Попаданку не разведешь, или Укради магию, если сможешь
Мира Вишес
Попаданку не разведешь, или Укради магию, если сможешь
Глава 1
Первое, что я ощутила – это немилосердный холод под собой, впивающийся в бедра. Не мое уютное продавленное кресло. И не сиденье автобуса, на котором я, видимо, уснула.
В глазах мельтешили расплывчатые пятна, похожие на акварельные кляксы. Уши терзал противный гул, будто в голове завелся гигантский шмель и теперь нещадно вибрировал, сотрясая несчастный мозг.
Я сидела на чем-то очень неудобном и угловатом. Подушечки пальцев мазнули по поверхности – шершавой и ледяной. Каменный стул! Похожий на грубый выступ скалы, кое-как обтесанный в подобие нелепого трона.
Свет был странный, исходивший от самих стен. Они отливали тусклым перламутром, и в них виднелись прожилки какого-то призрачного минерала. Пещера? Ритуальный зал? Съемки какого-то дурацкого фильма?
Я попыталась вдохнуть полной грудью, но воздух был густым, пропитанным запахами пыли, старого камня и сладковатой пряности, отчего кружилась голова. Мое зрение наконец сфокусировалось… На склонившейся надо мной фигуре. Непримечательный мужчина средних лет в сером подозрительном балахоне. Очень сосредоточенный. Его пальцы – прохладные и сухие – обхватили мое запястье. Во второй руке он держал кинжал. Не кухонный ножик, а именно кинжал! С узким изящным клинком, который поблескивал в призрачном свете. Лезвие было направлено к тонкой голубоватой жилке, пульсирующей у меня под кожей.
Адреналин, острый и обжигающий, мигом сжег остатки тумана в голове. Я дернулась, вырвав руку из чужого захвата с силой, о которой сама не подозревала. Сердце заколотилось где-то в горле, бешено и громко. Мужчина в балахоне крепче сжал кинжал, его брови поползли вверх, выражая крайнее удивление. Удержать меня он даже не пытался.
– Вы не согласны? – спросил глуховатым взволнованным тоном.
Согласна на что? На укол? На переливание крови? На жертвоприношение? Мысли метались перепуганными тараканами, не находя выхода. Хотелось вскочить, отпрянуть, бежать – куда угодно. Но тело не слушалось. Оно было ватным, тяжелым и ужасно слабым. Как после долгой и изматывающей болезни. Кажется, я израсходовала весь запас энергии на прошлое сопротивление… Мир снова закружился и поплыл.
Что происходит?! Последнее, что я помнила: автобус. Душный, тряский, пахший бензином и чьими-то нанесенными с лихвой духами. Я ехала на работу, смотрела в запотевшее стекло на унылый утренний город. Это сон? Пугающе реалистичный! Холод камня, металлический привкус страха на языке, гудящий воздух…
Мужчина явно ждал ответа. Я попыталась что-то сказать, спросить, крикнуть. Но язык прилип к небу, губы не слушались, издавая лишь беззвучный шепот.
И тут раздался другой голос, низкий и бархатистый, прокатившись по залу:
– Согласие она давала. Совершайте ритуал.
Мужчина в балахоне отступил, и мой взор, словно на магните, потянулся к источнику этого голоса. Я проморгалась, пытаясь четче разглядеть того, кто сказал про ритуал, и от увиденного моя тревога не утихла, а вспыхнула с новой силой.
Он стоял поодаль, прислонившись к стене. Черные, как смоль, чуть вьющиеся волосы, ниспадающие до плеч мягкими волнами. Лицо наподобие тех, что высекают из мрамора для украшения дворцов – с резкими аристократическими чертами, прямым носом, упрямым подбородком. Его одежда разительно отличалась от простого балахона – темный камзол, стянутый в талии широким поясом с массивной пряжкой. На плечи был наброшен плащ, отливавший серебром занятной вышивки. Причудливые, сложные символы и узоры, ловившие свет и мерцавшие таинственным блеском. Этот умопомрачительный брюнет смотрел на меня с выражением, по которому читались усталость и нескрываемое нетерпение, будто он битый час ждал опоздавшего поезда.
В зале были еще люди. Двое мужчин в аналогичных одеяниях: один – рыжий, с пышной шевелюрой, собранной у затылка в хвост; второй – блондин с короткой стрижкой. Оба выглядели статно, но рядом с тем, первым, казались всего лишь свитой. Рядом с ними замерла изваянием русоволосая девушка в струящемся шелковом платье неземного лавандового оттенка. Сперва она показалась мне какой-то эльфийкой, но уши у нее были совершенно обычные. Все это сборище пялилось на нашу маленькую сцену с каменным стулом.
Маньяки… Сектанты! Я попала в лапы к каким-то извращенцам, устроившим ролевые игры в пещере. Сейчас они доснимут свой ужастик, а потом… Ролик выложат в сеть, а про меня напишут в новостях: «Неустановленная женщина была найдена…»
Телефон! Где сумка? Или он в кармане куртки… Увы, на мне было чужое легкое платье из невесомой ткани, в котором я замерзала. Полицию не вызвать. Но раз они требуют моего согласия… Значит, у меня есть шанс. Нужно рискнуть.
Я собрала всю волю в кулак, с усилием вдохнула и сквозь ком в горле вытолкнула наружу хриплое:
– Нет. Я не согласна.
Эффект был поразительным. В глазах брюнета, только что глядевших на меня с холодной скукой, вспыхнула настоящая буря. Шок, недоумение, а затем целая гамма самых что ни на есть злых эмоций – все это промелькнуло за секунду. Он оттолкнулся от стены, выпрямился во весь свой немалый рост.
– Какого тлена? – Его голос потерял всякую бархатность, в нем зазвенела сталь. – Что такое ты говоришь жрецу?!
Я вжалась в жесткую спинку каменного «трона», чувствуя себя мышкой перед разъяренным котом. Остальные присутствующие переглянулись с неподдельным изумлением.
Жрец, продолжая хмуриться, убрал кинжал в складки своего балахона. Хороший знак!
– Отпустите меня домой, – выдавила я, обращаясь больше в пространство, чем к кому-то конкретно. – П… пожалуйста.
Брюнет прошагал ко мне. Встал так близко, что я ощутила терпкий запах кожи, древесины и чего-то незнакомого, горьковатого.
– Ты отправишься домой, – прорычал он, – сразу после того, как мы завершим ритуал. Не раньше.
– Не надо никакого ритуала…
Мои слова повисли в воздухе, в зале воцарилась мертвая тишина. Даже гул стал тише. Рыжий и блондин замерли с одинаково ошеломленными лицами, девушка в лавандовом прикрыла рот ладонью. Брюнет, кажется, совсем рассвирепел. На его скулах заходили желваки, губы сжались в тонкую линию.
– Объяснись, – приказал он. – Сию же минуту.
– Господин Арвен, объясниться нужно вам, – неожиданно вмешался жрец. – Вы утверждали, что ваша супруга готова к проведению обряда расторжения брачных уз. Ситуация же говорит об обратном.
Арвен. Супруга. Бракоразводный ритуал.
Ого! Этот мрачный разгневанный красавец – мой муж? Что ж, подсознание, надо отдать ему должное, постаралось на славу. Нафантазировало мой идеал. Жаль только, что смотрел он на меня так, словно я была склизкой гусеницей под его сапогом.
Рыжий, блондин и дева хором выдали что-то вроде: «Мы свидетели, она действительно давала согласие… именно на этих условиях…»
На каких таких условиях? Начинало подташнивать от всей этой нелепости.
– Госпожа явно не в себе, – констатировал жрец, смотря на меня с подобием жалости. – Ее рассудок затуманен. Возможно, ей дали какое-то зелье?
Точно! Меня чем-то накачали, и теперь я любуюсь красочными галлюцинациями. Но кто, когда и, главное, как успел бы сделать это автобусе? Кондукторша с ярко-алыми губами? Подросток в наушниках? Чушь…
И тут что-то в реакциях господина Арвена изменилось. Гнев никуда не делся, но к нему прибавилось беспокойство. Правда, не такое, будто ему было дело конкретно до меня.
– Как ты себя чувствуешь? – осведомился он.
– Хреново, – честно ответила я.
В зале снова ахнули. Девушка в лавандовом аж подпрыгнула от моего ответа. Видимо, «госпоже» не полагалось выражаться подобным образом.
– То есть… мне плохо, – уточнила я, раз они тут настолько нежные.
Жрец вздохнул:
– При таких обстоятельствах я не могу совершить обряд. Он отменяется.