Ты извращенец, Гарри! (СИ)

— И ты собираешься создать… музыкальную некрогруппу?
— Да! — довольно кивнула сестренка.
Гарри покосился на стопку книг, что лежали к нему корешками и хмыкнул.
— Так ты для этого перебирала некромантские бестиарии?
— Ну… да.
Гарри улыбнулся и произнёс:
— Знаешь, если в тебе когда-то проснётся дар, то… Важно, чтобы ты… Ты не превращалась в настоящую ведьму и некроманта. Чтобы ты… жила полной жизнью и получала от неё всё.
София удивлённо взглянула на брата.
— У одаренных силой смерти есть парочка… особенностей. Мы не можем взаимодействовать с силой смерти напрямую. Вернее можем, но это жутко меняет наше сознание.
— Как?
— В дерьмовую сторону. В очень дерьмовую.
— Убивать?
— И это в том числе. Многие некроманты развязывали войны и убивали всё живое. Это влияние силы. И вернуться после такого срыва… удавалось немногим. Техник восстановления как таковых нет, но… наши с тобой предки, передали пожелание: мы должны уметь радоваться. Радоваться, отдыхать и брать от жизни всё, ловя каждый момент, приносящий счастье в наши души. Думаю, они надеялись, что имея как можно больше таких моментов, мы могли с их помощью вернуться в нормальное состояние. Понимаешь?
— Да.
— Хорошо, — вздохнул Гарри и покосился на книгу. — Что же касается этих… Нейтнахов, то думаю, сделаем. К следующим выходным подготовлюсь, и сделаем.
— И инструмент?
— Нет, это уже пусть профи занимаются. Сначала посмотрим, что у нас получится, — хмыкнул Гарри и взглянул на дверь, от которой раздался стук. — Стёп? Что случилось?
— Васильев прибыл, — спокойно ответил парень и покосился на Софию.
— Она в теме. Всё нормально, — махнул рукой Мрак-Беленький.
— Он не звонил, но приехал и говорит, что есть важные подвижки в вашем деле.
— Каком? — нахмурился Гарри.
— Без понятия. Не говорит.
— Зови его сюда, — кивнул парень.
Гарри взял в руки книгу с инструкцией по изготовлению нейтнахов, вложил закладку и отложил рядом с собой.
— Серьёзное? — спросила София, кивнув в сторону двери.
— Без понятия. В последний раз мы обсуждали затыки с высшей нежитью, но… какие могут быть подвижки у него, я не знаю.
В кабинет вошёл Васильев с папкой в руках и взглядом указал Гарри на Софию.
— Она в курсе всего и скрывать от нее смысла нет, — покачал головой парень.
— Хорошо. Тогда к делу.
Следователь сел за стол к брату с сестрой и протянул ему папку.
— Помнишь, ты говорил, что тебе нужен человек… определенного типа?
— М-м-м-м… ты про Сварога? — взял в руки папку Гарри и открыл её. На первой же странице была большая фотография, на которой был изображен мужчина лет сорока пяти с обожженным лицом, мутным глазом и совершенно лысым черепом. — Кто это?
— Наш боевик из группы зачистки. У него… у него проблемы. Месяца два назад он участвовал в ликвидации Чёрного пса в Новгороде. Это элита пожирателей.
— И?
— Он и до этого только по протекции проходил психолога. Очень уж агрессивный был. Жутко ненавидит шведов. Я бы даже сказал: радикально.
— А сейчас с ним что?
— У Чёрного пса был артефакт с одноразовым проклятьем. У него нет руки и ноги, а это проклятье не позволяет заживлять раны и отращивать конечности.
— Вы хотите, чтобы я снял проклятье?
— Да, но… он сломался. Психологически.
— В какую сторону? — нахмурился Гарри и поднял взгляд на Васильева.
— В агрессивную, — вздохнул следователь. — Он готов на всё. Он жаждет крови шведов и всех пожирателей.
— Принципиальное согласие?
— Есть.
 Глава 18 
Мужчина на больничной койке повернул голову и взглянул на поднос с тарелками, стаканом компота и куском свежего хлеба.
— Давайте я помогу вам, — произнесла миловидная девушка в белом халатике и попыталась сделать шаг к кровати, но мужчина рыкнул на неё.
— Не лезь. Сам.
Девушка смутилась и растерянно остановилась, глядя на обожжённого инвалида без левой руки и правой ноги. Тот вытянул уцелевшую руку, схватился за висевшую над головой петлю и подтянулся на ней. Пара движений таза, помощь здоровой ноги, и вот он уже спокойно сидит в постели. Придвинув к себе поворотный столик, он нагнулся и переставил одной рукой поднос с едой к себе поближе.
 
— Может, я...
— Сам справлюсь, — отрезал мужчина.
Медсестра вздохнула, с грустью оглядела калеку и произнесла:
— Тогда я, пожалуй, пойду.
— Иди, — кивнул пациент и, взяв ложку в руки, принялся быстро забрасывать в рот суп.
Ел он очень быстро, тут же глотая, будто бы не жуя. Закончил он минуты за четыре, после чего спокойно отодвинул столик, икнул и повернулся в кровати так, чтобы можно было свесить здоровую ногу.
Минуты две он молча, не моргая смотрел на стену перед собой, о чём-то раздумывая. Когда в животе немного улеглось, он спокойно, держась за ремень, прикрепленный на специальный штатив у кровати, спустился с кровати и встал на единственную ногу.
Не отпуская дополнительную точку опоры, он сжал зубы и попытался медленно присесть. Медленно и осторожно он сумел достичь легкого полуприседа, но вместо удовольствия или удовлетворенности на его лице появилось раздражение, граничащее с яростью.
Он выпрямился, отдышался не разжимая зубов, а затем отпустил ремешок и, придерживаясь за матрас, проскакал до спинки кровати, в которую впился здоровой рукой.
— Сожрали тебя Филимонов... Как суку последнюю сожрали, — прошипел он сквозь зубы и с кряхтением от дикой боли принялся приседать.
Со спинкой получилось лучше и присесть получилось почти до пола, но с подъёмом оказалось сложнее. Скрепя зубами, дыша словно старинный паровоз, он поднялся и прошипел:
— Подавятся, суки...
Снова присесть на одной ноге после тяжелого ранения, и снова безумная боль, и снова невыносимая тяжесть. Мат, шипение сквозь зубы и промокшая от крови повязка на боку. Несмотря на физическую подготовку, Филимонов, пролежавший на койке три недели, оказался не готов к таким нагрузкам, поэтому через десяток приседаний он встал и, с трудом переводя дыхание, уставился на белоснежную стену перед собой.
— Сергей Васильевич! — воскликнула медсестра, вошедшая в палату со штативом, на котором висела капельница. — Вам запрещено вставать! Рана ещё не закрылась!
Филимонов сглотнул ком в горле, от которого во рту появился металлический привкус крови, сплюнул кровавый сгусток на пол и сквозь зубы произнес:
— Пошла вон!
— Профессор запретил вам...
— ПОШЛА ВОН! — заорал бывший боевик.
Медсестра застыла от крика, но, быстро отойдя, оставила штатив и метнулась прочь, а калека, сжав зубы, медленно начал сгибать единственную ногу, опускаясь в очередном приседании. Дыхание загнанное, пятно на боку всё больше, в глазах темнеет, вены на руке набухли, но упёртый боевик продолжает упражнение, а когда заканчивает, сквозь зубы сиплым голосом произносит:
— Одиннадцать... одиннадцать, суки...
В этот момент в палату с недовольным видом вбегают парочка врачей и седой старичок, что недовольно окликает его:
— Младший лейтенант Филимонов! Вы нарушили приказ!
Сергей Васильевич повернул голову, осмотрел старичка мутным взглядом и буркнул:
— Я не...
— Приказа о вашем увольнении не было, поэтому вы всё ещё на службе, — сделал несколько шагов вперёд старик. — Поэтому будьте добры подчиняться старшему по званию!
— Я не...
— Это приказ! Немедленно лягте в постель! — надавил голосом профессор.
Бывший боевик, тяжело дыша, перевёл взгляд на белую стену, затем сглотнул очередной ком в горле и с трудом полез обратно в кровать. Однако вместо ожидаемого долгого спича профессора, осмотра его раны и прочей рутины он услышал незнакомый голос:
— Да, я всё понял. Мы просто поговорим, и я осмотрю его проклятье.
— Думаю, вы как никто другой знаете, чем может закончится такое проклятье. Прошу вас, будьте предельно осторожны.