Почти полночь (ЛП)

— Нет, — запоздало ответил он. — Я не знаю, как это делается. И большое спасибо за это, Лара. Мало было того, что ты в одностороннем порядке приняла это решение за всех нас… в отличие от меня, который на самом деле спросил их мнения… — добавил он с ядом в голосе. — Нет, тебе вдобавок понадобилось убить нескольких вампиров и похитить видящего-полукровку, просто чтобы убедиться, что мы поняли, насколько плохой идеей было бы снова перейти тебе дорогу…
  
— Ты бредишь, — огрызнулась Сен-Мартен. — Эти вампиры погибли из-за тебя, Ник. Не из-за меня! Если бы ты не попытался забрать их всех с собой…
— Я думал, они были разыскиваемыми преступницами? — прорычал он.
— Так и было! — она снова выглядела сердитой, а теперь ещё и взбудораженной.
— Хрень собачья! — прорычал Ник. — Gaos. Может, ты уже прекратишь?
Он уставился на неё, борясь с желанием открыто пригрозить ей или даже использовать против неё своё порабощение. Он задавался вопросом, сработает ли это с Ларой Сен-Мартен. У него были сомнения. Вероятно, у неё имелся какой-то имплант, нейтрализующий силу внушения вампиров.
— На что только ты не пошла, чтобы скрыть от меня, что появились другие порталы, — сказал он затем. — На что только вы с Бриком не шли, чтобы убедить меня, что это моё измерение, моя Земля, что все, кого я там знал, мертвы, что весь мой мир погиб в результате самосожжения. Грёбаные видео и фальшивые исследовательские работы. Антикварная машина… Это тоже ты сделала? Или эта маленькая деталь принадлежала Брику? И всё это для того, чтобы убедить меня, что нет другого места, хотя бы отдалённо менее ужасного, чем это место здесь…
— Ты не знаешь, что это неправда, — огрызнулась Лара.
— Чёрта с два я этого не знаю!
— Вера в исполнение желаний — это не знание, детектив Миднайт, — холодно сказала она. — И теперь, благодаря вам, все, кто вам дорог, верят в ту же фантастическую чепуху, что и вы. Даже Тай и Малек, которым следовало бы быть поосторожнее, будут вынуждены жить с чрезвычайно ложным представлением, что за этой дверью находится рай для видящих, специально для них. Убежище видящих и вампиров ждёт вас и остальных ваших друзей!
— Ты не знаешь наверняка, что этого не существует, — холодно возразил он.
— Этим записям сто лет, — парировала она.
— Это не значит, что планеты больше нет, — парировал Ник. — Или что люди и другие расы там сделали тот же неправильный выбор, что и ваш народ. Или что временная шкала, с которой вы столкнулись, каким-то образом отражает нашу!
Он чуть было не сказал, что Даледжем мёртв здесь, в этом мире, уже сотни лет.
Но он этого не сказал.
В последнюю минуту он передумал.
Лара Сен-Мартен, казалось, ничего не заметила.
Она закатила глаза, не скрывая своего презрения.
— Как скажешь, Ник, — ответила она пренебрежительно. — Ты можешь верить во что хочешь. Просто знай, что твои причудливые убеждения имеют последствия. Теперь тебе придётся разбираться с последствиями ложной надежды, которую ты дал всем своим предполагаемым близким.
Её глаза потемнели.
— К сожалению, мне тоже придётся с этим разбираться. Ты внушил им ложные ожидания, детские мечты, фантазии о неком «идеальном мире», где люди, видящие и вампиры якобы живут в гармонии и равноправии… То, что, как мы оба знаем, крайне маловероятно, если вообще возможно. Если они расстроены из-за того, что потеряли это сейчас, то это полностью твоя вина, Ник.
Ник уставился на неё, не веря своим глазам.
— Ты думаешь, они были бы счастливее, думая, что все измерения во Вселенной ненавидят таких, как они?
— Я думаю, реальность всегда предпочтительнее иллюзий, Ник, — она крепко скрестила руки на груди. — Тебе нужно повзрослеть. Перестань жить в прошлом, со своим покойным мужем-видящим, и присоединяйся к настоящему, к живым. Будь здесь ради Уинтер и этой малышки-видящей, которая любит тебя. Они нуждаются в тебе, Ник. Твой мифический, давно умерший мир — нет. Он уже давно в тебе не нуждается.
Ник прикусил язык ещё сильнее.
Он промолчал. Он не решался заговорить.
Сен-Мартен холодно продолжила:
— Ты должен смотреть фактам в лицо, как взрослый…
— Смотреть фактам в лицо? — прорычал Ник. — Что это за факты, Лара? Ты постоянно требуешь, чтобы я приходил и уходил, когда ты щёлкаешь своими наманикюренными пальчиками? Только потому, что ты считаешь себя вправе владеть мной, моей женой, этими двумя детьми-видящими?..
— Малек — взрослый мужчина, — перебила Сен-Мартен.
— Только по человеческим меркам, — возразил Ник. — И у него была не совсем нормальная жизнь, не так ли? Его заставляли растить эту девочку с тех пор, как она была практически младенцем?
— Что вам-то известно об этом? — Сен-Мартен ещё крепче скрестила руки на груди. — Я присматриваю за ними обоими гораздо дольше, чем вы, детектив. Вы хотите поиграть с ними в отца? Отлично. Я не вмешивалась, даже несмотря на то, что вас почти не было в их жизни, и вы вряд ли были «хорошим» образцом для подражания ни для кого из них. Вы по-прежнему почти ничего не знаете о том, на что они способны… или что нужно сделать, чтобы они не причинили огромного вреда себе и другим…
Ник почувствовал, как у него удлиняются клыки, когда она продолжила.
Её голос стал более язвительным.
— …Но, пожалуйста, пожалуйста, не стесняйтесь «просветить» меня о том, кто они такие, детектив, а также об их жизненных обстоятельствах и о том, что было бы лучше для них обоих. Очевидно, вы знаете о них всё, а я ничего. Вы определённо знаете, что нужно сделать, чтобы уберечь девочку, в частности, от случайного убийства людей, которых она любит, как это случилось с её родителями. Я уверена, вам даже в голову не придёт поблагодарить меня за то, что я сделала, чтобы не дать ей убить вас, детектив. Или мисс Джеймс. Или Кит, или Джордана, или детектива Морли, если уж на то пошло.
Она убрала прядь волос со своего лица.
Она ещё не закончила.
— Мисс Джеймс, — пробормотала она себе под нос. — Которую, кстати, вы упорно называете своей женой, хотя такое обращение означало бы для неё пожизненное заключение или что-то похуже, а для вас — почти неминуемый смертный приговор.
Когда Ник ничего не сказал, она открыто фыркнула в его адрес.
Казалось, она восприняла его молчаливый взгляд как безмолвное согласие.
По правде говоря, её слова так разозлили его, что он не доверял себе и не решался заговорить.
Он знал, что они представляют угрозу.
Он определённо воспринял их как угрозу.
Более того, он знал, что у него не будет другого выбора, кроме как уступить перед этой угрозой, по крайней мере, на данный момент, даже зная, что он может верить в каждое её слово. Он также знал, что Сен-Мартен будет категорически отрицать это, если он открыто обвинит её в этой угрозе.
Она продолжала бы играть в эту игру, а он становился бы всё злее и злее, и это ни черта бы ему не дало. Он и так потратил слишком много времени на споры с этой самовлюблённой, склонной к манипуляциям нарциссисткой.
Она не собиралась ни в чём признаваться.
Она никогда не будет чувствовать себя виноватой за то, что сделала.
Она убедила себя, что спасла их всех от самих себя.
Она, вероятно, думала, что спасла даже Форреста Уокера, несмотря на то, что просто стояла там, пока Ч.Р.У. обезглавила его девушку и подругу прямо у него на глазах. Она, вероятно, решила, что Уокер тоже должен быть ей благодарен, после того как она осталась в стороне и позволила им отправить его в тюрьму без суда и следствия, где его, вероятно, пытали и морили бы голодом в течение нескольких недель.
  
Только на несколько недель, если ему повезёт, или на годы, а если нет, то, возможно, до самой смерти.
Ник слышал истории об этих камерах предварительного заключения. Брик и другие члены Белой Смерти рассказывали ему о том отвратительном, кошмарном дерьме, которое Ч.Р.У. часто творило с нелюдьми, видящими и вампирами. Для них Уокер вообще не был человеком.