Почти полночь (ЛП)

Свежие повязки покрывали его бок и рёбра в том месте, куда попал плазменный разряд.
Когда он перевернул руку, то увидел, что кто-то скрепил уродливую рану пистолетом для закрывания ран, а затем обмотал её толстым, липким, но прозрачным пластырем, в котором, вероятно, содержалась плазма крови и другие органические вещества, которые должны были ускорить регенерацию его плоти. Из-за этого и гигантского пакета с искусственной кровью его кожа, вероятно, уже начала срастаться в единое целое.
  
С его руками и бёдрами поступили так же.
То же самое произошло с его лицом и головой.
Его горло было обмотано ещё одной липкой повязкой.
Именно тогда Ник осознал, что под металлическим одеялом, которым его накрыли, он был совершенно голым. Он оглядел небольшое помещение в поисках одежды, а затем, что ещё более нелепо, зеркала. Он хотел знать, насколько хреново выглядят его лицо и тело.
(Под металлическим одеялом, скорее всего, имеется в виду то изотермическое спасательное одеяло с фольгированным слоем, но зная мир Ника, сложно предположить наверняка, — прим)
Он снова неуверенно поднёс руку к лицу и провёл пальцами по линии повязки на нём. Он чувствовал синяки и другие сломанные участки на груди, плечах и спине, и ему пришло в голову, что при падении он, вероятно, пострадал сильнее, чем предполагал.
Он осторожно спустил ноги с кровати. Придержал металлическое одеяло на своих коленях, по крайней мере, на паху.
Он осторожно… осторожно… отсоединил капельницу от повязки на руке.
После этого он подождал несколько секунд, пытаясь разобраться в своих ощущениях.
Затем он ещё более осторожно поднялся на ноги.
Несколько секунд он стоял неподвижно, просто оценивая своё тело.
Он проверил мышцы, разминая руки, затем бёдра, икры, плечи. Он аккуратно прикоснулся к дырке в животе. Было больно, но не невыносимо.
Он всё ещё одной рукой придерживал металлическое полотно.
Эта задача казалась до странности сложной и проблематичной, но Ник аккуратно обернул одеяло вокруг талии, пониже глубокой раны на боку, и слегка прикрыл заклеенный порез, который тянулся по всей длине одной ноги. Он завязал концы на здоровой стороне, слегка поморщившись, когда ему пришлось изогнуться, чтобы дотянуться. Он всё ещё двигался мучительно медленно и осторожно, не желая ничего разорвать или потревожить заживающую плоть.
У него болела голова.
Он не был голоден, но всё равно чувствовал себя каким-то опустошённым.
Он думал, что снова проголодается, и, вероятно, скоро, даже несмотря на то, что они наверняка большую часть ночи кормили его из этого пакета. Его организм, вероятно, использовал каждую каплю, которую они ему дали, чтобы восстановить свою вампирскую плоть.
Ник был немного шокирован тем, как много это заменило из того, что он уже потерял.
Он шаркающими шагами направился к двери.
Он двигался медленно.
Он не торопился.
Теперь он мог видеть, где находится; это была маленькая, похожая на пещеру, явно подземная камера, но не в смысле тюрьмы или темницы. Вспомнив, что они были в подвале церкви, он подумал, что они, возможно, оставили его в комнате для молитвы или медитации.
Что бы это ни было, тут царила тишина.
Мёртвая тишина.
Они находились достаточно глубоко под землёй, и сверху их не услышал бы даже беспилотник.
Неудивительно, что Малека и Тай никто здесь не беспокоил.
Неудивительно, что Малек не хотел забирать Тай из Котла, где она была в безопасности. Старший брат вообще не хотел приводить Тай в большую Охраняемую Зону Нью-Йорка, когда Ник впервые встретил их. Он боялся того, что могло случиться с ней там, снаружи, и теперь Ник почти понимал это.
Он чувствовал, как при этой мысли в нём нарастает тревога.
Он вспоминал обрывки того, что Тай рассказывала ему, когда он был в сознании в последний раз. Они отключили свои импланты и средства связи. Они отключили свои гарнитуры от сети, чего, вероятно, оказалось бы достаточно, чтобы Сен-Мартен хватил удар.
Ник даже не знал, сколько их здесь.
Он видел Малека, Уинтер, Тай.
Он мог поклясться, что как минимум один раз почувствовал запах Чарли.
Он вспомнил, как Кит держала его за другую руку и запястье, пока они с Малеком вытаскивали его из-под фуры.
Возможно, он видел другие лица и тела под теми купольными звёздами, когда они несли его через поле в темноте, но он не мог вспомнить.
Тай упомянула Морли. Морли был там? Морли ведь тоже помогал его нести, не так ли? Если так, то Ник не помнил, чтобы видел его.
Он действительно видел Кит? Или ему это тоже померещилось?
Их было больше?
Джордан.
Gaos. Они должны найти какой-то способ забрать Джордана подальше от «Архангела».
Но стоит ли?
Может, лучше оставить его там, где он есть? Позволить ему самому строить свою жизнь, как обычному Миднайту? Какое право имел Ник превращать его в беглеца, преступника, когда Джордан даже не успел свыкнуться с мыслью о том, кем он стал? Зачем заставлять его жить в бегах, обрекать на жизнь, которая, возможно, будет контролироваться Бриком и Белой Смертью?
Ник мог так легко погубить Деймона.
Он выбросил эту мысль из головы, пока она не заставила его расстроиться.
Он осторожно потянул на себя металлическую дверь.
Его мысли вернулись к тому, кто мог ждать его там.
Как они его нашли?
Однако он мог предугадать ответ на последний вопрос.
Это должен быть Малек. Малек-провидец, казалось, всегда находил блудного вампира Ника. Если не Малек, то его сестра Тай с её необычными способностями. Это должен быть кто-то из них, а возможно, они оба знали, где искать.
В организме Ника не было крови Уинтер, поэтому она не смогла бы найти его самостоятельно.
Ник открыл дверь и вышел.
Он прошёл по узкому каменному коридору с гладкими, потёртыми плитками.
Там было холодно, но холод не беспокоил его вампирскую кожу.
Он принял к сведению температуру и наклонил голову, прислушиваясь к группе, которую он мог слышать гораздо отчётливее теперь, когда подошёл ближе. Они находились в более просторном помещении впереди, с более высоким потолком. Судя по акустике, оно тоже было сделано в основном из камня, но Ник слышал и другие факторы, влияющие на звучание: больше людей, конечно, но и больше мебели. Больше материалов, таких как дерево, стекло и глина, и больше предметов, от которых звук отражался эхом.
Ник услышал голос Кит именно в тот момент, когда подумал об этом.
К этому моменту он пересёк примерно половину коридора между камерой, в которую его поместили, и комнатой побольше, где они все разговаривали.
— Нет, — говорила она, и её бруклинский акцент резал слух в тихом каменном коридоре. — Я же говорила вам. Она напичкала всё то место прослушкой, и у меня сейчас нет доступа, — она вздохнула. — Предположительно, в системе есть какой-то чёрный ход. Если я смогу найти этот чёрный ход, то, возможно, у нас появится шанс. А на данный момент, в ту же секунду, когда я попытаюсь отключить камеры или взять под контроль системы безопасности, всё это место изолируется… и мы никак не сможем вытащить его таким образом.
— Есть ли ещё какие-нибудь сведения о том, могут ли они его переместить? — спросил другой голос. — Внутри компании ходили слухи, не так ли? Что его могут переместить?
На этот раз Морли.
— Это последние данные, да, — ответила Чарли. — Я узнала об этом от Бикса в М.Р.Д. Поговаривают, что его могут перевести после того, что произошло прошлой ночью на базе Ч.Р.У. Они, конечно, не совсем открыто делятся этой информацией. Всё, что у меня есть — это слухи о том, что из соображений безопасности планируется возможный перевод.
  
Чарли вздохнула, и Ник услышал, как в её голосе прозвучало раздражение.
— Я сомневаюсь, что даже Ачарья знает правду, — призналась она. — Или то, куда они планируют его перевести, если вообще решат это сделать. Единственное, что сказал мне Бикс — это то, что все протоколы безопасности изменились в тот момент, когда Ч.Р.У. издало приказ о поимке Ника. Они снова изменились, когда появились новые уведомления о Белой Смерти. Похоже, что теперь они рассматривают Деймона как потенциального сообщника, просто из-за того, кто он есть.