"Фантастика 2025-80". Компиляция. Книги 1-28 (СИ)
А чаепитие… вот как в воду глядела! От Элмас-шах-ханим. Но не персональное, конечно же. Просто южная правительница в витиеватой форме приглашала всю женскую половину семей насладиться общением и пирожными, пока мужчины решают свои важные дела. По крайней мере, именно так я поняла, продираясь через изящные и замысловатые конструкции. Умеют же эти южане красиво сказать!
Все наши студенты-аристократы тоже сплошь с претензиями на красноречие, но куда им! Я тоже красиво говорить не обучена, а уж всяких дворцовых регламентов совсем не знаю. Но, по-моему, просто быть вежливой и открытой к собеседнику тоже неплохо. Даже вот с императором сработало. Эх, жаль, не удалось вчера узнать больше о портрете, он произвел на меня очень сильное впечатление. Как не вовремя его светлость появился… Да и я хороша, в присутствии императора так невежливо себя с его родным братом повела — даже не поздоровалась! Еще и за ужином пялилась… Уф-ф.
От лишних мыслей какое лучшее лекарство? Правильно, вкусная еда. Помощь Тальи все же пришлось принять — «утреннее» платье кофейного и небесного оттенков оказалось так мудрено скроено, что я сразу запуталась в складках и слоях ткани разной длины.
— У Вас необыкновенная портниха, госпожа! — не сдержала восхищения Талья, когда наконец все улеглось на фигуре как надо. — Никогда такого покроя не видела, а как же ладно на Вас сидит! Это последняя столичная мода?
Позорно сбежала от собственной служанки. Я, что-ли, в моде разбираюсь? По главным залам центрального замка вчера легко прошлась, а при свете дня заблудилась. Еще и Греттен за мной увязался, как ни уговаривала я его остаться в комнатах. Он, конечно, знатный проводник, да только не такой и не туда. Так, вот этот гербовый зал я вчера точно проходила. Откуда же в нем взялись еще два коридора, вчера не виденных? А вот этот фонтан посреди залы откуда взялся? Или я в другой части замка была?
Встречались незнакомые лица из гостей или же хозяев, те чинно прогуливались. Обменивалась с ними вежливыми почтительными кивками. О, а вот и зимний сад, где завтрак обещали, из окна виден, раскинулся стеклянным шатром. Как в него попасть? Вон какой-то стеклянный мост к нему перекинут, только он очень далеко и на уровне второго яруса, а я на первом. Это через центральную лестницу подняться, наверно, надо. А где она?! Вчера же вроде на месте была…
Как же самонадеянно было одной в эти беломраморные лабиринты соваться! Но Мексы в комнатах не оказалось, Хельтинге я побоялась тревожить, а Хельме и сам меня уже где-то ждал. Хотя если как-то на улицу выбраться, то можно и по траве добраться, минуя все эти хитрые подъемы, коридоры и переходы. Не продрогну за сотню метров. Только выходов наружу из залов тоже нет! Да и крыжт с ним, через окно выберусь. Они тут прям до пола, подоконники перелезать не придется…
— Тебе душно, ханим? Помочь открыть?
Да заколачивают они их тут, что-ли? Створка в два моих роста никак не поддавалась, хотя ручка повернулась легко. Тут же и доброхоты нашлись. Обернулась на участливый голос — южанин. Самаконец, в смысле. Молодой, красивый, глаза черные, смешливые. Но — с почтением, видно, что помочь хочет.
— Добрый день… господин… э-э… эфендин… эфедрин…
Гроршевы уши, Хельме ведь рассказывал, как к незнакомым самаконцам обращаться, а все из головы вылетело! Глаза у парня округлились, а я почувствовала, что краснею как помидор. Вот же опозорилась…
— Я просто хочу в зимний сад попасть, а как — не знаю! Подумала, что напрямик проще всего будет, а то я устала уже выходы или нужный путь искать! — выпалила как на духу. И, опомнившись, добавила со всей скупо отпущенной мне кротостью. — Простите мне мою грубость и невежество!
Южанин похлопал своими красивыми ресницами и расхохотался.
Южанин похлопал своими красивыми ресницами и расхохотался.
— Аргх-х, вот ведь истинная дочь Леса! И ты в таком красивом платье собралась через эти заросли к саду продираться? Не жалко? Кючюк-азгын-ханим! Так и буду тебя звать!
— Что это значит? — растерялась я.
Вроде на одном языке говорим, а какие-то слова все равно далеко друг от друга разбежались. Обидные, наверно. И чего он сразу тыкает?
— То и значит! — продолжал смеяться парень. — Маленькая дикая госпожа! Пойдем, кючюк-азгын-ханим, провожу тебя до сада.
По пути и познакомились. Нормальный оказался парень!
— Меня зовут Джааль, я второй сын шаха Джемрена. Я старше тебя, поэтому обращайся ко мне Джааль-надим.
— Очень приятно, Джааль-надим. А почему ко мне сразу так грубо, на «ты» обращаетесь? Потому что Вы старше?
— Грубо? Тебе «ханим» недостаточно?! И что еще за «мы», я тут один вроде… А-а…
Вот же удивительная культура! В Самаконе все, оказывается, тыкают. Главное, правильное обращение после имени добавлять, в нем все уважение и есть. Зато они с нашего «Вы» смеются. Как так, человек один, а обращаются к нему, как к нескольким! И «кючюк-азгын-ханим» вовсе не обидным оказалось. «Азгын» — так ко всем жителям Леса обращаются, означает «дикий, свирепый». Унвартам такое должно быть лестно. А «кючюк» — маленькая, младшая. Да ведь так оно и есть.
Джааль любезно просветил как и к кому обращаться, если захочу уважение проявить. А так «господина» и «госпожи» достаточно, если не запомню.
Расстались за недолгую прогулку уже «аркадашым», приятелями. Выходит, врут все про самаконцев? Что горделивые и обидчивые. Совсем мне Джааль таким не показался. И позавтракала вкусно, и знакомство новое завела, и платье по кустам рвать не пришлось.
Омрачила утро разве что встреча с Аландесом, наткнулась случайно. Тот как-то дернулся при встрече, но ничего не сказал, даже не поздоровался, лишь ускорил шаг. Чего такой нервный? И место какое-то безлюдное, забрела опять не туда в поисках Анхельма. Если нельзя сюда гостям, так сказал бы. Он вроде хамить не стесняется. Пожала плечами да пошла дальше, чуть не налетев на ясноглазую Элмас-шах-ханим. А вот она здесь зачем? Я думала, самаконские женщины поодиночке вообще не ходят.
Вежливо извинилась за невнимательность, не забыв поблагодарить за приглашение за чай. Чуть язык не сломала, пытаясь ответить в том же любезном тоне. И поскорее оттуда. Ну их всех с этим зубодробительным политесом. И к обеду тоже переодеваться не стану, платьев не напасешься!
Анхельма только перед обедом и разыскала. Надо про какие-нибудь артефакты связи почитать, но такие, чтобы без слез престарелых девственниц безлунной ночью в производстве, попроще. А то куда это годится, полдня мансу под хвост. Архив не обнаружила, Хельме и того с трудом нашла.
— Все, джаним, я от тебя ни на шаг! — твердо заявила другу.
— Джаним? — улыбнулся Анхельм. — Это еще что?
— Это меня сегодня научили. Означает «душа моя». Ну, я про наше родство душ в триангле… Хорошо ведь звучит, да?
— Мне нравится… джаним. Тогда пойдем обедать, джаним, проголодалась поди?
— Очень!
Та же помпезная обеденная зала. С той разницей, что теперь столы стоят по-другому, заменили длинные ряды на круглые островки, за каждым человек семь-десять поместится. На входе гостей деликатно направляют тени-распорядители в ведомом только им одним порядке. И смотрю, уже все вперемешку сидят. Это вчера как-то негласно на три стороны поделились, каждый к своим жался, а теперь — регламент.
Трапеза снова неофициальная, а смотри ты — и гости, и хозяева в полном составе. Интересно, по какому принципу рассаживают? Если по возрасту, то хорошо, с молодежью как-то проще общий язык за столом найти. А посадят с какой-нибудь престарелой тетушкой императора, тогда только и делай, что за манерами своими следи. Так ведь и голодной остаться можно!
Распорядитель тихо указал нам с Хельме на центральный овальный стол, самый большой. «Ближний круг», так он его назвал. Нам точно сюда, ничего не перепутал? Но Мекса уже махнула оттуда рукой, вызвав оторопь своим непосредственным жестом у чопорных имперцев старшего поколения.
Расселись наконец. Пятнадцать человек и не-человек. Что касается Империи и Самаконы, то тут с «ближним кругом» все понятно — костяк правящих семей. Шестеро южан: сам шах Джемрен, его яркая красавица шах-ханим — та самая ясноглазая Элмас и четверо их детей. Двое сыновей, причем с одним я уже знакома, Джааль даже кивнул мне с улыбкой. Второго по имени не знаю, это, стало быть, наследник шаха, раз Джааль второй сын. Дочери-близняшки совсем молоденькие, но возраст определить не берусь — южане рано взрослеют. Может, им четырнадцать, а может и все двадцать. Но тоже красавицы, глаз не оторвать. Чуть жеманные, кокетливо смотрят из-под густых ресниц, знают ведь уже, какой силой их красота обладает!