Чужак из ниоткуда 3 (СИ)

— Хотите, могу сам позвонить, — предложил я. — У меня карт-бланш на подобные звонки. И не только на них.
— А позвони, — товарищ генерал-майор показал мне на телефон. — Вот с этого аппарата. Не вертушка, но девушка соединит.
— Знаю, — сказал я и снял трубку.
Секретарь ЦК КПСС Дмитрий Фёдорович Устинов оказался на месте.
— Здравствуй, Серёжа, — услышал я в трубке его голос. — Как твои дела?
— Всё в порядке, Дмитрий Фёдорович, спасибо, — сказал я. — Извините, что беспокою. Я сейчас в Калининграде, в Центре подготовки космонавтов, у нас обстоятельная беседа с товарищами Береговым Георгием Тимофеевичем и Быковским Валерием Фёдоровичем.
— Это насчёт Луны?
— Да.
— И, вероятно, руководитель Центра подготовки космонавтов товарищ Береговой сомневается в твоих полномочиях, а также допуске к секретным сведениям, — в голосе Устинова я уловил толику веселья.
— Угадали, товарищ генерал-полковник.
— Хватит уже, Серёжа, генеральничать. Для тебя я Дмитрий Фёдорович. Дай трубку Береговому.
— Вас, — я протянул трубку товарищу генерал-майору. — Устинов.
Выслушав секретаря ЦК КПСС, Береговой положил трубку и посмотрел на меня. Во взгляде боевого лётчика, фронтовика, космонавта и дважды Героя Советского Союза искра интереса, до этого лишь теплившаяся, перерастала в устойчивое и уже чуть ли не гудящее пламя. Подобное тому, которое вырвется скоро из дюз взлетающего к Луне космического корабля.
Это они ещё про мои отношения я Леонидом Ильичом Брежневым не знают, подумал я.
— Ну что? — полюбопытствовал Быковский.
— Думаю, у этого молодого человека допуски не ниже нашего, — сказал Береговой. — Чёрт, аж закурить захотелось.
— Вредно, — сказал Быковский.
— Без тебя знаю. Я не сказал, что закурю. Захотелось, — он дважды глубоко вздохнул и выдохнул. — Всё, уже перехотелось. Забавно. На войне я курил. Папиросы «Беломор». Иногда «Казбек». Знаете, от чего любил прикуривать?
Быковский отрицательно покачал головой.
— От керосиновой лампы, — сказал я. — От раскалённого воздуха, который из неё поднимается.
— Да он шаман, Валера! — воскликнул Береговой обескураженно.
Быковский засмеялся.
— Мой прапрадед был деревенским колдуном, — сказал я. — Со животными умел разговаривать, гипнозом владел. Но на самом деле волноваться не о чем. Просто у меня есть один хороший знакомый, фронтовик, который тоже так любил прокуривать на войне. Только он танкист, а не лётчик. Вот я и догадался. Так что у нас с лунной базой?
— Есть такой проект, — подтвердил Быковский. — Называется «Долговременная лунная база 'Звезда». ГСКБ [2] «Спецмаш» делает, Владимир Павлович Бармин и его ребята. В заключительной стадии, основные параметры определены, эскизные и даже частично рабочие чертежи уже имеются. Даже интерьеры разработаны, в МАРХИ ребята-студенты делали. Талантливо. База на девять-двенадцать человек. Энергия — от солнечных батарей и ядерного реактора. Девять цилиндрических блоков-модулей. Каждый длиной восемь и шесть десятых метра и диаметром три и три десятых. В них — всё: жильё, командный пункт, научная лаборатория, мастерская, склад, медпункт, спортзал, камбуз со столовой. Всё вместе — около восемнадцати тонн. С твоим гравигенератором, конечно, всё это доставить на Луну будет гораздо проще, но всё равно деньги громадные, а финансирование затормозили.
— Ускорим, — пообещал я. — Даю слово. Деньги есть в стране, только на ветер их бросать не надо. В дело вкладывать.
— На ветер — это куда? — поинтересовался Береговой.
— Например, в качестве безвозмездной помощи развивающимся странам, — сказал я. — Миллиарды же впустую улетают. Лучше базу на Луне построим и миллиарды заработаем.
— Это политика, — поморщился Береговой. — Советую не лезть, Серёжа. Съедят.
— Бог не выдаст — свинья не съест, — сказал я. — Ничего, мы аккуратно, вежливо и даже нежно. Нахрапом не полезем.
— Нежно просить деньги на лунную программу — это что-то новенькое, — засмеялся Береговой.
— Учимся у женщин, учимся, — сказал Быковский, и теперь уже засмеялись мы все.
 
Мы проговорили ещё долго, обсуждая детали предстоящей лунной программы. Космонавты, наконец, поверили, что мальчишка, которого они видят перед собой, не просто гений-самоучка, который случайным образом набрёл на изобретение века, а человек с системным подходом. Пусть и очень молодой. Но испугать молодостью их было трудно. Эти люди и сами были до сих пор молоды. Даже фронтовик Береговой. По одной простой причине: они не разучились мечтать.
— Так что насчёт моего полёта на Луну, Георгий Тимофеевич? — спросил я, когда наша встреча подошла к концу. — Возьмёте, если всё получится? По-моему, это будет справедливо.
— Как у тебя со здоровьем?
— Лучше всех. И это не преувеличение. Могу прямо сейчас подтянуться на одной руке пять-семь раз.
— Ты спортсмен, что ли? — спросил Береговой.
— Не без, — ответил я. — Спорт люблю.
— Знаешь, как говорил наш начальник лётного училища? — спросил Быковский. — Если лётчик ходит, он уже спортсмен.
— Не понял, — сказал я.
— Травмы, — пояснил Береговой. — Спорт — это прекрасно, но он связан с травмами. Если лётчик получил травму на футбольном поле или, там, гимнастическом снаряде, его не допустят к полётам, пока травма не заживёт.
— Теперь понял, — сказал я. — Но я не лётчик. А космонавты не каждый день в космос летают, чтобы мелких травм опасаться. К тому же лично мне мелкие и даже крупные травмы вообще не страшны.
— Это ещё почему? — поинтересовался Береговой.
— После клинической смерти организм приобрёл способность к сверхрегенерации. На ходу всё заживает, куда там собаке. Как-нибудь продемонстрирую.
— Час от часу всё интереснее и интереснее, — сказал Быковский.
— Давай так, — сказал Береговой. — Заканчивай школу, поступай в институт, и мы посмотрим. Только институт выбирай правильный.
— Правильный — это какой?
— Бауманку, разумеется, с твоим-то складом ума и уже имеющимися знаниями. Московское высшее техническое училище имени Баумана. Оттуда к нам прямая дорога.
— Договорились. В следующем году ждите в отряд космонавтов.
Береговой улыбнулся и крепко пожал мне руку. Судя по ауре, сомнений насчёт меня у него почти не оставалось.
После встречи Быковский проводил меня до машины.
— Так что за конфиденциальный совет ты хотел? — напомнил он.
— Ах, да, — я остановился, не доходя нескольких шагов до машины. — Валерий Фёдорович, допустим, вам нужно узнать точное местоположение определённой звёздной системы в нашей галактике. Параметры звёздной системы известны. В какую обсерваторию вы бы обратились?
[1] Секретарь ЦК КПСС, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, в описываемое время курировал работу учреждений и предприятий военно-промышленного комплекса и ракетно-космической отрасли.
[2] Государственное союзное конструкторское бюро.
  
Глава шестая
 
Новые одноклассники. Моя милиция меня стережет
 
Подготовка к экзаменам и сдача их экстерном заняли месяц.
Сам я обошёлся бы, максимум, неделей, но, как всегда, вмешались иные факторы. В данном случае даже не бюрократия, а внутреннее сопротивление некоторых учителей данной конкретной московской школы, которые категорически не хотели признавать, что какой-то четырнадцатилетний выскочка из глухой провинции (Кушка? Это где вообще? Самая южная точка Советского Союза? Как и чему там могут научить?) способен на такие подвиги. Пришлось снова подключать административный ресурс (на этот раз в виде РОНО [1] для приведения оных учителей в чувство.
Надо сказать, что большую помощь в данном вопросе оказала непосредственно и завуч школы Лидия Борисовна Гуменюк, которая после телефонного разговора с министром просвещения превратилась в ярую сторонницу моей скорейшей и успешной сдачи экзаменов с последующим исчезновением с её глаз.