Почти полночь (ЛП)

Морли могли бы уволить или бросить в человеческую тюрьму за «расовую измену» или какое-то другое сфабрикованное обвинение, которое они предъявляли людям, совершившим ошибку и подружившимся с нелюдьми.
— Джордан? — внезапно спросил Ник. — Куда они поместили Деймона?
— Я полагаю, ваш напарник, Деймон Джордан, тоже рано или поздно вернётся к работе, и, возможно, раньше, чем вы думаете, — она наклонила голову, давая понять, что Ник хорошо подметил. — Но вы правы, детектив… он пока не вернётся к нормальной жизни. Прямо сейчас он находится под наблюдением в научно-исследовательском центре по уходу за вампирами в Бруклине, который специализируется на обращениях государственных служащих при исполнении служебных обязанностей.
  
Ник что-то проворчал себе под нос.
Он не встретился с ней взглядом.
Это был вежливый способ описать то, что случилось с Деймоном, на которого напали и убили, когда он был человеком, и которого психопат обратил в вампира против его воли.
Правительственные эвфемизмы временами были просто отвратительными.
Как и то, что они называли «лекарствами», которые имели обыкновение нормализовывать немыслимое, вместо того чтобы на самом деле помогать кому-либо, попавшему в эту ужасную ситуацию.
Ник никогда не бывал ни в одном из них, но он много слышал от Брика и его людей о таких «заведениях» и о том, как они контролировали превращение вампиров.
Джордана, скорее всего, заперли бы в комнате, насильно пичкали бы его успокаивающими препаратами — препаратами, которые метаболизм вампиров уничтожает менее чем за час — и разговаривали бы с ним снисходительными голосами, пока он был прикован к стене.
Он много слышал бы о том, что ему нужно «смириться» со своим новым статусом вампира и, как следствие, стать гражданином второго сорта в человеческих Охраняемых Зонах. Он познал бы радость того, что теперь принадлежит государству. Они объяснили бы ему на эвфемистическом, дерьмовом языке, что у него больше нет никаких законных прав, даже на полноценную личность.
Они кормили бы его синтетической кровью в пакетиках и говорили, что он перейдёт на живое кормление Ч.Р.У., когда «научится контролировать себя».
Они также, вероятно, дали бы ему официальное назначение.
Судя по тому, что имела в виду Сен-Мартен, они уже решили, что он останется полицейским, что имело смысл. Получается, его назначат Миднайтом, как и Ника.
От этой мысли Нику стало плохо.
Должно быть, это худший кошмар Джордана — стать вампиром.
Бл*дь, он ненавидел вампиров, когда Ник впервые встретил его.
Чёрт возьми, он, вероятно, всё ещё ненавидит их; просто для Ника он сделал исключение.
— У него не было неприятностей из-за того, что он сделал у того портала? — внезапно спросил Ник.
Она моргнула, словно сбитая с толку вопросом.
Затем её карие глаза прояснились.
— За то, что он убил кровожадного вампира? — она усмехнулась, вскинув голову. — Нет. За это его, скорее всего, наградят медалью.
— Можно мне навестить его? — спросил Ник далее, пристально глядя на неё.
Она фыркнула, чуть приподняв подбородок.
— Конечно, вы можете навестить его, детектив. Я поместила его в больницу Архангела, в привилегированную палату, к моим лучшим специалистам. Я надеялась, что вы сделаете нечто большее, чем просто навестите его. Я планировала попросить вас подписать контракт, чтобы ты выступал его вампирским посредником, Ник, и, возможно…
— Да, — вмешался Ник. — Я сделаю это. Просто дай мне контракт. Что бы это ни было, я подпишу его.
С её губ слетела некоторая доля суровости.
Она продолжала настороженно разглядывать его, но, казалось, чувствовала, что большая часть его стратегически отступила от их ссоры.
По крайней мере, на данный момент.
— Мы все останемся здесь? — спросил Ник далее. Он широким жестом обвёл гостиную и вид за окном. — Мы все втиснемся сюда, в твой роскошный пентхаус, Лара? Будем делить с тобой первоклассного шеф-повара, крытый бассейн, комнату для посиделок, театр и виртуальную игровую комнату? Звучит… уютно.
Она открыто закатила глаза, глядя на него.
— Нет, — холодно ответила она. — Когда я сказала, что вы останетесь здесь, я думала, будет совершенно очевидно, что я имела в виду здание, Ник, а не своё личное пространство.
Она заправила прядь волос за ухо и шмыгнула носом.
— Я уже забронировала для каждого из вас отдельные апартаменты этажом ниже, — сухо продолжила она. — Малек останавливался там раньше, как и вампиры и видящие, которые работают непосредственно на меня. Тай тоже прожила там несколько месяцев, пока проходила первое обучение. Я предоставила мисс Джеймс самый большой номер, а рядом с ним выделила ещё один, поменьше, который, как будет сказано Ч.Р.У., принадлежит тебе. Конечно, у меня нет никаких иллюзий, что ты воспользуешься им, не спальней, по крайней мере…
— А как же Кит? — вмешался Ник. — Неужели её заставят спать в одной постели с остальными? Я полагаю, ей в затылок тоже дышит Ч.Р.У.?
— Она тоже останется здесь, — подтвердила Сен-Мартен, снова становясь чопорной.
— У неё есть семья, — заметил Ник.
Взгляд Лары Сен-Мартен стал чуть холоднее.
— Детектив, вы, казалось, гораздо меньше беспокоились об её «семье», когда планировали увести её в совершенно другое измерение без их ведома или согласия, — она впилась в него взглядом. — Они были проинформированы о новых условиях. Они поступили разумно. Они хотели бы, чтобы их дочь была в безопасности. Они, в отличие от вас, поблагодарили меня за то, что я защитила её. Они также, узнав об обстоятельствах от Ч.Р.У., горячо поблагодарили меня за то, что я не дала ей пройти через опасный портал в совершенно другое измерение.
Ник не ответил.
Он не стал уточнять, что это было решение Кит, а не его — пройти через портал вместе с остальными.
Его взгляд вернулся к парку за окном.
Цвета начали меняться по мере того, как искусственное солнце под куполом приближалось к горизонту. Парк окрасился в оранжевые и розовые тона с вкраплениями золотого и красного. Уже стали видны едва заметные очертания наступающей ночи. Едва заметные отблески виртуальной рекламы начали освещать окрестности парка и ближе к горизонту.
Уинтер скоро вернётся.
Он всё равно получит возможность жить с ней.
Они не будут просыпаться от пения птиц, с видом из окон на лес за её маленьким домиком, на ребёнка, спящего на диване внизу, и на оленя, бродящего по её заднему двору в поисках потерянных яблок и моркови.
И всё же это не худший вариант.
Сен-Мартен не разлучила их.
Хотя он знал, что это сделано по циничным причинам, он не мог не быть благодарен.
— У меня есть ещё одна просьба, — отважился сказать Ник.
Он продолжал смотреть на парк.
— Ну конечно же, — усмехнулась Сен-Мартен.
Когда он не продолжил сразу, она убрала ещё одну прядь своего неестественно прямого каре с высокой, угловатой скулы. Поскольку Ник продолжал молчать, несколько секунд спустя она нетерпеливо подтолкнула его.
— В чём дело? — сердито спросила она. — Скажи нужные слова, Ник. Вслух. Сейчас. У тебя сегодня вечером бой. Или ты меня не расслышал? Фарлуччи весь день меня донимал.
Ник продолжал наблюдать, как парк становится всё более золотистым и красным.
— Я хочу, чтобы твои люди помогли мне вспомнить, — сказал он. — Если ты не против.
Он наблюдал, как цвета под куполом меняются и темнеют.
— Если я не могу вернуться в свой мир, я, по крайней мере, хочу помнить обо всём, — решительно продолжил он. — Я не могу смириться с тем, чего не понимаю достаточно хорошо, чтобы принять.
  
Он повернулся и посмотрел ей прямо в глаза, и его голос по-прежнему оставался бесстрастным.
— Я хотел бы вспомнить, как это произошло… как я сюда попал. Я также хочу знать, что я делал здесь всё это время. Я хочу знать, с кем я прошёл через портал, что с ними случилось и как закончилась война. Я хочу знать, какую роль я сыграл, как оказался в Белой Смерти и что я делал, пока был с ними.