Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)

— В салоне нет места. Обещаю, ему будет удобно. Нам нужно ехать. Пискари хотел бы с вами поговорить.
И почему ты говоришь о себе в третьем лице? — раздражённо подумала она.
Даниэль нахмурился.
— Мне показалось, вы сказали, что вы Пискари.
Глаза вампира следили за Орхидеей, пока та наблюдала, как Кэла укладывают в багажник, хихикая как сумасшедшая.
— Я — и не я, — ответил он, глянув на восточный горизонт, где уже проступал намёк на солнце. — Ну что, пойдём?
  
Внезапно Триск совсем расхотелось садиться в машину — даже несмотря на то, что Кэл уже был в багажнике. Стало очевидно: Пискари — истинный неживой, не молодой «живой» вампир, стоящий перед ними. Мастер-вампир, управляющий разрозненными семьями города, был достаточно стар и силён, чтобы владеть одним из своих детей — видеть их глазами, говорить их ртом.
— Либо я, либо анклав, — сказал Пискари, угроза была предельно ясна. — Они будут здесь с минуты на минуту.
— Почему я должна вам доверять? — спросила она, и Даниэль с Орхидеей снова встали рядом.
Пискари начал терять терпение.
— Я сказал им, что вы в поезде. Они довольно скоро выяснят, что из Чикаго поезда не отправляются. Даю вам слово, я не передам вас анклаву без возможности публично высказать ваши претензии. Мне не нравится то, что я слышу, и я надеюсь, вы сумеете пролить свет на ситуацию.
Он улыбнулся — но в улыбке не было ни капли тепла.
Неуверенно она оглянулась на Такату и Рипли, наблюдавших из фургона. Даниэль выглядел испуганным, но решительным. Орхидея стояла у него на плече и, заметив взгляд Триск, раздражённо трепыхнула крыльями. Рипли могла бы пойти на таран, если бы её попросили, и с её навыками вождения и мечом Орхидеи они, возможно, смогли бы уходить от вампиров час или два. Но повторный захват был неизбежен. Два часа могли бы хватить, чтобы донести правду. А могли и нет. Я не хочу подвергать их опасности.
— Доктор Камбри, — мягко подтолкнул Пискари, — ваш эльфийский анклав недоволен. Этого должно быть достаточно, чтобы вы доверились мне хотя бы на время.
На время. А что будет потом — вопрос открытый. Добровольно войти в дом мастера-вампира было неразумно, но, если кто и мог заставить анклав слушать, так это другой высокопоставленный Внутриземелец. Потому Пискари просиял, когда она кивнула, сутулясь, направляясь к машине, где спрятали Кэла.
— Откроете мне дверь? — спросила она водителя. Тот поспешно подчинился. Это ужасная идея, — подумала она, махая на прощание Рипли и Такате и забираясь внутрь.
Машина оказалась роскошной: мягкие сиденья, тёплый воздух из вентиляции успокаивал в предрассветном холоде. Даниэль сел следом за ней, но, прежде чем Триск успела сдвинуться к другому краю, распахнулась вторая дверь, и Пискари ловко устроился внутри. Неловко она оказалась посередине длинного диванного сиденья — зажатая между Даниэлем и мастером-вампиром, смотрящим на мир глазами одного из своих детей.
— Благодарю, — сказал Пискари, устраиваясь. — Я скоро вернусь, — добавил он, когда водитель и Сэм заняли передние места, а машина начала покачиваться, выбираясь обратно на дорогу. — Скажи Лео, если вам что-нибудь понадобится. Магазины открыты, и, скорее всего, у нас будет немного времени, прежде чем ведьмовской ковен моральных и этических стандартов определится со своим представителем. К тому же есть ещё и представитель оборотней.
Ковен моральных и этических стандартов? — подумала Триск, не понимая, с какой стати ведьмы вообще вмешались, но Пискари пообещал, что она сможет изложить свои претензии.
— Спасибо, — сказала она, но Пискари уже обмяк.
Он судорожно вдохнул, и голова его резко дёрнулась вверх — почти с той же скоростью, с какой только что опустилась. Глаза распахнулись, он глубоко втянул воздух, уперев руки в колени, пальцы побелели от напряжения.
Даниэль наклонился, заглядывая через Триск.
— С вами всё в порядке?
— В порядке, спасибо, — ответил мужчина рядом с ней; голос у него был выше обычного, почти извиняющийся. — Иногда он просто забывает дышать. Вот и всё. — В тревоге сжав глаза, он подался вперёд, чтобы видеть их обоих. — Я Лео. Вам нужно что-нибудь захватить по дороге?
Даниэль уставился на него — перемена была очевидна. Лео сидел впереди, сосредоточенный и внимательный там, где раньше Пискари был холодно-отстранён.
— А-а… — пробормотал Даниэль, но Орхидея, всё ещё сидевшая у него на плече, зажужжала крыльями, заполнив заднюю часть салона сверкающей пыльцой.
— Слизни в пиве! — выругалась она, зависнув в нескольких сантиметрах от мужчины, который теперь отчаянно пытался не чихнуть. — Никогда такого не видела. Ты наследник Пискари, да?
Лео кивнул — выглядя одновременно измотанным, гордым и напуганным.
— Последние несколько дней, — сказал он, вытирая пот с затылка. — Его обычный наследник нездоров. — Его взгляд метнулся к Триск, потом снова к собственным рукам. Кольцо настроения вспыхнуло ярко-красным, и он сжал кулак, скрывая его. — Малейший след болезни — и нас не тронут. Но это становится проблемой.
С переднего сиденья Сэм сказал:
— Те из нас, кто не болен, тянут на себе непосильную ношу, — и поднял перебинтованное запястье в подтверждение. — Тяжело поспевать за всем.
— Справимся, — жёстко ответил Лео, расправляя плечи. — Мы не позволим нашим мастерам превратить Цинциннати во второй Детройт.
Откровенно растерянный, Даниэль наклонился ближе и прошептал:
— Наследник?
— Помощник неживого вампира, который выполняет его дневную работу, — сказала Триск и добавила: — Я объясню тебе позже.
Она повернулась к Лео, видя, как тот пытается прийти в себя. — С тобой всё будет в порядке, — сказала она, и он поднял глаза, быстро спрятав страх. — С твоей семьёй тоже.
Лео кивнул — вяло, без особой уверенности.
Все машины уже вернулись на дорогу, и Триск ощутила, как новая лента тревоги обвивает сердце, когда Такату и Рипли сопроводили на скоростную трассу, ведущую в Цинциннати. Она смотрела, как фургон удаляется — чёрная машина впереди, чёрная сзади.
Но затем она перевела взгляд в лобовое стекло, и губы её разомкнулись от изумления: автомобиль въезжал в Ньюпорт, прямо через реку от Цинциннати. На дороге были машины, на тротуарах — люди, несмотря на предрассветный час, и да, магазины действительно открылись непривычно рано. Она уже начала было думать, что чума каким-то образом обошла их стороной, но тут крылья Орхидеи поникли, когда мимо проехал автобус с наспех выведенным краской словом «МОРГ», остановившись у дома, откуда вышел человек, размахивая красной кухонной тряпкой.
— Они все Внутриземельцы? — спросила Триск, и Лео проследил за её взглядом — за людьми, остановившимися, чтобы отдать дань уважения безымянному телу, завёрнутому в саван.
И всё же город жил. Она невольно сравнила это с запертой, парализованной страхом Чикаго.
— Думаю, большинство, — сказал Лео, когда машина подпрыгнула на железнодорожном переезде. — Хотя бы потому, что сейчас такое время. Для Цинциннати это не первая эпидемия. Мы знаем, что делать. Особенно старые.
Его улыбка погасла.
— У музея открыли новое кладбище. Спринг-Гроув уже забит — там ещё жертвы холеры девятнадцатого века.
— Старые? — переспросил Даниэль, и Орхидея отлетела от зеркала заднего вида, где только что кокетничала с Сэмом и водителем, обратно.
— Не волнуйся, Даниэль. Я буду рядом, — сказала она, усаживаясь ему на плечо. — Факт: даже старые вампиры тебя не тронут, если у тебя на плече пикси. Правда, Лео?
Лео взглянул на неё, и Орхидея коснулась крошечного клинка у себя на бедре.
  
— Верно, — сказал он, переводя внимание на сложный викторианский особняк, к которому подъезжала машина. Казалось, в нём горел каждый свет. С одной стороны располагалась небольшая марина, с другой — ресторан. Позади, под ещё более массивными деревьями, стоял огромный сарай на каменном фундаменте — когда-то, должно быть, конюшня для экипажей. Под охранными фонарями вперемешку стояли новые машины и старые, совершенно не заботясь о возрасте или стиле. Здесь они и остановились.