Ты извращенец, Гарри! (СИ)

Высшая нежить проследила за его взглядом и спросила:
— А это зачем?
— Это... это вынужденное решение, — сложил руки за спиной Мрак-Беленький и принялся ходить вдоль начерченных рун. — Была задумка увеличить грудь у всех девушек на территории столичного университета магии.
— Зачем?
Гарри открыл было рот, затем задумался и, кашлянув, начал объяснять:
— Я в курсе, что ты не очень в юмор, но у меня сложилась сложная ситуация. Есть у меня такая слабость — смотреть в декольте, когда оно достаточно глубокое, и в нём есть, на что взглянуть.
— Прилетело?
— Да, и неслабо, — вздохнул Гарри. — Но раз уж такое дело, что пялиться мне удаётся на единственную грудь, то почему бы не сделать грудь третьего размера у всех особей женского пола в университете?
— Нелогично, — хмыкнул Фил.
— В смысле?
— Почему не увеличишь грудь той, что тебе запрещает смотреть на чужую? Думаю, у неё не тот размер, раз ты заглядываешь в декольте другим.
— Если я увеличу её грудь, то она перестанет мне нравится такой, какая есть, — пожал плечами Гарри. — А она стройная, подтянутая... и немного долбанутая.
— В постели?
— Вообще, — хмыкнул Гарри. — Вот я и задумался сделать проклятье, которое будет увличивать грудь всех девушек на территории университета.
— И как?
— Дерьмово, — вздохнул Гарри. — Думал просто сделать проклятье на молочные железы, привязав его к территории университета, но есть проблема.
— Какая?
— У мужчин тоже есть молочные железы, пусть и в зачаточном состоянии, — буркнул Гарри. — А вот привязать только к женщинам трудно и... скажем так, я не готов к таким жертвам.
— И что решил?
В этот момент на полигон вошли несколько ребят с обычными тканевыми мешками.
— Действовать более целеустремленно, — улыбнулся парень и потёр ладони, после чего махнул ребятам. — Уважаемые! Сюда!
Члены ордена Трёх рун спокойно подошли к Гарри и после того, как им указали, начали вываливать какое-то бельё в обведенную в три круга руну.
— Это же лифчики, — заметил Фил.
— Да. Проклятье на место — такая себе затея. А так получается конкретика.
— Они же их не крали, — хмуро спросил бывший боевик.
— Красть? Зачем? Достаточно пустить слух, что орден собирает лифчики для проверки проклятия, от которого грудь растёт до третьего размера, — хохотнул Гарри. — Никакого принуждения, никаких ужасов и споров, но сотню девушек с третьим размером...
Тут в проходе на полигон показалась ещё одна троица ребят с мешками.
— Ладно, возможно, пара сотен девушек.
— Там ещё пять мешков, — заметил рыжий парень, что принёс первую партию. — Выгружаем из автомобиля.
Гарри кашлянул и покосился на Сварога.
— У нас точно найдётся столько девушек в университете? — спросил он рыжего парня.
— Ну, нет. Столько нет, но если учитывать преподавательский состав и обслуживающий персонал, то как раз под семь сотен будет.
Гарри покосился на ритуал, затем оценил руны для белья и вздохнул.
— Убирайте. Надо перечерчивать. Я на столько целей для проклятья не рассчитывал.
Фил слегка усмехнулся, а Гарри заметил Васильева, что шёл к нему быстрым шагом.
— Что-то он быстро идёт, — произнёс Сварог, проследивший за взглядом парня.
— И в этом нет ничего хорошего, — кивнул Гарри.
Васильев молча подошёл к Гарри и протянул ему конверт с печатью императорского рода.
— Это предписание, — сообщил он. — Тебе следует прибыть к месту службы.
— В смысле? — нахмурился Гарри. — Я ведь студент...
— Шведы. Их передовые части сегодня утром пересекли границу.
— Что это значит? — нахмурился Гарри. — Это ведь не...
— Это война, — подал голос бывший боевик тайного ордена.
* * *
Война.
Мало того, что война никогда не бывает хорошей, так ещё и никогда не приходит вовремя. Нет такого времени, чтобы она устраивала всех.
Ну, разумеется, она устраивает тех, кто её начинает.
Мда.
Ты спокойно учишься в университете, готовишься к зачетам и планируешь очередное проклятье, от которого места, куда приковывается мужской взгляд, станет намного больше, но...
 
Ты хватаешь жен, летишь в поместье, раздаёшь указания на случай непредвиденных обстоятельств, возвращаешься обратно, грузишь на свои «артефактные грузовики» орудия и припасы... Кстати, грузовики недоделанные. Без кожухов и похожие на выкидыш сумасшедшей фантазии пьяного инженера, но делать нечего.
Затем ты собираешь трупы, Сварог всю ночь поднимает себе бойцов, а я тем временем собираю весь орден Трёх рун и пытаюсь донести мысль: мы одни из самых подготовленных студентов, и всем стоит готовиться к тому, что их отправят на фронт.
Десять самых опытных ребят с боевого факультета мы забрали в своё соединение. Ещё взяли одного артефактора — Севу. Молодой парень из простолюдинов. Отец слесарем на заводе работает, а мать поваром в столовой этого же завода. Смышлёный парень, которого я взял... Стыдно признаться, как первого помощника и тягловую лошадь в моих артефактных изысках. Кое-какие артефакты требовали кропотливого труда, на который у меня могло не оказаться времени.
Сама же война...
Я думаю, что описывать сами военные действия смысла не имеет. Всё это есть в любом учебнике истории.
Там ты найдёшь, как отряд «Трех рун» принял первый удар Шведов, как мы заливали их порядки и позиции огнём. Там же тебе расскажут, сколько они потеряли людей, сколько сожгли мы их техники, и как двинули дальше.
Всё это есть там. Как вражеские расклады, так и наши выходки.
Да, эту войну вся Европа запомнит надолго.
Тем более, что каждый наш удар силой смерти сопровождался чёрным столбом дыма и парой небольших черных полусфер.
Русский издевательский стиль...
Помню, услышал о нём после того, как мы провернули проклятье на безумную тягу размножения... крыс.
Хе-хе-хе.
Да, хорошие были времена.
Война и полчища крыс, пожирающих всё, до чего может дотянуться.
Но об этом чуть позже.
О чём я хотел бы вам рассказать?
Наверное, о нескольких вещах, которых в книгах по истории нет.
Начнём, пожалуй с самого главного.
Первый бой.
Нет, не тот момент, когда мы первый раз жахнули из всех стволов, обложив наступающих шведов такими ху... В общем, размотали мы их хорошо.
Это нельзя назвать первым боем.
Первым по-настоящему серьёзным боем был тот, во время которого по нам ударили в ответ.
Мда.
Помню, запах стоял, как после грозы. Словно рядом ударила молния или... Этот запах не передать. Запах такого количества силы, что щелкни пальцами — всё вокруг взлетит на воздух.
До сих пор помню этот запах.
Запах перенасыщения силой местности.
Над нами щит Светланы полыхает сильнее прожекторов, за ним гудят снаряды, что разбиваются от защиты. А мы бьём в ответ... только вот куда бить не понимаем. Свет весь обзор заслоняет, разведчики пробиться к нам не могут, Сварог с отрядом в пятьдесят человек, обмотанных взрывчаткой, ушёл за щит и рвётся к вражеским магам, а я...
А я стою растерянный и смотрю, как одного из парней корежит у самого щита.
Его звали Олег, и он был как раз из дворян. Через защиту едва контур видно, но он замер в положении лежа, словно отжимания сейчас начнёт делать. Руки его во льду отблёсквают, а спина полыхает синим пламенем.
Стыки мощнейших заклинаний чудовищны и порой выдают сюрреалистические картины.
Олега было жаль. Хороший был парень.
Первый бой... Он трудный самый.
Эти слова достойны, чтобы увековечить их золотыми буквами на стенах московского Кремля.
И в прошлом мире, и в этом.
* * *
Гарри сидел у тела молодого парня, что так и не опустил рук, и запёкся насмерть. Руки также покрывал лёд, а всё тело, помимо них, превратилось в обугленный костяк.
— Не смотри, — раздался голос Сварога рядом. — С катушек слетишь.