Спасите меня, Кацураги-сан! Том 12 (СИ)

Именно из-за них и происходят нарушения в нервной системе у больных с синдромом Туретта.
— Наша задача, Дайго-сан, наладить обмен серотонина, дофамина, норадреналина. Хотя бы этих веществ. Ах, да… Ещё можно повлиять на ГАМК. Вы ведь помните, как работают эти нейромедиаторы?
— В целом да, — кивнул коллега. — Но я не откажусь, если вы напомните мне.
— Серотонин даёт чувство удовольствия, удовлетворения. Дофамин — чувство предвкушения. Его нарушение обмена, кстати, и является по теориям многих врачей основной причиной развития синдрома Туретта. Норадреналин же выполняет роль стимулятора, который побуждает к действию. ГАМК, наоборот, тормозит процессы в нервной системе. Поэтому именно их выработкой я сейчас и займусь.
  
Я использовал «глаз Аматерасу» и ворвался в нервные клетки головного мозга Арухабэ Карасу. И сразу же начал менять обмен веществ в самых мельчайших структурах организма.
— Увеличиваем ГАМК, чтобы этот «гормон» тормозил гиперактивную нервную систему. Немного снижаем дофамин и норадреналин… — перечислял я. — И стабилизируем уровень серотонина, который так часто наши психотерапевты уравновешивают с помощью антидепрессантов.
Прошло чуть больше двадцати минут, и процесс был завершён.
— И что в итоге? — поинтересовался Дайго Рэн. — Вы уж простите, Кацураги-сан, но моё зрение не позволяет мне заглянуть настолько глубоко. Что изменилось от того, что вы наладили работу нейромедиаторов?
— Я дал ему временную передышку. Может быть, полгода или год наш пациент сможет прожить без жалоб на своё заболевание. Думаю, этого достаточно. Я бы даже сказал, что это — максимум, что мы можем сделать. Молекулы нейромедиаторов я привёл в норму. Уравновесил всё, что только можно. Но когда-нибудь гены снова заставят их разойтись в разные стороны от нормы. Чего-то станет больше, чего-то, наоборот, меньше.
— И что тогда? — спросил Дайго Рэн.
— Тогда ему придётся обратиться к нам ещё раз, — ответил я. — Хотя… Есть ещё одно место, где ему могут помочь!
И об этом месте я рассказал своему пациенту лично, когда он пришёл в себя. Дал ему визитку Хиджикаты Хару с адресом клиники генетических болезней. Там смогут оказать дополнительную помощь, благодаря чему Арухабэ Карасу продержится чуть дольше, чем я рассчитываю.
Перед уходом пациент низко поклонился нам, а затем покинул клинику. За это время Кучики Акеми уже закончила разбираться со всеми вечерними пациентами.
— Отчёт, Кучики-сан! — воскликнул я.
— Д-да! Сейчас! — ответила она. — Три пациента с ОРВИ, двое с повышенным давлением, один с остеохондрозом поясничного отдела позвоночника и один с… Эм…
— Чего это вы вдруг замолчали? — удивился я. — С чем был последний пациент?
Кучики Акеми покраснела. Я сразу понял, что ей пришлось столкнуться с каким-то интимным заболеванием. Либо инфекция, либо…
— Импотенция, — сказала она. — У молодого человека. Ему двадцать пять лет. Я его отправила к урологу. Но… Он вообще просил, чтобы вы сами с ним пообщались. Я даже не стала проводить его в системе, чтобы с него не взяли деньги. Испугалась, что не могу оказать ему помощь, поэтому…
— Тише, Кучики-сан, всё в порядке, — произнёс я. — Хоть это и неправильно, но лично я ваше решение поддерживаю. Не стоит брать деньги у человека, которому вы ничего не дали. Когда он ещё зайдёт?
— Завтра, — ответила она. — Сразу после консультации уролога.
— А какого уролога вы выбрали?
— Кажется, Никиширо Кусэя…
Ага… Ну от него он вряд ли получит качественную помощь. Никиширо с радостью только женщин принимает. На всех остальных ему плевать. Бабник! Что с него взять? Его привычки распространяются даже на рабочем месте.
— Завтра утром я сам с ним пообщаюсь. Импотенция для молодого человека — это всегда признак заболевания. Кучики-сан, вы как думаете сами, в чём может быть проблема? — решил спросить её я.
— Либо что-то не так с гормонами, либо с сосудами, питающими половые органы, — ответила она.
— Отлично, — кивнул я. — И всё? Больше нет идей? Есть ещё одна причина, которая особенно свойственна молодым людям.
Кучики Акеми замялась. Ответ на мой вопрос она явно не знала. Я молча повернулся к Дайго Рэну, и младший лекарь тут же дал ответ на вопрос.
— Психогенная импотенция. Такая возникает у некоторых людей, которые пережили сильные травмирующие ситуации и подверглись психическому давлению.
— Всё верно, Дайго-сан, — кивнул я. — Я ещё не видел этого человека, но уже могу поставить свою зарплату, что там именно психогенная импотенция. Разумеется, спорить мы с вами не будем. Азарт — штука нехорошая.
— Вы просто боитесь, что в итоге ошибётесь! Да, Кацураги-сан? — заявил Дайго Рэн.
А вот это он зря… Я ведь и вправду могу поспорить с ним, если ему так сильно хочется. И дело не в деньгах. Дело в доказательстве силы своей интуиции.
Ладно. У меня уже есть идея, как мы поступим. Я смогу из этой ситуации извлечь даже больше пользы, чем планировал изначально.
— Дайго-сан, я принимаю ваш вызов, — улыбнулся я. — Но условия нашего спора мы обсудим уже за пределами клиники. После работы. Идёт?
— Конечно, Кацураги-сан, — кивнул Дайго Рэн. — Вы только не обижайтесь. Мне просто захотелось добавить немного остроты в нашу с вами работу…
— А кто сказал, что я обижаюсь? — усмехнулся я. — Вы всё верно сделали. Нам обоим это пойдёт на пользу.
Мужчинам действительно нужна конкуренция и причины для споров. В противном случае может пропасть мотивация работать и продвигаться дальше. Так что я не вижу ничего зазорного в том, что Дайго бросил вызов своему наставнику. Я и сам когда-то таким был. Неопытным, глупым. Хотел спорить со всеми, кто находится выше меня. Но из этих споров мне всегда удавалось извлекать нечто полезное. Опыт. Ценнее его в жизни есть не так уж и много вещей.
Вечерний приём подошёл к концу. Мы с Кучики и Дайго вышли из поликлиники прямо перед её закрытием. Кучики Акеми тут же забрал её жених. После того, как я «поболтал» с ним в ординаторской, он даже не стал лишний раз перед нами светиться. Только поклонился и тут же увёл Акеми.
Мы с Дайго направились в сторону метро. Моему главному стажёру придётся ещё долго добираться до дома. А у меня есть достаточно времени, чтобы с ним поболтать.
— Хоть спор уже подтверждён, но я до сих пор не услышал вашего мнения, Дайго-сан, — произнёс я. — Я ставлю на психогенную импотенцию. А вы?
— Да я и сам бы не отказался на неё поставить, но…
— Но тогда у нас не выйдет спор. А вы сами предложили его. Придётся выбирать другой вариант. Думаю, вы помните, что импотенций бывает много, — сказал я.
— Тогда я поставлю на гормональную импотенцию! — заявил Дайго Рэн. — У молодого человека только эти два вида и могут проявиться. В двадцать пять лет нарушения в сосудистой системе вряд ли появятся. Это уж совсем невероятный случай.
— Значит, договорились, — улыбнулся я. — Если проиграю я — отдам вам всю свою следующую зарплату. Если проиграете вы, первые два месяца в моей частной клинике вам придётся работать бесплатно.
— Два месяца⁈ — воскликнул Дайго Рэн. — Но это ведь две зарплаты!
— Вы не учли, что я получаю больше. И что я трачу много времени и сил на ваше обучение. Разве это нечестно?
— М-да, — почесал затылок мой коллега. — Тут вы правы. Зря жалуюсь.
Мы дошли до метро, Дайго Рэн спустился под землю, а я направился домой. Этим вечером я успел сделать ещё два дела. Во-первых, связался с «Хиджиката-Медикал» и договорился насчёт даты проведения экзамена. В итоге их расписание устаканилось, и меня записали на вечер среды.
Во-вторых, мне ответил риелтор. Я пару дней назад связался с ним, чтобы снять родителям квартиру. В итоге сделка была практически совершена. Транспортную компанию с грузчиками и машиной с объёмным кузовом я уже нашёл, так что переезд фактически был уже готов.
Я связался с отцом и договорился на пятницу. Как раз пока всё соберут и привезут в Токио, я уже закончу рабочий день и смогу помочь родителям расположиться в новой квартире.