечая, что он собирался на ее шали и седеющих волосах. Мои глаза выпучились от того, что и ее края распутывались и сплетались, словно она медленно становилась фейри.
Что происходило в Скандтоне?
Я выдохнула с тревогой, глядя на старую гостиницу в центре деревни. Напротив нового дома Олэна и бараков. Несмотря на трепет в животе от вида потока солдат, несущих припасы к баракам, я уперла руки в бока и прошла к гостинице. Раньше она была единственной в деревне. Теперь я видела, что старый дом Тэтчеров сделали другой гостиницей, как и магазин сапожников. Наверное, их переселили дальше по дороге. Почему я не заметила этого раньше? Почему не казалось важным, кто переехал, и кто теперь был в центре?
Старая гостиница была с новой табличкой, которая гласила «Двор Алебрена», которая не была нужна, пока гостиница была единственной. Я прошла по замерзшей земле к гостинице, нырнула под вывеску и миновала потрепанные от рук двери здания.
Общая комната была удивительно людной для раннего утра. Девушки спешили от стола к столу с чаем и горячей кашей, пар понимался в холодном утреннем воздухе, хоть огонь ревел в камине, и повар кричал девушкам поторопиться. Я не узнавала никого среди тех, кто завтракал, или среди работниц.
 
Одна из них остановилась передо мной с подносом грязных тарелок в руках.
— Чего ты хочешь, девчонка?
— Мэр Алебрен, — смело сказала я.