Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)

Брови Пелхана поползли вверх.
— У вас шляпа разговаривает, доктор Планк, — сказал он.
Даниэль ухмыльнулся, когда Орхидея выглянула наружу. Маленькая женщина явно смутилась, пригладила платье и взмыла в воздух.
— Вот уж не ожидал, — сказал Пелхан, уже откровенно восхищённый, наклоняясь, чтобы рассмотреть её поближе. — Я не видел пикси с тех пор, как мне было двенадцать, и наш парк вырубили, чтобы построить «Севен-Элевен».
  
Пыль Орхидеи стала тускло-зеленой. Любые пикси там исчезли давно.
— Вы уверены?
Пелхан кивнул:
— Мне очень жаль.
Триск нетерпеливо протиснулась между ними:
— Кэл. Вы его видели?
Пелхан покачал головой, отходя, чтобы его люди могли вывести полусонного Рэнди в медблок. Следом двое офицеров потащили Саладана; Триск почувствовала, как растёт её тревога. Его рука уже дёргалась, пытаясь сбить их — удерживающее заклинание долго не протянет. Она свалила ведьмака, и свалила крепко. Даже не знала, что способна на такое. Квен был бы горд, мелькнуло у неё, хотя вместе с этим она опять беспокоилась о нём.
— А вы куда собрались? — сказал Пелхан, глядя на серебристую пыль, просачивающуюся из-под шляпы Даниэля.
Даниэль втянул воздух, недовольно свёл брови, но Триск положила ему руку на руку, останавливая, мягко.
— Простите, Пелхан, — сказала она ровно, готовая, если придётся, пробиваться силой. — Я не могу позволить им это провернуть. Они хотят повесить всё на Даниэля.
— А если я не соглашусь на это, — сказал Даниэль, — они повесят всё на неё.
— Вы неправильно меня поняли. — Пелхан бросил взгляд в коридор. — Вам нельзя здесь оставаться. Ульбрин всё ещё на телефоне, и лучше бы вам исчезнуть до того, как он закончит. Мне не по душе его намерение сделать науку козлом отпущения анклава.
Облегчение словно подняло её на сантиметр над полом.
— Откуда вы узнали, что он нас шантажирует?
Выражение лица Пелхана стало виноватым; он положил ладонь Триск на поясницу, направляя их в коридор.
— Я поставил жучок в своём кабинете в прошлом году. Кто-то постоянно пользовался моим телефоном для междугородних звонков.
Он поднял руку, показывая деревянное кольцо — скорее всего, амулет.
— Я слышу всё, что там происходит.
— Вы так умеете? — прошептал Даниэль.
Пелхан бросил на него быстрый взгляд. Ему стало явно неловко, и он спрятал руку за спину.
— Доктор Камбри… — произнёс капитан, голос напряжённый и явно обеспокоенный тем, что они обсуждают такое при человеке.
— Я разберусь с этим, — сказала она.
Пелхан лишь сильнее надавил ладонью ей в спину, ускоряя шаг.
— Тебе лучше это сделать, — тихо сказал он, наклоняясь ближе. Потом отстранился, и Триск стало легче дышать. — Даниэль, извини, что пришлось запихнуть тебя туда, куда запихнул, но мне передали: в Чикагском стадионе больше никто не заболевает чумой. Спасибо тебе за это. В этом городе слух работает так же эффективно, как официальное обращение.
Даниэль ответил капитану такой же улыбкой:
— Стоило доказать им, что я не псих, дальше всё пошло само. — Улыбка потускнела.
— Хотел бы я вывести вас на телевидение, — сказал Пелхан, срывая с проходящего мимо стола синюю полицейскую куртку и затем ещё одну. — Но даже если бы станция работала, я бы не рискнул. С анклавом у меня тут мало пространства для манёвра. Я могу свалить на Саладана и Кэла то, что вы от меня улизнули, но, если вас поймают снова — слухам конец. А мне нужно, чтобы они жили.
Триск приняла одну из курток и с благодарностью натянула её на плечи:
— Именно поэтому нам нужен Кэл. Мы не можем дать ему сделать официальное заявление.
— Я уже позаботился, — сказал Пелхан и остановился у задней двери, выуживая из кармана металлическое кольцо. — Господи, странно всё это. — Он выдернул из кольца шплинт, и над раскрытым пространством вспыхнуло слабое свечение, сжавшись потом в крошечную светящуюся точку, висящую в воздухе. — Даниэль, если ты хоть, словом, обмолвишься…
— Знаю. — Даниэль смотрел на точку заворожённо, надевая вторую куртку. — Скажу хоть что-нибудь — и меня нет. — Он поднял взгляд, спокойно добавив: — Угроза уже не так пугает, но делиться я всё равно не рвусь.
— За Даниэля не переживайте, — донёсся голос Орхидеи из-под шляпы. — Я его сторожевой пёс. Прослежу, чтобы он умер, если пикнет про нас хоть словечко.
Пелхан склонил голову набок; его улыбка исчезла, когда Орхидея высунулась наружу и коснулась бедра, где висел заточенный металлический шип.
— Как-то даже спокойнее стало, — сказал он, и Орхидея просияла. Даниэль закатил глаза, явно не понимая, что угрозу пикси можно воспринимать буквально.
— Итак… что это? — спросила Триск.
Пелхан вернул внимание к металлическому кольцу у неё на ладони.
— Трекер. Моя тётка делает такие. Мы используем их в делах о пропавших. Ульбрин велел настроить его на Кэла.
Он слегка повернул кольцо; светящаяся точка на ладони Триск сместилась.
— Он на улицах. Я бы сказал… идёт пешком. — Пелхан отступил, глядя на закрытую дверь и ночь за толстым стеклом. — Постарайтесь только не попасться оборотням. На улицах неспокойно.
— Спасибо, — сказала Триск. Она понимала, что пора уходить, но почему-то не хотела.
Пелхан переступил с ноги на ногу, в неуютной тишине.
— Хотел бы сделать больше. Я бы дал вам пропуск для патрулей, но…
— Но тогда остался бы след, ведущий к вам, — договорил за него Даниэль, выглядывая в окно на тёмную улицу и пустую трёхэтажную парковку позади. — Не переживайте. С оборотнями мы уж как-нибудь разберёмся. — Он задержался на секунду. — Вроде чисто. Готова, Триск?
Она кивнула и по внезапному порыву поднялась на цыпочки, коснувшись губами щеки Пелхана с двухдневной щетиной щеки.
— Спасибо. Я рада, что вы нас нашли.
— Я тоже. Твои советы по работе с вампирами действительно помогли. — Его улыбка поблекла, и он посмотрел на Даниэля. — Прости, что оставил тебя с беженцами, доктор. Но это помогло разнести весть о том, как замедлить распространение. Ты и здесь сделал своё дело. Спасибо.
Даниэль покраснел, и сыпь от пикси стала ещё заметнее.
— Пожалуйста.
Капитан Пелхан кивнул и подвёл их к двери:
— Ты, случайно, стрелять не умеешь?
Даниэль отпустил дверь, та захлопнулась.
— А, ты имеешь в виду… пистолет? — спросил он, распахнув глаза.
Пелхан скривился:
— Понятно, что нет, — сказал он, опуская руку от бедра туда, где висела кобура.
— Я умею, — сказала Триск.
Пелхан дёрнулся от удивления.
— У меня был дополнительный курс по безопасности, — добавила она.
— Тёмная эльфийка, точно, — пробормотал он и, расстегнув кобуру, протянул ей тяжёлый пистолет. — Мне не нужна магия на моих улицах. Поняла? Лучше уж стреляй. — Он запнулся. — В ногу.
Её щёки вспыхнули, когда она вспомнила, что натворила в комнате отдыха. Боже, она чувствовала себя ребёнком. Никакого самоконтроля. И то, как хорошо это ощущалось, было почти постыдно.
— Извини за комнату отдыха, — сказала она. — Но там не было людей. Кроме Даниэля.
— Так они и в Детройте думали, — сказал он, нависая над ней угрожающим силуэтом. — Пообещай мне. Или я тебя прямо сейчас закрою.
Триск нахмурилась, глядя на него снизу вверх.
— Глупо так говорить, когда отдаёшь мне оружие.
Брови Пелхана собрались в ответ. Наконец Триск тихо выдохнула, вспомнив, как его кабинет пах, словно красное дерево; как быстро он сделал поисковый амулет — всего за несколько минут; и что он был начальником единственного работающего полицейского участка на этой стороне Миссисипи.
— Никакой магии, — сказала она. Он удовлетворённо кивнул.
  
Нехотя принимая необходимость носить оружие, она взвесила его на ладони, проверила предохранитель и сунула в карман куртки. Странное чувство: уйти вооружённой пистолетом, когда можно было бы удержать кого-нибудь мягче — магией. В этом было что-то неправильное.
— Камбри! — донёсся крик Ульбрина из глубины здания, и Триск вздрогнула.