Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)

Медленно, почти неосознанно, Триск положила руку на низ живота.
Ребёнок?
  
Глава 22
 
Тихие звуки раздражения Квена становились всё громче, но Триск делала вид, что спит, пока он возился с раковиной, пытаясь вытащить из стока тонкий металлический стержень, который, как ему казалось, там застрял. Зловоние из передней комнаты становилось всё сильнее, и его нетерпение выбраться из камеры висело в утреннем воздухе почти осязаемо.
  
— В этой камере вообще нет ничего, чем можно было бы выломать замок! — прошипел Квен.
— Так и задумано, — сухо ответил Даниэль. Триск перевернулась на бок и увидела, как оба мужчины склонились над раковиной: Квен просунул пальцы в сток, а Даниэль стоял так близко, что мешал ему.
— Почему бы тебе не вызвать снова демона? — предложил Даниэль, наклонившись ближе. — Мы не можем отдать ему ребёнка Триск, но ведь наверняка есть что-то, что он примет в обмен, чтобы открыть дверь.
Квен выпрямился, сердито растирая сведённую судорогой руку.
— Предлагаешь продать душу?
Даниэль моргнул, вероятно, пытаясь понять, шутит тот или нет. Триск нахмурилась и села, устав от бездействия.
— Мы не можем вызывать Галли, пока солнце не сядет, — сказала она.
Даниэль резко повернулся к ней.
— Что-то связанное с энергией в лей линиях — они движутся не в ту сторону.
Сунув руки в карманы, он подошёл к решётке.
— Серьёзно?
Она встала и потянулась, чувствуя себя странно иначе, хотя внешне ничего не изменилось. Ребёнок.
— Энергия лей линий движется, как приливы — в такт солнцу. Энергия нашего мира поддерживает целостность Безвременья, где живут демоны.
— Тогда разве это не значит, что они вам чем-то обязаны? Если наш мир питает их мир, — спросил Даниэль, — выходит, они тебе должны.
Для человека, который меньше суток назад даже не верил в магию, он слишком быстро вжился в новую реальность.
— Они так не считают, — ответила Триск. — По их версии, это они соткали лей линии, чтобы удерживать своё существование. — Она встряхнула одеяло и накинула его на плечи.
Разочарованно вздохнув, Квен сел на скамью, упершись локтями в колени и массируя ладонь.
— Готов отгрызть себе палец, чтобы сделать из него отмычку. Есть идеи, Триск?
Даниэль нетерпеливо сменил позу.
— Ты говорила, что не можешь расплавить решётку, но что, если направить энергию прямо на замок?
Квен поднял взгляд из-под мокрой от пота чёлки.
— Думаешь, я не пробовал?
— А если охладить металл, сделать его хрупким? — предложила она, и Квен нахмурился, обдумывая сказанное.
— Может сработать, — сказал Даниэль, в голосе его прозвучал азарт. — Если сузить механизмы замка, они могут разойтись. В крайнем случае можно поочерёдно нагревать и охлаждать металл, пока усталость не даст трещину.
— Попробуем, — кивнул Квен и подошёл к двери. — Может занять несколько часов.
— Несколько часов у нас есть, — ответил Даниэль, следуя за ним, с явным интересом желая увидеть магию в действии.
Рука Квена засияла тусклым светом, когда он подключился к ближайшей линии и потянул энергию через себя. Но едва слышный щелчок из внешнего помещения заставил Триск подскочить.
— Стой! — воскликнула она. — Там кто-то есть! — добавила громче, и Квен резко отдёрнул руки, морщась от боли, когда возвращённое заклинание обожгло кожу.
Триск схватилась за решётку и наклонилась вперёд, к открытому проёму.
— Эй! Мы заперты здесь!
— Там никого нет, — сказал Даниэль. — Просто тела оседают.
От этого заявления по спине пробежал холодок, но сердце Триск забилось сильнее, когда она услышала тонкий звон крыльев пикси.
— Орхидея? — позвала она, не веря собственным ушам. — Это ты?
— Что бы здесь делал шпион Кэла? — хмуро бросил Квен, и Триск пожалела, что когда-то рассказала ему о ней. — Если это Орхидея, значит, Кэл где-то рядом.
— Кэл! Мы здесь! — крикнула она, едва переводя дыхание. — Пожалуйста, — прошептала.
В облачке пыли крошечная женщина замерла прямо в проёме двери. Лицо Орхидеи было вспыхнувшим, из неё исходил мягкий серебристый свет неуверенности.
— Кэл сказал, что можно, если Даниэль меня увидит, — пробормотала она, смущённо крутя подол платья. — Но ты уверена? Это как-то неправильно.
Квен шагнул вперёд, и пикси отшатнулась.
— Всё нормально, — сказал он. — Где Кэл?
— Это ты, — произнёс Даниэль, глядя на пикси. — Я ведь уже видел тебя раньше.
— Раньше? — рявкнул Квен, повернувшись к нему, а Орхидея покраснела.
— Ты стирала ему память. Ничего страшного, да? — сказала она и, взмахнув крыльями, подлетела к замку. — Это так странно. Никогда прежде не позволяла человеку видеть меня специально. Но Кэл сказал, ты, скорее всего, умрёшь через неделю, так что всё равно неважно.
— Даниэль не умрёт, — возразила Триск, удивившись, когда пикси просунула всю руку внутрь замка. — Вирус концентрируется в помидорах Ангел. Избегай их — и не заболеешь.
— Тогда кому-то из вас придётся его убить, — рассеянно сказала Орхидея. — Потому что я не собираюсь быть той, кто нас выдаст.
— Никто не собирается убивать Даниэля! — воскликнула Триск.
В тот же миг замок щёлкнул, и всё, кроме жгучего желания выбраться, исчезло.
Квен проскользнул сквозь прутья. Подойдя к двери Триск, он нетерпеливо ждал, пока Орхидея копается с её замком — крошечная женщина прикусила губу, возясь с механизмом. Её пыльца изменила цвет с зелёного на красный, и наконец замок поддался.
— Спасибо, — сказала Триск, делая огромный шаг вперёд — и замерла, когда Квен неожиданно обнял её. Он отпустил её почти сразу, улыбнувшись растерянно, и пошёл проверять передние помещения.
— Ты красивая и потрясающая, — сказал Даниэль.
Орхидея засияла от удовольствия.
— Никто раньше не говорил, что я потрясающая, — пробормотала она и, к удивлению мужчины, опустилась ему на плечо.
— Ну, а я говорю, — запинаясь, ответил он, боясь даже пошевелиться.
— И я тоже, — сказала Триск. Сняв с себя одеяло, она бросила его в открытую камеру. — Где Кэл? — спросила она, направляясь к шкафчикам.
— Искал тебя, — ответила Орхидея, подлетая к высокому окну и выглядывая наружу. — Я обошла заброшенные здания. — Её голос звучал тревожно. — Он проверяет госпитали, ищет выживших. На самом деле их немало.
— Рад это слышать, — сказал Даниэль, проверяя бумажник и убирая его в задний карман. — Не хотелось бы быть последним человеком на Земле.
Он сказал это вроде бы шутя, но Орхидея издала грубый звук.
— Я говорю о выживших вампирах. С людьми — другая история.
— Они не могут все погибнуть, — прошептала Триск. — Всё не могло распространиться так быстро.
Квен вернулся из приёмной, глаза у него были мрачные, как будто опустошённые.
— Двигайтесь левее. Не смотрите по сторонам, — сказал он, подбирая обувь на ходу и направляя их к выходу.
— Они не могут все быть мертвы, — повторила Триск и, выходя из блока камер, прикрыла лицо рукой. Голову вниз. Левее. — повторила она про себя, шурша ногами по грязной плитке.
Но, увидев чью-то ступню, не смогла удержаться и подняла взгляд.
С трудом сглотнув, она отвернулась. Это был один из молодых офицеров — всё ещё сидевший за столом, за которым умер. Его лицо было покрыто волдырями и язвами, глаза распухли и сомкнулись даже при том, что кровь стекала к ногам.
— Всё неравномерно, — пролетая рядом, сказала Орхидея, аккуратно зажимая нос тонкими пальцами. — По новостям говорят, в больших городах ситуация получше, но в маленьких не хватает внутриземельцев, чтобы поддерживать работу служб и обмен информацией. Оставайтесь здесь. Я найду Кэла.
  
— На улице, может быть, — пробормотала Триск, борясь с тошнотой.
Застёгивая ботинки, Квен буркнул:
— Пойду с тобой.
Орхидея смерила его взглядом с ног до головы, подняв брови.