Спасите меня, Кацураги-сан! Том 12 (СИ)

Они одновременно подняли руки. А мне повезло — стажёры оказались очень инициативные.
— В таком случае, давайте пропустим даму вперёд, Дайго-сан, — предложил я. — Вам я подберу другого пациента.
— Как скажете, Кацураги-сан, — кивнул лекарь-новичок.
— Хитсубиси-сан, — обратился к пациенту я. — Ваш лечащий врач — я. Однако я бы хотел, чтобы с вами поработал мой стажёр — Кучики-сан. Я буду следить за вашим разговором. Если что-то пойдёт не так — я тут же вмешаюсь.
  
— Хорошо, Кацураги-сан, только прошу вас, слушайте внимательно, — сказал Хитсубиси Хараки. — Я уже устал терпеть этот дискомфорт. Хотел бы, чтобы с ним сегодня было покончено.
— Мы докопаемся до истины, можете не переживать, — ответил я. — Кучики-сан, приступайте.
— Что вас беспокоит? Расскажите по порядку? — приступила к работе Кучики Акеми.
— Слушайте внимательно, — прошептал я Дайго Рэну. — Если заметите ошибку — дайте мне знать. А ещё лучше — скажите мне диагноз, если можете его поставить, не опрашивая пациента. Я сравню ваше «особое зрение» с тем, что вижу я.
Дайго Рэн молча кивнул и тут же приступил к осмотру. Я почувствовал жгучую волну лекарской магии. Вот только она была крайне слабой.
Даже близко не такая же могущественная, как у Купера Уайта. Парень явно практически не умеет пользоваться своими силами. Но это — не проблема. Я его ещё обучу азам. Главное, чтобы он старался и показывал мне своё рвение.
«Анализ» хорошо даётся только тем людям, которые разбираются в анатомии и физиологии человека. В том числе и в патологических ветвях этих наук.
— Дело в том, что я уже несколько месяцев… — пациент тут же замялся. — Хожу в туалет не так, как должен. По несколько раз в день. Чаще всего у меня случается понос, но… Простите, я точно должен говорить об этом девушке?
— Хитсубиси-сан, перед вами не девушка. Перед вами врач, — поправил его я. — У врача нет пола и возраста. Никто вас не будет осмеивать. Стесняться не нужно. Говорите всё, о чём вас спрашивают. Пока что нас интересуют только ваши жалобы.
Кучики Акеми с благодарностью кивнула мне. Видимо, её задел тот факт, что пациент не захотел с ней делиться своими симптомами. Но это в Японии — не редкость. Я уже давно заметил, что женщин в медицинской сфере сильно притесняют. Поражаюсь, как ситуация здесь отличается от того, что я видел в России. Там всё было в точности до наоборот. В медицинских университетах и в клиниках мужчины встречались ГОРАЗДО реже, чем женщины.
— Да меня просто беспокоит мой кал! — заявил Хитсубиси. — Уж простите меня ещё раз за подробности, но он часто бывает желтоватым и… Оставляет следы в унитазе. То есть, его очень сложно смыть. Не уверен, что вы сможете ответить на мой вопрос, но…
— Нет, смогу, — помотала головой Кучики Акеми. — Это очень похоже на стеаторею. Болей в животе у вас не бывает?
— Ещё как бывают, но… — он задумался. — Что такое стеаторея? Первый раз слышу это понятие.
— Стеаторея — это выделение непереваренного жира вместе с каловыми массами. Обычно из-за этого кал приобретает такую окраску и становиться очень липким. Нам с вами стоит проверить поджелудочную железу.
Умница. Всё верно говорит. И Дайго Рэн уже успел прошептать мне правильный ответ. Парень тоже — не промах. Нашёл орган, который поражён у нашего пациента. Но и случай не такой уж и сложный. Пока что их хвалить рано.
— А я никогда не проверял поджелудочную железу, — вскинул брови Хитсубиси. — Даже не знаю, как это делается.
— Всё просто, — улыбнувшись, махнула рукой Кучики Акеми. — Я дам вам направления. Сдадите копрограмму — анализ кала. Так мы сможем узнать, какие вещества у вас не обрабатываются в кишечнике. Затем проверим амилазу крови и мочи. И, разумеется, выполним ультразвуковое исследование брюшной полости.
Да! Всё ровно так, как надо. Копрограмма — очень хорошее исследование, но большинство пациентов не любит его сдавать. Дело в том, что в кале с помощью этого анализа можно обнаружить непереваренные волокна. Жир, белки, клетчатку. И это даст понять, какой орган плохо справляется со своей задачей. Белки и углеводы переваривают ферменты поджелудочной железы, которые выделяются через проток в двенадцатиперстную кишку.
А вот с жиром справляются сразу два органа. Поджелудочная выбрасывает в кишечник липазу — вещество, которое расщепляет жир.
Но так уж вышло, что этот фермент работает только в том случае, если пищевой комок хорошо обрабатывается желчью.
Кстати, ещё одно распространённое заблуждение. Почему-то пациенты часто думают, что желчь — это исключительно плохая жидкость. Но на деле без неё жить попросту невозможно. Именно желчь участвует в переработке поступающих в наш организм жиров наряду с липазой.
А отсюда следует ещё одно заблуждение! Якобы, все жирные продукты несут человеку вред. Но вред несёт только избыток. Избыток любых веществ, даже самых полезных. К примеру, если переесть витаминов, можно вызвать гипервитаминоз и подхватить не самые приятные заболевания.
Если постоянно переедать углеводами, можно спровоцировать развитие сахарного диабета или банально потолстеть. Если есть много белка, можно навредить почкам.
Другими словами, жир тоже важен. Но в меру. Дело в том, что оболочки наших клеток состоят из жира. Да в целом это вещество вообще играет большую роль в организме. Если бы оно не приносило пользы, мы бы его не употребляли.
А вот касаемо амилазы Кучики Акеми хорошо придумала. Амилаза — это фермент поджелудочной железы. Если орган повреждается, этот фермент попадает не в кишечник, а в кровь. А затем выходит с мочой. Его увеличение является маркером панкреатитов.
А маркер в медицинском сленге — это след, указывающий на причастность того или иного органа в развитии заболевания.
— Вы со мной согласны, Кацураги-сан? — спросил Дайго Рэн. — У него хронический панкреатит?
— Да, — тихо ответил я. — Скорее всего. В стадии обострения. Только давайте пока что не будет спешить с выводами. Подождём ещё немного. Кучики-сан не всё узнала у больного.
— Хитсубиси-сан, а что вы скажете насчёт болей? — спросила девушка. — В каких местах они появляются?
— Знаете, такое ощущение, будто меня окружает целый пояс, — сказал он. — Как бы боль появляется сначала слева — под рёбрами. Но потом распространяется на спину и делает круг. Не знаю, как точно это описать.
— Кучики-сан, — решил поправить девушку я. — Как думаете, какие ещё стоит добавить анализы? Вы перечислили не все.
Кучики Акеми напряглась, подумала полминуты, но всё же быстро выдала ответ.
— Билирубин — общий и прямой, — сказала она. — Их тоже нужно проверить.
Я одобрительно кивнул. Билирубин — это компонент желчи. Возможно, наш пациент страдает не только от воспаления поджелудочной железы, но и от холецистита — воспаления желчного пузыря. Они часто идут бок о бок. А всё потому, что желчный проток и проток поджелудочной сливаются в один — общий. Из-за этого воспалительный процесс часто перетекает из одного органа в другой.
Кучики Акеми выдала пациенту несколько направлений, после чего расписала предварительный план лечения.
Ферменты, спазмолитики и ингибиторы протонной помпы. Всё верно. Именно так панкреатит и лечится. Панкреатин замещается большую часть ферментов, которые поджелудочная железа не может выделить, спазмолитики расширяют протоки и позволяют органам избавляться от застоя. А вот с ингибиторами протонной помпы всё куда сложнее.
Обычно эти препараты назначают людям при гастрите, чтобы снизить выделение соляной кислоты. Хотя… Пожалуй, проверю-ка я Дайго Рэна. Интересно, знает ли он, зачем это делается.
Как только пациент ушёл на обследования, назначенные Кучики Акеми, я произнёс:
— Итак, уважаемые коллеги, у нас образовательная пауза. Кучики-сан, молчите. Дайго-сан, рассказывайте, зачем ваша коллега назначила ИПП. Вы ведь понимаете, что они обычно назначаются при гастрите, ГЭРБ и язвенной болезни, чтобы уменьшить количество соляной кислоты в желудке. Зачем этот препарат нужен при обострении хронического панкреатита?